Сказка Новейших времен

Звонок в дверь, высокий надрывистый голос Лизаветы: — Ты там? Пожалуйста, ответь. Я приехала тебе помочь. Кот усмехается, он спрашивает в сторону входной двери: — Неужели? Высокий надрывистый голос из-за двери продолжает: — Я знаю, что ты там, открой же. Я желаю тебе только добра. Кот смеется, он говорит: — Забота о ближнем странная штука. Там за дверью — твоя супруга, представитель компании, вооруженный полицейский, два огромных тупых санитара и спасатель с циркулярной пилой, чтобы дверь с петель снять. И все эти люди, конечно же, желают тебе только добра. Я перевожу взгляд с двери на кота и спрашиваю: — Какой у меня выбор? Кот отвечает: — В конечном итоге, ты ничего противозаконного не сделал. Твой лечащий врач констатирует в истории болезни нервный срыв и еще несколько стандартных симптомов. Затем месяц реабилитации, и ты прекрасно вернешься к своему любимому коматозному состоянию. И все с тобой будет хорошо, и работа, и милая Лизавета. Только то, что ты увидел и познал, будет валуном на твоей шее всю оставшуюся жизнь. В мыслях еще не раз ты будешь возвращаться к сегодняшнему утру. Я внимательно и спокойно вглядываюсь отражение на выпуклой линзе кошачьих глаз. В свое отражение. И я спрашиваю: — Или? И кот отвечает: — Твой сосед вчера уехал где-то на неделю и не закрыл на балконе ближайшее окно. Ты перелезешь и плотно закроешь оба окна за собой. Будешь находиться там три дня, пока тебя не начнут ждать в другом месте. Потом ты найдешь профессора Владиленова. Объяснишь ему суть замысла. Он даст тебе убежище и всю необходимую информацию для начала. Не забудь про меня рассказать, старик все поймет. Дальше будет намного интересней. Он хищно облизнулся, кивнул на дверь и продолжил: — Она на самом деле тебя любит. Но ты не сможешь взять ее в такое путешествие. Сам знаешь, цветы не растут в космосе, замерзают насмерть. Найдешь ее потом. В дверь начали сильно стучать, грубый мужской голос гулко прорычал: — Немедленно открывайте, иначе мы выломаем дверь. Я стоял посреди комнаты спокойно и уверенно, расправив плечи, вдыхал полной грудью свежий утренний воздух, текущий из открытого на балконе окна. Вместо позвоночника в спине я ощущал толстый, раскаленный добела стальной стержень воли. В груди, чуть ниже солнечного сплетения, горел такой же слиток ненависти. Глаза отливали пепельно-желтым, на губах играла циничная, кошачья ухмылка. Шум циркулярной пилы. Болезненный, истеричный скрежет перерезаемых дверных петель. В моем распоряжении не больше пяти минут. Обратный отсчет.