Heterochromia

Неполноценная Это слово преследовало её от самого рождения, когда она только-только пошла в садик и знакомилась с детьми. Такие смешные, они кичились своим цветом глаз и задирали носы, всякий раз перед ней. Как будто, то что цвет её глаз не изменён ни на грамм ставит её на ступень – десяток ступенек, если честно – ниже. Первые оскорбления начались на второй месяц. Тычки, пинки, обзывательства – дети порой такие жестокие. Тсунаёши на всё сжимала зубы и лишь молча бросала взгляды из-под густой чёлки на своих обидчиков. Знала же, расскажет воспитателям – те даже и не почешутся. «Детки играют, детки так развлекаются!» У Тсуны весь мир как чёрное полотно, где серой краской и большими буквами написано: «Всё плохо». У Тсуны искусанные губы, карие глаза и много-много-много разных браслетиков на руках. Рыжеватая чёлка лезет в глаза, тетрадки в хаосе, приводить их в порядок даже смысла нет, коленки сбиты в кровь, а улыбка – кривая трещина на лице. В груди противным комком собирается обида – она словно вязкая тёплая смола накапливается, накапливается, накапливается. Комочек растёт и Тсуна тоже растёт. Ей восемь, ей десять, ей двенадцать, ей четырнадцать ей пророчат кресло босса, она не хочет, да кто только спрашивал?! – она девочка взрослая. А взрослые девочки сами принимают все решения. Комочек всё растёт и растёт. Тсунаёши поджимает губы, молча глотает солёные слёзы – сколько лет она уже не плакала? – и царапает ногтями старые зарубцевавшиеся шрамы. Хватило ж духа, чёрт возьми. На площадке какой-то многоэтажки – Тсуне, если честно, плевать, что это за высотка, главное – лететь долго, а значит посмертно – холодно. Ветер дует со всех сторон, бьёт в лицо, пробирается под кофту и словно напоминает, что «хей, ты всё ещё жива. да-да не удивляйся». Она сидит на этой чёртовой многоэтажке, ковыряет шрамы и смотрит на людей внизу. Один, два, три, четыре – мелкие муравьи. ―Красиво, правда? ―спрашивает у неё кто-то. Тсуна тихонько вздыхает, пряча предательскую дрожь в руках и немного оборачивается назад. Мужчина – или парень? как лучше? – улыбается и взгляд у него такой мечтательный, а сам он – такой побитый. Тсуна больно сжимает запястье, пережимая синюю венку и считает неслышимый ей пульс. Тук-тук-тук-тук ―Что именно? ―Высота. Правда она красива? ―спрашивает незнакомец. У Тсуны внутри от звука голоса всё взлетает и падает – он такой красивый, а сказанные почти шёпотом слова обволакивают от макушки до пят. Тсуне кажется, что она в невесомости. ―Да, ―шепчет она и сглатывает, поддаваясь ближе к пропасти, даже не держась за парапет, ―Она так манит… Буквально зовёт: «Сделай шаг, оттолкнись, и тебе сразу полегчает». ―Ты права, ―кивает незнакомец, ―Если сделать маленький шаг в пропасть – все проблемы исчезнут. Она смотрит на него, в его одухотворённое лицо и теряется. ―Всего лишь маленький шаг. Но сделаешь ли ты его? ―тянет он и делает шаг на парапет. Тсуна смотрит на странного незнакомца бесстрашно балансирующего на краю парапета. А внутри… ―Вы хотите умереть? ―спрашивает Тсунаёши. ―А ты? ―Я? ―удивляется она. ―Да, хочешь ли ты умереть? Она задумывается, смотря на опускающееся солнце и медленно отводит чёлку с глаз. Пальцы сжимают край юбки, комкая клетчатую ткань. Кажется, эту юбку покупала ей Бьянки, сказавшая, что в своих джинсах она выглядит как сплошная пацанка. Тсуна тогда кривила губы, но взяла её. ―Хочу ли я умереть? Не знаю. Меня столько раз пытались убить, но всякий раз я вставала и шла к цели. Меня заставляли вставать и идти к цели, ―тянет она, не солгав ни словом. Реборн столько Пуль испустил на неё, ―Смерть – это грустно, а жизнь – это больно. Хочу ли я жить? Знать, что стоит людям взглянуть мне в глаза и я сразу опущусь на сотню ступенек уважения вниз? Знать, что тебе никогда не повезёт и ты никогда не встретишь человека с твоим цветом глаз? Может действительно проще сделать шаг? Тсуна смотрит на закат и глаз её медленно окрашивается чистым золотом. Незнакомец с неким восхищением следит за этим переходом от шоколадно-карего к золотисто-янтарному. Маленькая девочка, малышка с поразительным цветом глаз. Он следит за ней, а потом тянет руку к ней. ―Сделаем шаг вместе? ―спрашивает он. Его зовут Дазай Осаму, он Босс Портовой Мафии. Под плащом он прячет заряженный пистолет, а за повязкой святящийся золотом глаз. За этот глаз уже сейчас на чёрном рынке готовы заплатить сумму втрое больше, чем за тушу Тигра в будущем. Тсуна вздыхает рвано-надрывисто. Сжимает в руках мягкую ткань и прячет глаза за густой чёлкой. Малышка, ты действительно думала, что кто-то оставит тебе выбор? ―Советую держаться от неё как можно дальше, Акутагава-кун. Ты же не хочешь, чтобы я тебе сломал все кости одна за одной? ―ласково шепчет Дазай, ухмыляясь диким оскалом, ―Никогда, слышишь? Никогда не трогай чужое. Особенно моё.