по ту сторону провода

В маленьком кабинете, содержащем просторный стол, стул и деревце в горшке, сидел диспетчер Службы спасения. Стоявший на столе компьютер был включён, руки мужчины свободно лежали на столе, взгляд был устремлён в окно, а уши чутко прислушивались к тишине помещения. Снова зазвонил телефон, и Дима отточенным движением поднял трубку. — Служба спасения, меня зовут Дмитрий, здравствуйте, — выдал диспетчер стандартную фразу. На том конце провода стояла оглушительная тишина, изредка прерываемая вдохами и выдохами. — Я Вас слушаю, говорите, — повторил Позов; люди в шоке часто не могли начать говорить о своём положении, требовалось чуть-чуть поднажать. — Да, алло…— глухо раздалось из трубки. — Итак, Вы дозвонились в Службу спасения, что случилось? — Помогите мне, — снова отозвался человек, в его голосе зазвучали панические нотки. — Да, непременно, — терпения у Димы, как и у любого диспетчера, было хоть отбавляй. — Как я могу к Вам обращаться?— это помогло бы завоевать доверие. — Серёжа, — прошелестел голос. — Сергей, — максимально мягко проговорил Позов, празднуя маленькую победу, — опишите ситуацию, в которой Вы оказались. — Я… я застрял в каком-то маленьком и тесном помещении, — наконец лёд дрогнул, и Дима мог приступать к активным действиям по оценке положения пострадавшего. — Вы видите что-то вокруг себя? Это комната? Можете ощупать стены? — чувствуя, что собеседник готов, диспетчер задал сразу несколько вопросов. — Нет, ничего вокруг нет, я пытался светить телефоном, но безрезультатно, — ответил Сергей. — Я могу коснуться всех стен одновременно, — добавил он потерянным голосом. В голову Димы пришло несколько версий того, что же могло случиться с пострадавшим, но прежде, чем диспетчер успел выстроить следующий вопрос, Сергей заговорил снова. — Я… — голос оборвался, и Позов почувствовал сильное волнение, идущее сквозь трубку. — Я… — Что, Сергей? Что у Вас там? — Я погребён заживо, — прошептал пострадавший. Несмотря на опыт работы и завидное холоднокровие, Дима замер. Он, конечно, читал о таких случаях в книгах или газетах, но никогда не сталкивался лично (и, насколько он мог знать, ни один из его коллег тоже). — По каким признакам Вы это поняли? — уточнил диспетчер, отчаянно желая, чтобы человек на том конце провода ошибся. — Я… я ощупал стены и постарался оглядеться. Ничем кроме гроба это быть не может, — Сергей хорошо держался и активно сотрудничал, хотя, возможно, дело снова было в переживаемом шоке. — Как… как могло произойти, что Вы оказались там? — спросил Дима, решив отмотать ниточку с другого конца. — Только экономьте воздух, Сергей! — предупредил Дима тревожным тоном; он вспомнил, как читал, что погребённые заживо умирают через пять с половиной часов от удушья. Только после вопроса диспетчера Сережа задумался. Когда он очнулся тут, его мысли занимал только поиск выхода и звонок в Службу спасения, теперь же Матвиенко вслед за диспетчером посмотрел на ситуацию со стороны. — Я помню как увидел в новостях о том, — Сергей напрягал память, сквозь пелену мрака возвращаясь в прошлое, — о том, что самолёт, на котором были близкие мне люди, рухнул. Матвиенко словно снова увидел: он сидит в полупустом футбольном баре со своим новым хорошим знакомым, выпивает, изредка поглядывая на один из телевизоров и вполуха слушая бормотание диктора. Вдруг кружка, не донесённая до рта, падает мимо стола, вдребезги разбиваясь и пачкая кафель содержимым. По телевизору передают, что самолёт, тот самый, на котором летят самые дорогие Серёже люди, терпит крушение и падает. Мужчине плевать на чёрные ящики и специалистов, в душе теперь остаётся лишь пустота. Сердце глухо стучит о грудную клетку, все сбавляя и сбавляя темп, Матвиенко бросает в жар и секундой спустя он валится на пол вслед за кружкой, даже не успев понадеется, что не поранится об осколки. — Это последнее, что Вы помните? — голос диспетчера вырвал Серёжу из дурных воспоминаний. — Нет, — коротко ответил он и в двух словах рассказал, что почувствовал после. Молчание на том конце провода продлилось на секунду дольше, чем следовало бы. — Есть только одна причина, по которой Вы могли оказаться в такой ситуации, — осторожно начал диспетчер. — От сильного стресса человек может впасть в летаргический сон — состояние, при котором угнетаются все признаки жизни. Какого числа Вы были в баре? — Двадцатого июня, — кратко отрапортовал Сережа, пытаясь уложить в голове осознание происходящего. — Сегодня двадцать первое, — больше себе, чем пострадавшему, проронил Дима. Даже если бы Серёжу посчитали действительно умершим — что с современным уровнем медицины невозможно — похоронить человека за день не может ни одно агенство ритуальных услуг! — У Вас были враги? — спросил Позов, начиная подозревать что-то. Сережа тут же хотел ответить, что нет, однако остановился. Он задумался. Вообще, в определенных кругах семья Матвиенко была довольно влиятельной. Отец, сам устроивший бизнес и приобщивший в это дело нужных людей, в своё время поднялся с низов. Конечно, были и те, кто желал предпринимателю зла, но это никогда не касалось остальных членов семьи. Но недавно отец скончался. Друзья и родственники не могли унять горе — все же он был не только хорошим дельцом, но и примерным семьянином, отличным другом — но их траур прервали алчные вымогатели, покушавшиеся на большое наследство. Взяв дела в свои руки, Сережа самолично нарисовал на себе мишень, в которую и стремились попасть все аферисты. Однако около двух месяцев назад все прекратилось! У Серёжи даже появились новые хорошие знакомые — их появление совпало с прекращением войны за наследство. Можно было бы смело заявить, что теперь врагов у Матвиенко нет. Однако смутное ощущение накрыло мужчину. Прислушавшись к себе, он осознал, что помнит, что слышал, пока «спал». От усердной работы голова заболела, но Серёжа игнорировал ее. Кулак свободной от телефона руки сжался. — Они втирались ко мне в доверие, — прошипел он в трубку, — чтобы затем убрать по-быстрому. Собирались вкачать мне в вену убойную дозу кислорода, но я «сам помог» им. Тогда меня просто кинули в гроб и за кругленькую сумму закатали в землю. Жаль, я не знаю, где… Дима похолодел. С каждой минутой история становилась все тревожнее; часы показывали, что тридцать минут драгоценного воздуха они уже потратили, а к разгадке так и не приблизились. — Вы можете дать контакты этих людей? — с волнением проговорил Позов. — И свои фамилию, имя, отчество… Пока диспетчер записывал имена, к нему в кабинет заглянул коллега. Увидев выражение лица Позова и столбик имён на листке, выцарапанный судорожной рукой, он растворился в коридоре, ничего не сказав. — Повисите на линии, — попросил Дима, дергая мышкой и выводя монитор из спящего режима, — я найду этих людей. Чтобы экономить кислород, каждые тридцать секунд показывайте мне, что Вы все ещё тут. — Да, — коротко ответил Сережа. Он мысленно принялся считать до тридцати, попутно стараясь дышать более мелкими порциями. В темноте и тишине деревянной коробки, находящейся под слоем земли, Матвиенко прислушался к своим ощущениям. Тело отзывалось болью от долгого пребывания в одной позе, мышцы ныли от нехватки кислорода, а глаза, так и не нашедшие мало-мальский источник света, были широко открыты, но все равно бесполезны. — Я все ещё в гробу, — на одном выдохе сказал Сережа, досчитав. Мир снова погрузился в глухую пустоту. Шок давно отступил, и сейчас душу медленно охватывал страх. Противный голосок твердил, что Серёжу уже не спасти, что даже пытаться не стоит, что пора сдаться и закрыть глаза, разжать пальцы и отключить телефон. — Я на линии, — снова произнёс Матвиенко, отчетливо слыша свой безжизненный голос. Дима перерывал все доступные ему базы в поисках личностей, названных Сергеем. Сам мужчина легко нашёлся в базе, и теперь диспетчер мог сопоставить его голос с бородатым, улыбчивым лицом с приложенной фотографии. Позов даже подумал, что обязательно пошутит про этот смешной хвостик Сергея. Если он только спасёт его… Остальные люди отчаянно не хотели находиться, пока Дима не понял, что они взяли себе другие имена. Однако Позов был просто диспетчером, не Шерлоком Холмсом! Но он просто не мог нажать эти кнопки, чтобы перевести звонок на другого, не мог оставить Сергея, именно Дима сейчас нужен был застрявшему между жизнью и смертью мужчине. — Вы не помните, как обращались друг к другу ваши недоброжелатели, пока думали, что Вы спали? — спросил Дима, когда Сергей в очередной раз сказал в трубку, что ещё жив и дышит. Сережа напряг память и вспомнил пару ничего не значащих кличек. Он сообщил их диспетчеру, мало надеясь на успех. Со звонка в Службу спасения прошло почти два часа, а это значило, что у Матвиенко не так много времени. Позов ввёл данные в специальную строку поиска и нашёл! Один из подсадных агентов полиции собирал досье на эту группу аферистов и сливал информацию в общую базу. Из неё же Дима узнал, что у одного из преступников есть знакомые в сфере ритуальных услуг. Это была зацепка! — Я нашёл, — неверящим голосом произнес Дима, — Сергей, я почти нашёл! В душе Матвиенко вспыхнула надежда, но тут он закашлялся. Кажется, он слишком долго лежал в этой могиле, пребывая во сне, и теперь времени до смерти от удушья было куда меньше, чем казалось в начале. Действительно, давление на мозг усилилось, и Серёжа почуял, что скоро ему будет все равно на окружающую жизнь. Сон летаргический станет сном вечным. — Сергей! — не выдержав, вскрикнул Дима, протянув в пустоту руки. Он не был способен объяснить возросшей эмоциональности, но точно знал, что не может потерять этого человека. Пальцы судорожно застучали по клавиатуре, глаза за стёклами очков нервно забегали по выскакивающим строкам. «Осталось около часа, около часа» — стучало в голове. Позов нашёл лишь одно фото предположительного преступника рядом с крыльцом офиса ритуальных услуг. Потом мужчине пришлось просмотреть фото входа всех офисов всех районов. Дима методично листал фотографии, пока не нашёл. Он чуть не засмеялся от облегчения. «Пятьдесят минут». — Сергей, я почти нашёл Вас, почти спас! — прижав трубку к губам произнёс Дима, всегда отличавшийся спокойствием и хладнокровием. — Но мне придётся прервать звонок, — срывающимся голосом добавил он. — Делайте, что нужно, — безэмоционально отозвался Сережа. — И Дмитрий? Спасибо. Их разъединило. Дима сорвался с места, вылетая из кабинета. — Подмените меня! — попросил он коллег, обернувшихся на Позова. Те никогда не видели мужчину таким взволнованным. Пулей Дима добрался до нужного офиса, на благо оказавшегося рядом. Однако хозяин утверждал, что никаких захоронений не было. Позов заламывал руки, натурально молил о правде, но мужчина у прилавка был неприступен. Тогда Дима, чувствуя как остывают внутренности, вышел на улицу. «Тридцать минут». — Стойте! — раздался сзади чей-то голос. Дима обернулся. — Я лишь слышал что-то про Западное кладбище. Это было вчера, — быстро проговорил мальчишка-подмастерье и рванул обратно. Сердце вновь забилось, и Позов кинулся в нужную сторону, на ходу по служебному телефону вызывая наряд скорой и МЧС. Подобрав взлохмаченного диспетчера, МЧС почти мгновенно оказались у нужного кладбища. На этот раз проблем со смотрителем не возникло, и старик провёл их к паре свежих могил. Ни на одной из них не было плиты, и теперь предстояло сделать выбор. С лопатами наперевес мужчины уставились на Диму. «Десять минут». У них только одна попытка. Позов почти рухнул наземь, пытаясь прислушаться к звукам по ту сторону земляной тверди. — Всем тихо! — вдруг воскликнул он. Диспетчер был готов поклясться, что слышал звуки, доносившиеся от одной из могил. — Эта, — дрожащим голосом указал он на неё. Сережа сбросил звонок и уставился в темноту. Потом глянул на экран телефона, ослепивший его поначалу. — Никогда бы не подумал, что умру вот так, — вслух сказал он, не пытаясь сохранить спасительный кислород. Сережа никогда особо не хотел остепениться, завести детей или для начала жену. Ему было хорошо как есть. Сейчас же Матвиенко чувствовал сожаление. Оно захлестывало мужчину с головой. «А хотел бы я увидеть лицо того диспетчера» — подумал он тоскливо. И это стало последней каплей. Набрав в лёгкие побольше кислорода, Сережа во всю мощь лёгких заорал: «Твою ж мать!». Потом, окончательно выйдя из равновесия, Матвиенко включил на телефоне последний плейлист и, перестав заботиться о чем-либо, начал во всю глотку горланить песни. С каждым спетым куплетом давление на череп увеличивалось, но Сережа только сильнее зажмуривался, наслаждаясь дрожанием голоса и каждым новым вдохом. «А вдруг этот последний? Или этот?» Вдруг он услышал какой-то отдаленный шум. Сердце трепыхнуло в радостном предвкушении, но пустая темнота настигла разум мужчины раньше. Изо рта вырвался последний судорожный выдох. — Неглубоко закопан! — словно сквозь пелену услышал Дима. Быстро откидав земли с деревянной крышки, МЧС-ники вскрыли верхнюю панель, и Позов явственно увидел Сергея. — Это он, — прошептал диспетчер, потому что громче сказать не получалось. Но грудь спасённого уже не вздымалась. В работу вступили работники скорой и уже через три минуты Диме, находящемуся в полуобморочном состоянии, сообщили, что они успели как раз вовремя, и теперь Сергей точно выживет. Позову даже разрешили поехать вместе со скорой — по большей части из-за того, что он выглядел белее полотна и готов был повалиться без сознания в любую секунду — и диспетчер взобрался внутрь машины вслед за носилками.

***

Сережа чувствовал. Он был уверен, что это не загробная жизнь, он и впрямь готов был поклясться, что его грудь поднимается и опускается. Однако открыть глаза Матвиенко боялся. — С ним все будет хорошо? — раздался голос откуда-то справа. Знакомый голос! Сережа медленно распахнул глаза, стараясь сильно не щуриться на тёплый свет лампочки на потолке машины. Так же неторопливо и осторожно, будто боясь сбросить наваждение, он повернул голову. Диспетчер, человек, только благодаря голосу которого Сережа и был сейчас по эту сторону жизни, сидел совсем рядом и, нахмурясь, прожигал взглядом врача напротив. Матвиенко подумал, что этот мужчина симпатичный. С его очками, немного сползшими с носа, коротким ежиком волос и (даже из такого ракурса заметным) невысоким ростом. Пару раз искренне насладившись воздухом, в изобилии входящим в его лёгкие, Сережа двинулся. Тело после кислородного голодания слушалось плохо и отозвалось болью, но это было неважно. — Он очнулся! — облегченно улыбаясь, диспетчер перевёл взгляд на Матвиенко. — Приятно наконец сопоставить голос с внешностью, — проскрипел Сережа, чувствуя, что и горло отдаёт болью.

***

— Служба спасения, меня зовут Дмитрий, здравствуйте, — произнёс Позов в трубку. — Помогите мне, тут авария! — истерично раздался до боли знакомый голос. — Что, простите? — подозревая что-то, спросил Дима. — В моем сердце авария, — серьезно ответили ему. — И виной тому Вы! — Я же говорил тебе не использовать служебный телефон! — возмутился Дима, все же посмеиваясь. — Что поделать, я ревную! Ведь ты там целый день помогаешь разным парням своим чарующим голосом! Мы с тобой так же познакомились, между прочим. — Брось, таких как ты у меня не было и не будет. Не виси на линии, и встретимся дома, — Позов не удержался от улыбки, но разъединил их. На пару мгновений Дима позволил себе расслабиться и вспомнить, как три месяца назад он ходил к Серёже в больницу, как помогал ему справиться с потерей близких и обезопасить свою жизнь от аферистов, как потом почувствовал к нему романтическое влечение и как был рад, когда однажды, не удержавшись, Сережа перегнулся через стол в Диминой маленькой кухне и перебил позовскую речь требовательным поцелуем. Теперь они встречались каждый вечер дома. Диспетчер чувствовал, что искренне счастлив. Из памяти выцветали события их знакомства, и Дима даже был этому рад. Сережа, как и каждый день, спешил домой. Там его ждал отдых, ужин и любимый человек. Единственный, кто у него остался. Тот, кем Матвиенко дорожил больше всех. Но теперь мужчина знал: с ним никогда ничего не случится, только не с Димой. Его диспетчер всегда знал, что правильно сказать и сделать; у него был низкий рост, плохое зрение и волшебный успокаивающий голос. Не было только кольца, подтверждающего их принадлежность друг другу. Но Сережа не спешил и планировал это в будущем. Он был уверен: теперь у него есть все время мира.