Призрачный автор

Алые, цвета страсти, цвета любви Живут во мне, Сначала бутон,он рос у меня в груди, Но ты.. Мои цветы распускаются, алые лепестки… Мое сердце превратилось в цветок, я сорву его выдернув из груди, Мне будет больно, Но я преподнесу его тебе. Я нервно теребил в руке лямку своего оранжевого рюкзака, стоя у двери в репетиционную. На следующий день после инцидента с поцелуем, мы вновь решили собраться и выбрать музыку для выступления. Мне было стыдно перед ребятами. Поэтому я неуверенно переминался с ноги на ногу, не решаясь войти. Но главная причина конечно же была в Юнги хёне. Когда я всё же набрался смелости зайти, внутри никого не было. Лучи закатного солнца освещали паркет, покрытый потертостями и царапинами. Множество ребят в этой комнате оттачивали здесь движения, доводя танец до совершенства. Это нелегкая и упорная работа, я знал на своей шкуре, ведь я часто задерживался в танцевальном зале и приходил в общагу намного позже Тэхена, после изнуряющих тренировок я  заваливался спать без сил, иногда кажется прямо в одежде. В репетиционной было душно, видимо сегодня здесь никто не занимался. Я подошел к окну решив приоткрыть его, чтобы проветрить помещение, но ручку заклинило и я стал прикладывать силу дергая её вверх. Ручка поддалась, но я не рассчитал силу и окно открылось слишком сильно, зацепляя вазу стоявшую рядом. Мгновение и пол усеян осколками. Какой дурак ставит вазы на окно? Но моё негодование сменилось испугом, я вспомнил как наш преподаватель танцев рассказывал, что выпускники подарили ему дорогую вазу выполненную в стиле камарес. Наш преподаватель был ещё и ценителем критского искусства. Я лихорадочно засуетился, средств возместить дорогой подарок у меня не было, а навлекать на себя гнев преподавателя по основному предмету тоже чревато. Меня осенило, нужно убрать осколки, если никто не найдет доказательств моего преступления, то и меня не обвинят. Отложив рюкзак, я нагнулся и встал на колени, осторожно касаясь пальцами осколков. Дверь за моей спиной скрипнула, а я застыл в позе, в которой находился. Со страхом я заглянул в зеркало (вся стена репетиционной была зеркальной). В проеме двери стоял Юнги хён. — Так, так... Никак не ожидал увидеть тебя в такой позе. — позади меня раздался звоном громкий голос Юнги хёна. Смелости, чтобы повернуться к нему у меня не было, я продолжил стоять на коленях, поспешно собирая осколки, как будто надеясь, что присутствие хёна это всего лишь иллюзия. Но он не изчез и не рассеялся как дым, а мои колени уже ныли от долгого пребывания на твердом полу. Я вновь скользнул взглядом по хёну, на нем были черные байкерские ботинки и черные штаны, обтягивающие стройные ноги. Набравшись храбрости я взглянул выше и увидел, что он одет в черную кожаную куртку с белыми надписями. Весь в черном, он был похож на актера какого-нибудь боевика но бледная, алебастровая кожа превращала его в аристократа. Как не прискорбно, я ловил себя на мысли, что фигура Юнги хёна мне по вкусу и я разглядываю его. Подняв взгляд на лицо я увидел, что он смотрит на меня. Но когда я понял куда устремлен его взгляд, я задохнулся от возмущения. Теперь зная о его ориентации в его взгляде читался иной подтекст. Хён пялился на мою задницу. Это конечно должно льстить, но меня передернуло от отвращения. Стиснув зубы я поднялся. — Хён... — начал я, но стоило мне повернуться и посмотреть ему прямо в глаза, вся моя храбрость и гнев исчезли, мои щеки залил румянец, а слова так и остались невысказанными. Взгляд, которым на меня смотрел Юнги хён был необычным, не просто наглым, было в нем что-то такое, нечитаемое, я никак не мог уловить что, но он смотрел уверенно, даже заинтересованно, но в тоже время с грустью, он смотрел мне прямо в глаза, казалось он видит меня как раскрытую книгу. Проглотив своё недовольство я отвернулся и тихо произнес: — Юнги хён, не мог бы ты, так на меня не пялиться. — Я и не пялился — его голос был низок, он отразился во мне дрожью. Хён изменился в лице за секунду, будто проглотил кислый лимон, усмехнулся, прошел мимо меня и расположился у стены доставая ноутбук. Чтобы скрыть своё смущение я вылетел в коридор, бросив коротко, что иду за веником и совком. Когда я вернулся все уже были в сборе. — Ну что же приступим,— сказал Юнги и нажал плэй.. Минуты, за которые мы прослушали мелодии казалось пролетели как миг, и я хотел бы этот миг растянуть на вечность потому, что музыка Юнги была самой прекрасной из всего, что мне приходилось слышать. Я был восхищен. С виду Юнги мало выражал эмоций но его музыка противоположна ему, была чувственной, где-то нежной, лиричной, веселой, пробивающейся к сердцу и цепляющей. Немного пообсуждав все согласились на легкой, мелодичной и веселой мелодии, что шла под номером шесть. — Ребята у меня есть предложение — Хосок хён привлек наше внимание сияющей улыбкой после обсуждения нашего выступления. — Давайте вместе сегодня затусим. Я оторвался от подметания пола, все крупные осколки я уже собрал и во избежание травм теперь избавлялся от мелких. Конечно я был не против провести с хёнами и Тэ время, но я всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке рядом с Юнги. — Здорово, конечно мы с Чимином согласны — ответил за нас двоих Тэхен, я и рта не успел раскрыть. Глаза Хосока так засияли, что у меня язык не повернулся возразить. Юнги же просто фыркнул выражая своё безразличие или согласие, я так и не понял. Во всяком случае Хосок хён даже не спрашивал его. Попытка избавиться от следов моего преступления провалилась. Конечно преподаватель сразу поймет, что вазу разбил кто-то из нашей четверки, ведь в классе больше никто дополнительно не занимается, вряд ли ребята будут выгораживать меня, поэтому остается только смириться с произошедшим. Спустя пол часа мы сидели в клубе. Да, нам с Тэ по шестнадцать, но клуб был так сказать подпольным. Его организовали студенты в пустом помещении завода, который находился в отдалении от жилых домов так, что на шум и музыку здесь жаловаться было некому. А поэтому и вход был свободен для таких малолеток, как мы с Тэ. Раньше я лишь слышал об этом месте. У нас с другом конечно были планы попасть сюда, но всё же без знакомых, только вдвоём, нам было боязно соваться сюда, тем более слухов ходило про это место очень много и весьма разных. Помещение было большим, стены были разрисованы разными граффити, но не безвкусными, как малюют малолетки в подворотнях, а действительно яркими, красочными и имеющими смысл. Глядя на эти стены можно было произнести с уверенностью «уличное искусство». Я подозревал, что ребята с художественного тут точно постарались. Биты отдавались в голове, толпа тел заполнила средину огромного помещения, извиваясь. По перимитру стен стояли диванчики, мы вчетвером уселись на один из них, что был свободен. Мне все было в новинку, поэтому я вертел головой по сторонам, прибывая в восторге и забыв обо всем, что меня тревожило. Когда я взглянул на друга, то подавился смешком, Тэхен всё разглядывал с открытым ртом, на его лице отражался детский восторг. Наверно я выглядел так же. Поэтому я заставил себя собраться и сел поувереннее, удобно располагаясь и утопая в мягкой обивке дивана. Юнги хён, наоборот вел себя уверенно, будто рыба в воде. С хёнами все здоровались и пожимали руки, было ясно, что они бывают тут часто. — Ну что нравится? — спросил Хоуп, пока Юнги хён отошел за напитками. — Здесь здорово — ответил я. — Да, — отозвался Тэ, — я много слышал об этом месте. — И правда слухов гуляет немало, но с нами вам нечего бояться — Хосок облокотился о спинку, раскинув ркуи и расставив ноги, сидя уверенно, будто являлся хозяином этого места, он одобрительно улыбнулся. Через пару минут вернулся Юнги хён, в руках у него было четыре бутылки пива. Я не пил прежде пиво, но попробовать был не прочь, мне всё ещё не продавали алкоголь в магазине, а попробовать что-то запретное соблазн был всегда. Откупорив бутылку я ощутил на языке горьковатый вкус. Было в этом что-то будоражащее и запретное. Через пять минут уже половина моей бутылки опустела. Мня больше не пугал глубокий, словно омут, взгляд Юнги хёна. Я облизывал свои губы ощущая мягкую горечь светлого пива, я не мог погасить в себе интерес и, то и дело поглядывал на хёна, встречаясь с ним взглядом. — Чимин идем потанцуем — дернул меня за плечо сидящий рядом Тэхен, дурацкая улыбка не покидала его лица. Оторвавшись от созерцания розовых губ хёна, которые мягко обхватывали горлышко бутылки, я пьяно кивнул другу и мы ушли толкаться среди такой же бухой молодежи. Мы дурачились и смеялись вместе с Тэхеном. В толпе танцующих я задел кого-то локтем, наступил на ногу, но мне было всё равно. Я закрыл глаза, погрузился в музыку, плавно следуя мелодии я двигался отдаваясь моменту. Чужие большие ладони легли на мою талию, но это не испортило моей гармонии. Я улыбнулся, неизвестный, что подошел ко мне покачивался под музыку у меня за спиной, а я плавился в его руках скользящих по моим бедрам. Ощущения неправильности или неприязни отсутствовало. Трэк сменился на более быстрый, но чужие ладони не покинули моей талии, Я развернулся в чужих руках и встретился взглядом с черными знакомыми мне омутами глаз. Он придвинулся ближе гипнотизируя, а я застыл в ожидании. Прикосновение обветренных губ на моих губах. Кажется, мне это нравится. Я ухватился за широкие плечи отдаваясь партнеру. Мой первый поцелуй произошел в обшарпанном подпольном клубе, среди танцующей толпы, под неизвестный мне бит. Но этот момент я запомнил, он отпечатался в моей памяти горьким вкусом пива и сахарным вкусом губ моего хёна.