неожиданный взрыв солнечного света

Кит не утренний человек. Однако он предпочитает принимать душ в раннее время суток. В основном потому, что ненависть к преждевременному подъему предполагает неумение нормально ходить, разговаривать и, в принципе, функционировать, как любое другое человеческое существо, не почувствовав первые бодрящие капли холодной воды, которая привела бы потрясенный организм в действие. К несчастью, его вынужденную любовь к душу разделяют почти все студенты, обитающие на том же этаже. Впервые осознав эту злополучную истину, Кит всерьёз задумался об отчислении. Это было выше его сил: как минимум дюжина шумных раздражающих парней шастала вокруг в ожидании свободной кабинки. Некоторые в то же время брились или чистили зубы, и все это сопровождалось надоедливой болтовней и взрывами хохота. Даже если Кит уже помылся и проснулся должным образом, такая какoфония звуков все равно становилась для него оглушительной. Обычно он вылетал из ванной спустя пятнадцать минут пребывания там, обреченно падал лицом на кровать и ждал сладкие объятия смерти. Ни один способ привыкнуть к ночным приемам душа не увенчался успехом. Попытки просто умываться ледяной водой тоже потерпели крах. Ничто не помогало избавиться от сонного состояния. Множество пар были проведены в подобии транса из-за невыносимой усталости. Приёмы пищи были пропущены в пользу украдкой выхваченного сна. Кит походил на злобного безмозглого зомби. Не только поведением, но и внешним видом, если верить вытягивающимся от недоумения лицам одногруппников. И вот так Кит-не-утренний-человек начал просыпаться в без пятнадцати пять каждый день, чтобы опередить других проныр и соответствующее столпотворение. Не сказать, что это идеальный вариант. И черта с два Кит в следующем семестре возьмёт пары, начинающиеся раньше полудня. Потому что это не жизнь. И вот часы снова издевательски показывают 4:45. Когане сжимает челюсть, брезгливо двигаясь под ледяными брызгами воды. Что это за пытка? Федеральный агент должен выбить хлипкую дверь с петель и повалить Кита на пол за нарушение восьмой поправки к Конституции. «Сэр, вас обвиняют в жестоком и необычном обращении с самим собой. Пожалуйста, прекратите. Это действительно удручает». Кит поспешно поворачивает кран в сторону горячей отметки. Все, его мозг успешно пробудился после изощренной пытки, пора насладиться горячим паром, нежно окутывающим его тело как плотный плед. Кит тяжело вздыхает, позволяя себе минуту постоять под обжигающими каплями, хоть и понимает, что нужно поторопиться и начать мыть волосы. В следующем семестре. Обязательно. Хотя кто знает, вернётся ли он вообще в следующем году. Университетская жизнь пока не принесла массу пресловутого удовольствия. И не только из-за общественных душевых кабинок. Здесь задействовано множество факторов: невыполнимые требования преподавателей, постоянное чувство, что он не оправдывает чужих ожиданий, прочный страх совершенной ошибки в выборе будущей профессии, что для него вообще нет «правильного» варианта в этом вопросе. Несмотря на старательно приложенные усилия, он никак не может полюбить университет. И стоит признать… Ему попросту одиноко. Странное чувство, если учесть, что Кит никогда не был социальной бабочкой. Добровольное уединение всегда приносило спокойствие и комфорт. Конечно, в школе у него была кучка приятелей, с которыми он виделся в основном на занятиях или в столовой за обедом. Но иногда даже поддержание и без того неприхотливых отношений казалось слишком утомительной задачей, чтобы вообще заводить таковые. Поначалу ему казалось, что порядок, заведенный в университете, наоборот, предпочтительнее. Нужда приобретать вынужденные отношения отпадала сама собой. Кит был готов направить всю пылающую энергию на учёбу и избавиться от отвлекающих раздражителей в виде других людей. Однако теперь… Он чувствует себя таким пустым. Все кажется не важным. Когане, словно запрограммированый, ходит на занятия, выполняет домашнюю работу и спит. Эта рутина должна вызывать радость. Сама возможность сосредоточиться на поставленной цели должна сопровождаться облегчением. Избавление от преград не должно приносить грусть. И все же его глаза все чаще отрываются от учебников в поисках ненавистных источников шума. Как же он жалок. Прошло всего три месяца, а весь его запал уже выгорел. Что ж, зимние каникулы не за горами. Тогда он что-нибудь придумает, а до тех пор нужно просто выжить. Кит тянется за мятным шампунем, когда чувствует на своих бедрах крепкую хватку и чувственный поцелуй во влажную кожу шеи. Следующие несколько секунд сливаются в настоящий хаос, во время которого слишком много вещей происходят слишком быстро. Их невозможно отследить: Кит издает звук на грани писка, рычания или крика: «Какого хуя?!», спотыкается об упавшую банку шампуня и пытается удержаться на ногах, чтобы не заработать гарантированное сотрясение мозга. Неизвестный нападающий в то же время также издает пронзительный визг и пытается неловко поймать Кита долговязыми руками. Из груди Когане тут же вырывается угрожающее рычание. Они летят в разные стороны, и сорванные в ходе импровизированной суматохи занавески приземляются на все ещё обнажённое тело Кита. Он имел в виду не это, когда говорил, что хочет ненадолго отвлечься. — Блять, умоляю, прости меня, — когда его инстинктивный порыв бить или бежать утихает, Кит снова учится воспринимать человеческую речь и слышит поспешное тарахтение. — Я принял тебя за другого! — Ну так, может, не будешь строить догадки по одному взгляду на чью-то задницу?! — даже в дрогнувшем голосе все ещё слышны остатки паники. — А ещё лучше не подкрадывайся к людям! Ты мог бы… Сука, я чуть не свернул себе шею. Мне не нужно, чтобы парамедики вытаскивали моё голое тело и скорбно сообщали моему брату, что я умер из-за неудачного перепихона в душе! Парень безмолвно пялится на него несколько долгих минут, прежде чем неожиданно прыснуть и разойтись в приступе дикого смеха. — Прости! — выдавливает он хрипло между отчаянными глотками воздуха. — Я смеюсь не над тобой, просто… — Это не смешно, — шипит Кит, рьяно вцепившись побелевшими пальцами в мятую занавеску, прикрывающую по-прежнему обнажённое тело. К слову, стоящий напротив парень тоже не отличается обилием одежды. — Но это смешно, — продолжая слабо пофыркивать, отвечает шатен. — Ну, в смысле… «Неудачный перепихон в душе», только вдумайся! Возможно, уголки губ Кита невольно подрагивают от улыбки. — О, боже, — парень со смешком откидывается на прохладную стену и прикрывает глаза. Он до сих пор голый. — Серьезно, прости меня, — спустя пару минут он успокаивается и смотрит на Кита с играющей на губах легкой улыбкой. — Мы не думали, что здесь кто-то будет так рано… Черт, — голубые глаза распахиваются будто от внезапно пришедшей мысли. — Тут больше никого нет. Похоже, меня обломали. — Вот и хорошо, — бормочет Кит, отчего другой парень неловко смеется: — Да уж, я заслужил. Давай помогу повесить занавеску обратно, — он протягивает руку, но Кит тут же прижимает единственный предмет, скрывающий его обнаженное тело, к груди. — Я сам. — О, да, конечно, — шатен сконфуженно отступает, выставив перед собой ладони в знак капитуляции. — Извини. Тогда я пойду, чтобы ты… Кит интерпретирует неопределенный жест рукой как продолжение фразы. «Чтобы ты починил занавеску и вернулся в душ, который я так грубо прервал. Прости, что все ещё стою голым перед тобой и ставлю тебя в неловкое положение, ведь мы два полных незнакомца, сверкающие своими причиндалами друг перед другом». После того, как безымянный парень выскальзывает из кабинки, Кит быстро отрывает тонкую занавеску от своего тела, чтобы создать хрупкий барьер между собой и остальным миром. Стоит мыльной воде спуститься в канализацию, как с той стороны раздается уже знакомый голос. — Кстати, я Лэнс. Из 321 комнаты. Звучно и легко запоминается. Кит замирает, так и не дотянувшись до мыла. Этот парень действительно хочет, чтобы он запомнил эту информацию? Нет. Не-а. Глупая мысль. Не нужно на ней зацикливаться. Тихо откашлявшись, Когане отвечает: — Кит. Комната 307. — Что ж, вынужден признать, первое впечатление было неидеальным, — продолжает Лэнс. — Но мне все равно приятно с тобой познакомиться, Кит. — Не думаю, что это чувство взаимно. Откровенно сухой тон вызывает лишь искренний, слегка удивленный смех. — Справедливо, — соглашается Лэнс. — Извини. Это… Тебе сейчас некомфортно? Я могу уйти, если хочешь. Какая-то часть Кита непременно желает послать Лэнса куда подальше и посоветовать ему научиться не распускать руки, иначе «я вырву их из твоего тела». Однако, стоит признать, злость успела притихнуть. Да, в какой-то момент такое вопиющее нарушение личного пространства ввергло его в состояние ярости (и ужаса), но сейчас Лэнс выглядит поистине раскаивающимся и пытается осторожно войти в положение Кита и понять его чувства после самого что ни на есть настоящего нападения. Он совершил ошибку. Очень глупую ошибку, которую можно было бы легко избежать, спроси он: «Эй, это ты тот парень, с которым у меня назначен утренний перепихон?» — а не бросившись в единственную занятую душевую кабинку. Но, несмотря на такую огромную оплошность, со стороны Лэнса было мило остаться, а не сбежать с места преступления. Как будто он хочет загладить вину. Как будто он хочет убедиться, что Кит в порядке. — Все хорошо, — отвечает Когане чуть хрипловатым голосом. — Просто… Не заходи сюда. — Конечно, — поспешно соглашается Лэнс. И спустя пару секунд тишины звучат задумчивые слова. — Знаешь, а у тебя знакомое лицо. Ты случайно не ходишь к профессору Холту на ввод в астрофизику? Ладони поспешно обводят изгибы тела в попытке смыть остатки душистого мыла. Этот душ прилично превысил лимит допустимого времени. — Поэтому я и встаю так рано, — ворчит Кит, подставляя лицо навстречу теплой воде. — Я не могу проснуться без душа, а если я не проснусь, то завалю его викторину. — Но у тебя остается еще три с половиной часа до занятий, чувак, — голос по ту сторону занавески приобретает недоверчивый оттенок. — Боже, только не говори, что ты один из тех чудаков, которые бегают по пятьдесят километров каждое утро. Или ты ходишь в качалку и отжимаешься холодильниками? О! О! Или ты занимаешься йогой? Ты, как они там называются, йог? — Нет, Лэнс, — Кит устало прерывает цепочку абсурдных предположений. — Смысл мне мыться перед пробежкой? — избавившись от пены, он отходит от начинающих остывать брызгов воды. — Ладно, тогда какова же логическая причина твоего раннего подъема? — заинтересованно уточняет Лэнс. Кит поворачивает кран и выжимает лишнюю воду из длинных волос, прежде чем высунуть руку из-за шторки и схватить серый халат, висящий на соседнем крючке. Убедившись, что предмет одежды полностью прикрывает его мокрое тело, Кит распахивает шторку. Лэнс расслабленно опирается на противоположную стену, тоже стоя в халате. — Потому что через полчаса здесь начнется сумасшедший дом, — он направляется прямиком к раковине, держа в руках пластмассовый футляр. — Я предпочитаю одиночество. На лице Лэнса отражается глубокое чувство вины. — Мне так жаль, Кит, — твердо повторяет он, выставив перед собой ладони. — Это было глупо с моей стороны. Я такой идиот. — Идиот, — многозначительный взгляд Кита встречается с печальными глазами через зеркало. Фигура его нового знакомого заметно поникает. — Но, — решительно продолжает он, вытащив из коробки зубную пасту и щетку, — все нормально. На влажные ворсинки ложится закрученная линия мятно-зеленой пасты. — Спасибо, что и в самом деле не убил меня. Иначе мой брат решил бы, что я умер, пытаясь заняться сексом в общажном душе. На загоревшемся от радости лице мигом вырастает жизнерадостная улыбка. Кит благоразумно отводит взгляд, сосредоточившись на щетке во рту. — Но некролог вышел бы интересный. Какой-то псих вырезал бы его из газеты и вложил бы в свой альбом, — Лэнс громко смеется над вытянувшимся от возмущения лицом своего собеседника. — Ладно-ладно, прости. Кстати, какие у тебя планы после этого? У тебя куча времени до занятий. Кит пожимает плечами и сплевывает зубную пасту в раковину. — Займусь уроками, наверно, — ответив, он засовывает щетку обратно в рот. — Скучно, но объяснимо, — Лэнс откидывается на ближайшую тумбочку. — Холт непредсказуемый и излучает атмосферу сумасшедшего ученого. Ты, похоже, крепкий орешек, раз нацелился идти с ним на равных и стать отличником. Моя же цель сейчас просто не умереть. Кит на этих словах замирает и озадаченно моргает, потеряв тонкую нить разговора. — И, слушай, я не говорю, что это ты виноват в моей потенциальной неуспеваемости. Все-таки астрофизика довольно тяжелая, да и сложно поспевать за Холтом, когда он заводится и начинает трещать, как неуловимый бурундук. Но ты вечно приходишь на пару с этим хвостиком, и он чертовски отвлекает. Соединение в голове Кита прервано. Пока мозг неспешно перезагружается, тело автоматически выполняет привычные движения: снова сплюнуть мятную пену, включить воду, тщательно помыть зубную щетку большим пальцем и вытереть рот полотенцем. Затем Кит складывает свои вещи, умывается и только тогда находит силы недоуменно произнести: — Серьезно? Ты флиртуешь со мной после, — в сторону душевой кабинки летит неопределенный взмах, — этого? Лэнс мучительно стонет от столь неприятного напоминания, прикрывая лицо руками. — Да уж, это было ужасно, — соглашается он. — Извини. Блять. Но дело в том, что обида даже близко не так сильна, как может показаться на первый взгляд. — Всё… — Кит раздраженно обрывает самого себя так же резко, как и начинает говорить. Может, хватит делать это утро еще более неловким? Но предательское тепло в груди заставляет поверить, что неуместный флирт не так уж и нежелателен, — нормально, — неловко заканчивает он. — Нет, ненормально, — голос Лэнса неожиданно приобретает твердые нотки. Он непреклонно встряхивает головой. — Тебе неприятно, и это… — Ничего страшного, — так же окончательно возражает Когане и снова замолкает. Отсутствие опыта в подобных ситуациях дает знать о себе. Как реагировать, когда кто-то делает тебе комплименты, и как сделать это в ответ? — Я могу перестать собирать волосы в хвост, если тебя это так отвлекает. Не нести же мне ответственность за твою неуспеваемость. На тонкие губы ложится робкая усмешка. — Да нет, все хорошо. Наоборот, ты должен почаще собирать волосы, — и, невинно пожимая плечами, Лэнс добавляет: — Если хочешь. Взгляд Кита опускается на его руки, тем самым разрывая зрительный контакт, установленный через испачканное разводами зеркало. — Ладно, — тихо отвечает он, возвращая застенчивую улыбку. Уголки губ Лэнса ползут все выше, обнажая ряд чуть кривоватых зубов. Он отворачивается и смущенно трет затылок. — Ну так что, ты правда собираешься заниматься все утро? — Наверное, — Кит слабо передергивает плечами. — Я делаю это каждый день. — Позволишь мне угостить тебя завтраком? — его голос хоть и звучит немного неуверенно, но в нем прорезается отчаянная нужда. — Мне правда жаль, но я знаю, что слов недостаточно. Возможно, кофе и блинчики тоже не самое лучшее извинение, но… — Ладно, — Кит легко соглашается, беря в руки цветной футляр с принадлежностями для душа. — Только дай я сначала переоденусь. — Правда? — усыпанное веснушками лицо снова озаряется яркой улыбкой. — Да, — он круто поворачивается на пятках, чтобы выйти из комнаты, когда ему в голову приходит назойливая мысль, которую трудно игнорировать. Поэтому Кит нерешительно останавливается и разворачивается к Лэнсу обратно лицом. — Погоди, — медленно протягивает он, наклоняя голову вбок. — Тот парень, с которым ты собирался… С которым ты должен был… провести утро. Может, стоит сначала поговорить с ним? — Воу, попридержи-ка коней, Кит, — Лэнс поспешно размахивает руками и, немного спотыкаясь, подходит ближе. — Всё совсем не так. Он не пришел, а мне… плевать? Это было глупое одноразовое соглашение, — с его губ слетает слегка нервный смех, а рука по привычке потирает заднюю часть шеи. — Я вообще не должен был соглашаться. Это… несерьезно. Совсем. Кит негромко вздыхает от удивления и еле сдерживает порыв ударить себя пластмассовой коробочкой по лицу, потому что подавить счастливую улыбку почти невозможно. — Тогда хорошо. — Хорошо, — Лэнс опускает голову и закусывает губу, чтобы сдержать схожую усмешку. — Встретимся у тебя в комнате? Триста седьмая, правильно? — Да, — Кит снова направляется к двери. — Приходи готовым. Кофе и блинчики действительно не самый лучший примирительный завтрак. Так что возьми с собой побольше денег, чтобы хватило на достойное извинение. — Кит, дружище, об этом можешь не беспокоиться, — оживленно предупреждает Лэнс. — Бери к своим блинчикам взбитые сливки и клубнику. Кофе и чай. Сосиски, бекон или и то, и другое. Возможности неограничены. — Отлично, — Когане гордо задирает подбородок, выходя в коридор со следующим за ним по пятам Лэнсом, — потому что вряд ли одного завтрака будет достаточно. Возможно, нам придется позавтракать еще раз. Или даже пообедать. Косой взгляд через плечо выхватывает замершего посреди коридора Лэнса, чьи кончики ушей горят от смущения. Поймав на себе вопросительное выражение, он отмирает и широко улыбается. — Да, — бормочет он и уже более оживленно продолжает: — Да, думаю, нам придется сходить на несколько примирительных завтраков. Может, даже когда-нибудь на ужин. — Да, — повторяет Кит и окидывает потенциального бедокура придирчивым взглядом. — Я не пойду завтракать с тобой, если ты будешь в халате, Лэнс. — Точно! — он начинает идти спиной вперед к своей комнате, не отрывая глаз от Кита, который в точно такой же манере направляется в свою спальню. — Я буду готов через две минуты. — Тогда увидимся через три, — Кит собирается повернуться, когда его ноги заплетаются друг о друга, и он падает на пол. Судя по громкому вскрику и внезапному грохоту, Лэнса постигает та же участь.