Приказ

      Первая встреча с племянником произошла, когда ребенку исполнилось три года. Сперва он смущенно прятался за спину матери, крепко-крепко хватался за ее руку и не хотел отпускать ни в какую. Ичиго только растроганно улыбнулся и ни на секунду не пожалел, что решил поддерживать контакт с сестрой. Жена, когда Ичиго рассеянно спросил ее совета, тепло улыбнулась и поддержала его идею повидать младшую из сестер. Она смущенно заправила выбившуюся вьющуюся черную прядь за ухо, когда Ичиго широко и открыто улыбнулся ей, прошептал «Спасибо!» и поцеловал куда-то в уголок губ. А потом он умчался на собрание рыцарей и появился только поздно вечером в сопровождении адъютанта, горы бумаг и с крохотной запиской от Урахары — адресом места, где проживала его сестра.       Юзу взволнованно охнула, прижала к себе крепче сына и, радостно улыбаясь, указала на него рукой и прошептала на ухо смущенному ребенку, который прятал лицо у сестры на плече: — Это твой дядя, Тсуна. Его зовут Ичиго, — она чмокнула ребенка в макушку и опустила на землю, ребенок неуверенно глянул на шокированного парня и испуганно спрятался за мать.       Что-то оборвалось и ухнуло вниз, а в груди будто заполыхал горячий очаг. Ичиго преодолел разделяющее их расстояние в два шага и присел на корточки перед растерявшимся ребенком, улыбнулся ему как можно приветливее и решительно произнес: — Приятно познакомиться, Тсунаёши, я брат твоей матери — Ичиго.       Ребенок неуверенно кивнул, опустил взгляд, растерянно хлопнул большими карими глазами, сжал маленькие кулачки и сделал небольшой шаг вперед, протягивая крошечную в сравнение с его, Ичиго, рукой. — Я Тсуна, — пролопотало дите, а Ичиго аккуратно сжал маленькую руку ребенка в рукопожатии.       Тсунаёши быстро утомился от игр, неохотно и медленно съел рис и тут же уснул прямо на стульчике, Юзу заботливо погладила уставшего сына и отнесла в детскую, пока Ичиго с интересом оглядывал просторную, светлую и аккуратную кухню нового дома сестры, присматривался к небольшим магнитикам на стене, рассматривал яркие детские рисунки с маленькими человечками и желто-оранжевыми солнцами на половину листа. Хотелось улыбаться. Точно также семь лет назад он и отец с сестрами собирались ужинать дома, Юзу готовила рис, а Карин пыталась отогнать палочками призрака… Точно так же, как и дома. «Прямо так, будто мама до сих пор жива…» — подумалось ему, но он тут же отогнал светлое воспоминание, которое начало окрашиваться в багровые тона Аусвелена. Юзу неторопливо спускалась по лестнице, оборачиваясь в сторону комнаты сына, с ее лица не сходила счастливая улыбка и, кажется, она не была несчастна, живя так далеко от сестры и отца. — Как ты тут оказался? — спросила она его, отпивая немного чая из своей кружки.       Ичиго покрутил серебряную полоску кольца на пальце, и сестра отметила, что, и правда, брат совершенно не менялся внешне. Вспоминать про призраков не хотелось. Холодные глаза спутника Ичиго до сих пор вызывали дрожь по позвоночнику, а его пустой взгляд отзывался эфемерной болью в районе сердца. Такой же болью отзывался и небольшой шрам на бедре, оставленный, по словам Карин, пустым. А Ичиго наконец, решительно мотнув головой, тихо признался: — Без вас тяжело. Мы же семья… — Семья, — твердо подтвердила Юзу, и Ичиго расслабленно, наконец вздохнув, открыто улыбнулся ей, как тогда. — А ты…как? — скомкано спросил он, — Твой муж? И смена имени?       Юзу, которая неожиданно для него самого в ходе разговора оказалась Наной, пожала плечами, печально улыбнулась и призналась, что у Емитсу какая-то жутко опасная работа, и что имя пришлось сменить, она еще неуверенно помялась, смотря на него печальными глазами матери. — Я боюсь за Тсунаёши, даже не представляю, что у моего мужа за работа. Я знаю, что Емитсу любит меня, и я тоже люблю его. Но Тсунаёши… он мой сын, Солнце.       Ичиго уверенно кивнул и твердо произнес: — Не волнуйся, я смогу тебя защитить. Тебя и Тсуну. Не переживай.       Через неделю Ичиго уехал, а она стала иногда краем глаза замечать размытые силуэты людей в белом. Силуэты смутно напоминали ей человека, приходившего тогда за Ичиго. Сердце взволнованно забилось и тут же затихло. Семья для брата всегда была прежде всего.

***

      Емитсу, возвращаясь домой, с нетерпением ждал крепких объятий жены, хорошего душа после долгого перелета, сытного обеда и звонкого смеха четырехлетнего сына. Ступив на порог дома и открыв дверь еле найденным ключом, он услышал тихий мужской смех и взволнованный веселый голос жены, быстро рассказывающий что-то увлекательное. В груди неприятно кольнуло, и Емитсу сжал зубы, тихо ступая по деревянному полу. За столом сидел молодой рыжеволосый парень с его сыном на коленях, напротив парня сидела Нана и, тепло улыбаясь, ему что-то рассказывала. Емитсу глубоко вздохнул, чувствуя как никогда сильное желание нащупать кобуру и убедиться, что все патроны на месте, а потом неспешно, пуля за пулей, выпустить весь магазин в парня напротив его жены. — Нана, — тяжело и тихо начал он, пытаясь сдержать себя, но жена, заметив его, радостно только воскликнула. — Дорогой! Ты вернулся, я так рада! Ох, точно, ты же не знаешь., — защебетала абсолютно счастливо она, не обращая на совершенно ошарашенного мужа никакого внимания, — Дорогой, это Ичиго! Я давно хотела вас познакомить!       Рука Емитсу медленно потянулась вверх. К кобуре. Нервы начали сдавать, а голос жены, счастливо что-то говорящей, вводил в ступор. Давно? -… Ичиго — мой брат! — в конце концов услышал он счастливый голос Наны, а рука безвольно упала. Весь его взор был обращен на молодого парня с твердым, практически обжигающе холодным взглядом.       Емитсу впервые в жизни захотелось нервно сглотнуть и вытереть холодный пот, неприятная дрожь прошла по позвоночнику. А молодой мужчина, аккуратно усадив Тсунаёши на стульчик, внезапно оказался слишком, слишком близко от не успевшего среагировать Савады. Внешний Советник взглянул в почти винные глаза молодого человека, который казался младше Наны, Ичиго холодно улыбнулся, и новый рой мурашек пробежал по спине, хотя после переворота Занзаса Емитсу вообще не думал, что может испытывать нечто подобное. Парень крепко, иррационально крепко пожал его руку так, что были бы у Емитсу внезапно покинувшие его силы, он непременно выдернул бы отозвавшуюся болью ладонь из захвата. — Приятно познакомиться, — довольно дружелюбно произнес он, и Емитсу готов был поклясться, что дружелюбие было в голосе только ради его сестры, присутствующей здесь, но юноша тут же добавил тише, тоже дружелюбно — Если ты обидишь их…       Продолжать парень не стал, улыбнулся теплее, и сердце Емитсу снова заработало в привычном ритме, а мурашки исчезли. Знать продолжение фразы не хотелось совсем, поэтому он просто твердо кивнул, молча поклявшись, что не допустит ничего, что навредит семье, забрал сына к себе, перетащив на колени. Начался вполне обычный семейный ужин, которого он так ждал.       Некоторое время все спокойно ели, но неловкое молчание разливалось тяжёлым отравляющим ртутным облаком, и Емитсу не выдержал первым: таинственный брат Наны, про которого та говорила редко и с неохотой, явно предпочитая не делиться то ли семейными секретами, то ли ранами, тревожащими ее душу, вел себя вполне нормально и сейчас, когда та эфемерная тяжесть, которая, кажется, готова была смять Емитсу, пропала, он казался Внешнему Советнику вполне обычным братом, заботящимся о своей сестре. Хотя можно ли было называть его обычным, вспомнив те чувства, что он вызывал… — Значит, ты младший брат Наны? — спросил Савада доедая онигири, он с удивлением заметил, как жена тихо хихикнула, а юноша, подняв немного насмешливый, взгляд ответил. — Старший, — а потом не выдержал и улыбнулся Тсуне, подмигнув ему.       Сын звонко расхохотался, а уже спокойный старший брат жены, допив чай, невозмутимо, насколько это возможно, продолжил: — Я унаследовал некий семейный бизнес со стороны матери, помнишь, Юзу? Семья мамы была довольно богата, и она должна была даже выйти замуж по договору между двумя семьями.       Емитсу удивленно моргнул, а жена, смутившись, потеребила фартук и нехотя призналась: — Я знаю, что на счете у мамы было довольно много денег, но об остальном... — она запнулась, и ее тут же прервал взволнованный брат, который, кажется, готов был вскочить из-за стола. — Отец не рассказал тебе? — он смотрел на нее, широко раскрыв глаза, и будто не мог поверить в произошедшее. Емитсу почувствовал себя явно лишним за столом. — Нет, — жена качнула головой, — после того, как ты вернулся ненадолго домой, отец был сам не свой, а потом и вовсе… Будто умом тронулся, потом, конечно, пришел в себя, но за это время он успел много плохого сказать о тебе, потом он извинялся передо мной, просил наладить контакт, но я уже не хотела возвращаться. Я сдала экзамены и поступила в хороший университет, а потом и вовсе встретила Емитсу. Я была абсолютно счастлива, Ичиго.       Задумавшись, брат кивнул своей сестре и тут же отпил из чашки, будто пытаясь успокоиться. Емитсу, слышавший эту историю в гораздо более упрощенном варианте, только мысленно присвистнул и понял, что история семьи Наны гораздо сложнее той, что знал он, и гораздо сложнее того, что кажется только на первый взгляд. — Так, где ты все-таки работаешь? — как бы невзначай спросил Емитсу. — Realkreditinstitute Schwartz, в головном офисе в Германии. Там отличная система для развития банковского дела, — невозмутимо ответил Ичиго.       Савада мысленно скривился, вспоминая все проблемы Вонголы, связанные с этой системой банков. Подобраться и заключить договор о сотрудничестве так и не вышло, и узнать, откуда поступают такие огромные средства, и как ими оперируют, не удалось. Главной проблемой сотрудничества Германии и Италии будто костью в горле стояли банки Шварцев с их жесткой и закрытой системой сотрудников. Правительство Германии не реагировало никак при упоминании главы банка и будто не знало его вовсе. Начисто игнорировало.       Емитсу улыбнулся, будто одобряя, но больше и словом не обмолвился, только поблагодарил жену за прекрасный стол и удалился спать, прихватив с собой сына, для того чтобы рассказать с десяток сказок и самому уложить спать. Нана не возражала.       Сам Ичиго уехал в конце недели, крепко обнял сестру, подкинул вверх смеющегося племянника и тихо произнес: — Если соберешься пойти по стопам своего деда или моим собственным — скажи, я всегда на твоей стороне и помогу, — он крепко на прощание обнял Тсунаёши. — Дядя? — неуверенно спросил ребенок, но Ичиго только рассмеялся и растрепал ему волосы. — Вырастешь — поймешь, — ответил он наконец и ушел.       Нана стояла и провожала брата с улыбкой на лице, но Емитсу заметил, как она вздрогнула на фразе про наследство, кинув на брата какой-то испуганный взгляд.

***

— И чего же ты хочешь, а? — немного растерянно произнес Ичиго, держа в руках пятилетнего сына своей младшей сестры, к которому он приехал специально на месяц раньше, чем обещал отец чада.       Ребенок задумчиво замолчал, похлопал себя по кончику носа указательным пальцем, уставился в потолок, а потом ярко и радостно улыбнулся, как только умеют улыбаться дети его возраста: чисто, открыто, мечтательно, немного с детской озорной хитринкой, но так искренне. — Я хочу мир! Хочу увидеть мир! Как в кино! Хочу путешествовать!       Ичиго все также растерянно кивнул сам себе, думая, что если в будущем кто-то посадит это Чудо в кабинет за горы бумаг, то он лично этого «кого-то» отправит в мукен к Айзену.       Тсунаёши его дядя запомнился немного странным человеком, с задумчивым взглядом, немного хриплым голосом, редкой открытой широкой улыбкой, которой он улыбнулся лишь пару на его детской памяти раз, и яркими волосами, врезавшимися навсегда в его память. И теплом больших сильных рук, которыми он подкидывал его в воздух, пока он, Тсуна, смеялся. Весело, задорно, открыто. И смело.       Ичиго племянник напомнил о семье, нить с которой стала настолько тонкой, что почти не ощущалась. Однако теперь сердце грел взволнованный, но счастливый взгляд сестры, когда он поклялся защищать ребенка. И теперь племянник будет под его присмотром, защитой. Такой маленький, с большими карими глазами их матери и растрепанными волосами, такой любопытный и, главное, живой. Никто его не тронет. Так думал Ичиго, ставя надежный щит даже от его отца, внушение которого прошло вполне неплохо, как считал сам Куросаки. Мужчина любил сестру, но скрывал скелеты в шкафу, которые тянули свои руки ко всему близкому ему, особенно семье. Которую Ичиго поклялся защищать.       Ичиго был почти на пути в Японию, в дом сестры, в котором не был два утомительных года, заключения и перепроверки нового договора между Готеем и Империей. Хотелось в отпуск, нестерпимо хотелось побольше времени провести с семьей, хотелось познакомить Юзу и Риэль, много чего хотелось, поэтому он с трудом, пренебрегая сном несколько недель, решил самые важные дела, и взял отпуск хотя бы на пару недель, чтобы увидеть племянника, которому уже скоро нужно было идти в старшую школу. Ичиго просто не мог пропустить это, чувствуя себя ответственным за тот лучик счастья, что подкидывал в своих руках десятилетие назад. Решить нужно было еще пару дел и можно было отправляться, и даже Габриэла должна была освободиться от своих забот к этому времени… Однако вызов с экстренного номера Юзу уничтожил все, к чему он так неторопливо готовился за несколько минут.       Одна фраза. Взволнованный, почти до смерти перепуганный голос сестры. — Пожалуйста, Ичиго, приезжай.       Он сорвался почти в сонидо, и если в Намимори был бы не день, то он, не раздумывая, открыл бы гарганту прямо у порога дома сестры, но пришлось ехать на подготовленной у окраины города машине. Сестра выглядела почти также, только казалась чуть старше с их последней встречи и гораздо, гораздо более усталой. Он заметил нервный и взволнованный взгляд, а она сжала воротник его бордовой рубашки что есть сил и прошептала: — Тсуна…       Сердце Ичиго сделало оборот, а кровь отхлынула от лица, он сделал глубокий вдох, сохраняя самообладание. Вся та громада силы, спрятанная глубоко внутри него, почти готова была смести все преграды, стирая небольшой городок с лица земли, но Император, а теперь именно это помогало сохранять самообладание, приказал: — Рассказывай.       Твердый тон, жесткая интонация мгновенно обрушились на Юзу, как ледяной водопад, погребая под своим весом и сминая панику и сопротивление. Она тихо всхлипнула, мгновенно беря себя в руки, и начала говорить. Странный репетитор, плохие оценки, подозрительные условия работы этого самого репетитора, его внешность, в конце концов, взрывы и синяки, ученики, попадающие в больницу, и ее Тсу-кун — там же. А потом внезапный приезд Емитсу и странная тренировка, на которую сын ушел вчера и не вернулся, хотя Емитсу заверял ее, что все хорошо. Юзу говорила обрывками, иногда давила в себе слезы под жестким взглядом брата, а когда закончила, тот потер переносицу и внезапно погладил ее по голове. Как раньше. — Я разберусь, Юзу, не волнуйся, — он улыбнулся ей скованной улыбкой, и она отошла наконец от него, — но я не обещаю, что он вернется.       Сестра вздрогнула, она подняла на него глаза их матери, и Ичиго дернулся, коря себя. — Я заберу его в Германию, там оплачено его образование, частное отличное образование, ты сможешь приезжать к нему… Я подумал, что будет хорошо, если у моего племянника будет нормальное образование, и все дороги перед ним будут открыты, — он замолчал.       Юзу вытерла слезы, неуверенно улыбнулась и кивнула, похоже прощаясь. — Хорошо.       Ичиго тоже кивнул ей на прощание и вышел, сел в машину, у которой, торопясь, забыл выключить и фары, и двигатель, а потом шумно выдохнул, проклиная себя за несдержанность. — Менос.       Он снова завел машину, прикрыл глаза, сосредотачиваясь и находя племянника и еще пару человек рядом с ним, и двинулся в путь. Чем скорее он заберет отсюда Тсунаёши, тем быстрее вся эта нелепая ситуация закончится.       Племянник был у школы, рядом с ним стояла небольшая группа подростков, время близилось к ночи, и они явно ждали чего-то важного, с волнением и жаром ведя беседу. Ичиго отметил, что Тсунаёши вырос, взгляд немного потерял прежнюю мечтательность, счастье и вдохновение пропали совсем. Ичиго почувствовал глухое раздражение и желание отдать Емитсу либо Аскину на опыты, либо Жизель в зомби — и там, и там тот бы точно пригодился и сослужил хорошую службу. Ребенок выглядел усталым, задерганным, чего-то очень сильно боялся, хотя и старался храбриться. На несколько минут Ичиго отвлекся, набирая сообщение, приказывая подготовить самолет и отдавая приказ Лилье, который сопровождал его в этот раз. У школы появилось еще несколько девушек с розовыми волосами и группа мужчин, которая явно не собиралась вести переговоры путем дипломатии. Взгляд Ичиго потяжелел, и он наконец вышел из машины, собираясь забрать ребенка.       Почти с помощью мгновенного шага он приблизился к группе, как раз тогда, когда племянник почти в отчаянье обхватил голову — эмоции были явно не наигранные, а ситуация все накалялась, когда его наконец заметили. — Эй, кто ты такой, и почему ты так резко приблизился к Джу... — пепельноволосый парень не успел договорить, когда Тсуна, заметивший его, удивленно распахнул глаза и как-то неуверенно улыбнулся. — Ты закончил свои важные дела и приехал? — спросил тихо и с такой рвущейся надеждой племянник, что Ичиго не выдержал и потрепал ребенка по волосам. — Да, — ответил он, не обращая внимание на недовольные и растерянные взгляды, — Тсунаёши, ты помнишь, что говорил мне девять лет назад? О том, чего ты хочешь?       Тсуна кивнул, задумчиво смотря на него, но надежда в его взгляде начала пропадать, он кинул взгляд за его спину, Ичиго, обернувшись, заметил маленького ребенка в шляпе, подходившего под описание сестры. — Ты все еще хочешь этого? — снова спросил Ичиго, ловя неуверенный взгляд племянника. — Да, — тихо прошептал тот и кинул виноватый взор на группу подростков, те ответили непонимающими взорами. — Хорошо, — уверенно кивнул Куросаки, кидая нечитаемый взгляд на мужчин и разворачивая подростка, повел его к машине, продолжая говорить, — Я поговорил с Юзу, не волнуйся, поучишься в Германии, я кое с кем тебя познакомлю, давно нужно было познакомить и тебя, и Юзу… — А отец? — внезапно вскинулся ребенок, и Ичиго поджал губы. — С твоим отцом я поговорю, не волнуйся, он все поймет. Точно, — он кивнул Тсуне на машину, — Иди и садись, я скоро подойду.       Подросток кивнул, а Ичиго резко развернулся, сталкиваясь глазами с последовавшим за ним пепельноволосым парнем, тот, столкнувшись взглядом с внимательными винными глазами, сделал шаг назад, а потом еще один, уже неуверенно, а не раздраженно смотря на него. — Джудай... — прошептал он, но не договорил, отводя наконец испуганный взгляд. — Что вам нужно? — напрямик спросил Ичиго, отдавая еле заметный приказ Лилье готовиться. — Конфликт Колец семьи...— начали синхронно говорить девушки, но Ичиго тут же прервал их, заметив Занзаса, взгляд его потяжелел. — Занзас Скайрини, полагаю, — проговорил он, переходя на итальянский, — можете забыть про Конфликт и отобрать то, чего так желали все эти годы. Меня и моего племянника не волнуют разборки мафии. — Племянника? — вопросительно вскинул бровь Скайрини, — Думаете, у вас хватит влияния прервать Конфликт Колец? — Хватит, — уверенно ответил Ичиго, отдавая приказ Барро.       На лбу Занзаса проступила красная точка прицела снайперской винтовки, тот ощутимо вздрогнул и принялся недоверчиво оглядываться, но ничего не почувствовал и зло сплюнул. — Merda! — прошипел он наконец. — Отступите, — жестко сказал Император, — слово Шварц. Я уничтожу вашу семью, если вы приблизитесь к Тсунаёши. Вария, верно?       Занзас зло посмотрел на него, кинул взгляд на окружающих его мужчин и развернулся, уходя. Красная точка на его затылке не исчезла. Только сев в машину и двинувшись в сторону аэропорта, Ичиго отдал приказ об отмене. Скайрини больше не сунется туда, куда не следует. Ведя машину, он медленно выдохнул и кинул взгляд на тихого Тсунаёши, тот испуганно посмотрел на него, и Ичиго слабо улыбнулся. — Все хорошо, — проговорил он, и ребенок доверчиво кивнул, — я понимаю, они твои друзья, стали ими. Но я не могу позволить тебе ломать себя ради них, пойми. — Я понимаю, — кивнул он, — но Реборн? — Он зависит от своего начальства — нанимателя, как и часть тех, кто стали твоими друзьями, скорее всего, — ответил Ичиго, и Тсуна погрустнел. — Я… — Все пройдет, — тихо сказал он, заметив небольшие дорожки слез на щеках ребенка, — Все будет хорошо, — пообещал он еще раз и, заметив, что племянник взглянул на него с надеждой, ободряюще кивнул.

***

      Пуля, похоже немаленького калибра, пробила ровно рядом с виском Емитсу дыру в стене и прошла навылет. Мужчина вздрогнул, окидывая кабинет испуганным взглядом, но вмиг сосредоточился и ушел перекатом на пол. Вторая и третья пули прошли мимо второго виска и ровно над головой. На пол упала записка.       «В следующий раз он не будет стрелять мимо, и ты точно узнаешь вторую часть предложения, озвученного мною одиннадцать лет назад. Юзу бы расстроилась, если бы ты умер сейчас.»       Емитсу нервным жестом коснулся пальцами висков, будто еще чувствуя, как пули проходят мимо, и тихо выругался: — Perbacco...