Медленноминуты

Дверь Гениной квартиры открыла почему-то Галя. – Ух ты! – обрадовался Чингиз. – Выздоровела? – Да, надоело болеть, – засмеялась девушка, обнимая его. – Ты немного похудела, – сказал Чингиз. – Очень заметно? – запереживала Галя. – Почти нет. Ты так мало похудела, что даже растолстела чуть-чуть. – Распустился без меня, ух! – шутливо проворчала она. – Давно за уши не драли. – Оставь в покое мои уши, – Чингиз вывернулся из её рук и, сбросив с ног кроссовки, в два скачка преодолел коридор и распахнул дверь гостиной. И замер на пороге. Он увидел Гену на диване, а рядом с ним – умопомрачительного незнакомца. Он был почти таким же высоким, как Гена (может быть, даже выше, когда человек сидит, это не очень понятно), и слегка полноватым, но именно слегка – не обрюзгшим. В его расслабленной позе ощущалась ленивая кошачья грация. Был он, похоже, ровесником Гены. Светло-русые кудри падали на лоб, небольшая лысина на макушке была почти незаметна. На курносом носу сидели очки в тонкой золочёной оправе. Одет он был в красную футболку с коротким рукавом, эффектно открывающим накачанный бицепс, и чёрные облегающие джинсы. А Гена… Такого Чингиз от него просто не ожидал. Его голова умиротворённо покоилась на плече незнакомца, а правая рука была – неприлично сказать, где – в пакете с чипсами, стоявшем у того на коленях. Что это? Что это, чёрт побери?! Вообще-то был у них недавно один разговор. Гена признался, что нижняя позиция для него вполне приемлема, и он не прочь повторить этот опыт. Чингиз, наивный, размечтался, что ему будет кое-что позволено. А оно вон как! Подумал, что надо было всё-таки изменить Гене с усердно напрашивавшимся Валико. Не так обидно было бы тогда эту картину наблюдать. Ещё не поздно было развернуться, уйти, не возвращаться никогда. Но он почему-то медлил. Стоял, смотрел на них, тихо ненавидел обоих. – Саш, это не то, что ты думаешь, – попытался оправдаться Гена. Банальная отмазка. Как в тупом сериале. Незнакомец поднялся с дивана. Он действительно был высок – за два метра, прямо Пётр Первый. Протянул ему руку: – Будем знакомы. Лев Вольный. Сценический псевдоним – Чандр. Можно просто Лёва. Так вот он каков! А Чингиз грешным делом думал, что брат Лёва существует только в фантазиях Гали. Слишком уж прекрасным он казался по её рассказам. А он есть, и да – он прекрасен. Но не идеален. Идеальные не лезут обниматься к чужим парням. – Александр Муратов, – сухо представился он паспортным именем, ответив на рукопожатие. Лёва легонько подтолкнул Чингиза к дивану… и парень неожиданно оказался зажатым между двумя великолепными телами этих добродушных на первый взгляд бруталов. – Ген, пивка принеси, – попросил Лёва. Голос у него был почти таким же басовитым, как и у Гены, только с этакими мурлыкающими нотками. Гена иронично хмыкнул, встал, чтобы идти на кухню. – Я с тобой, – попытался подскочить Чингиз, но ему не дали: с силой вдавили в диван, ворвались в рот напористым поцелуем. Чингиз дёрнулся, боднул головой Галиного брата под подбородок, так что у того чуть очки не слетели. Лёва разжал руки, парень отполз на край дивана и оттуда сердито прошипел: – Чего лезешь? – В Славске ты был посговорчивей, малыш, – ухмыльнулся Лёва. Ничего себе – ещё один привет из прошлого! Не многовато ли за неделю? – Тогда была работа. Просто работа. – И твой парень знает, в сфере каких услуг ты трудился? – Что хочешь за молчание? – сразу уточнил Чингиз. – Тебя. – Да пошёл ты… Лучше я сам Гене всё скажу, – расхрабрился он. – Не будет и повода шантажировать. Ген, Гена-а! Тот появился в дверном проёме с прижатыми к груди запотевшими, из холодильничка, четырьмя банками пива. Пнул к дивану столик на колёсах. – Ты чего кричишь, Саша? – Я не Саша, меня зовут Чингиз Абайтов, – отчаянно выпалил он. – В Славске я работал в заведении Артура. Спал с мужиками за деньги. Всё. И идите все нафиг. Он отвернулся, съёжился, уткнулся лбом в мягкий валик дивана. Сейчас он немного отдышится, а потом уйдёт. Совсем. Может быть, даже уедет, потому что Верхневолжск – очень маленький город, и он не сможет больше ходить по его улицам, не попадаясь на глаза Гене, гале, девчонкам из театра. Он уедет, а его койка в большой квартире тёти Инны достанется Вале, вот и с ним вопрос будет решён. Может быть, он даже порекомендует мальчишку в салон МТС, на своё место. А что такого? Может быть, он справится. Не совсем же беспомощный. Горячие крепкие пальцы сжали его плечо. Теплый родной голос прошептал на ухо: – Мне всё равно, с кем ты спал и сколько их было. Прошлого нет. Будущего тоже нет. А сейчас, сию минуту есть только ты и я. И никого больше. Чингиз повернулся, ткнулся макушкой в его плечо. – А он? – ревниво спросил, указывая на застывшего, как монумент, посреди комнаты пгрустневшего Лёву. – Он Галин брат. Лёва незаметно для Гены подмигнул Чингизу и приложил палец к губам. Тот кивнул. Одна огромная тайна упала с плеч, как тяжёлый груз, но другая, небольшая и стыдная, появилась. Потому что… одно дело – какие-то совсем посторонние мужики в борделе неведомого Артура и совсем другое – раскудрявый, большой и симпатичный уже практически приятель и почти родственник. Если Галю Гена иногда называл сестрёнкой, то кто её брат тогда? В общем, совершенно необязательно Гене знать, что Чингиз отсасывал Лёве в туалете гей-клуба, что Лёва трахал Чингиза на несвежих простынях дешёвого гостиничного номера с пробегавшими по стенам тараканами. Можно сделать вид, что ничего не было. Да и кому нужны все эти глупые подробности! Галя внесла громадное блюдо креветок. У Чингиза сразу рот наполнился слюной. Вкуснотища! Пиво он не очень любил, но сейчас за компанию приложился к холодной банке, сделал большой глоток. – Ребята, извините, – сказал Лёва. – Я понял: у вас медовый месяц и всё такое. Не буду лезть и мешать. – Где бы записать! – Галя всплеснула руками, чуть не выплеснув пиво. – Лёва добровольно отказался от коллективных потрахушек. – Он отказался после того как мы ему отказали, – за обоих решительно ответил Гена, и Чингиз благодарно потёрся головой о его плечо. – Ты, Гена, молчал бы, – засмеялась Галя. – Сам тот ещё извращенец. Стоило мне заболеть, и ты, без присмотра оставшись, тотчас Сашку оприходовал. – Как ты узнала? – удивился Гена. – Это я его соблазнил, – весело повинился Чингиз. – Кстати, – Гена так и не получил ответа на свой вопрос, но всё же решил перевести разговор на другую тему, – насчёт Саши ты была права – он вовсе не Саша. Он Чингиз. – Здорово! – обрадовалась Галя. – Это как Чингисхан? – Это как Чингиз Айтматов, который про белый пароход написал, – пояснил тёзка писателя. – Я не читала, – призналась Галя. – А я по нему курсовую в универе писал, – вспомнил Лёва. – Ты филолог? – почуял собрата Чингиз. – Дай пять, я тоже. Пожали друг другу руки, посмеялись. – Только я не доучился, – с сожалением сказал Чингиз. – А я с красным дипломом окончил, – похвастал Лёва. – Только работаю всё равно не по специальности. – Кем работаешь? – поинтересовался Чингиз. – Иллюзионистом. – В цирке? – И в цирке тоже, а чаще – по деревенским клубам. – Он скромничает, ребята, не верьте ему! – воскликнула Галя. – У Льва своё шоу. Он в том году даже в Германии на гастролях побывал. – А сейчас в Сочи готовлюсь, с новой программой, – сказал Лёва. – Готовится он, поглядите! – фыркнула Галя. – Сидит и пиво пьёт. – Мне ассистент необходим, как воздух, – посетовал Лёва. – Никого подходящего найти не могу. – Родную сестру не берёт, – пожаловалась Галя. – Галка, ты пойми: у тебя не те габариты. Мне девушка нужна ростом не больше кролика, чтобы в ящик помещалась. И вчетверо складывалась, как подзорная труба. И вообще лучше не девушка, а юноша. Вот Са… Чингиз подошёл бы, он очень гибкий. А вот сейчас он чуть не спалил его перед Геной. Откуда бы Лёве знать о гибкости Чингиза, если он сегодня в первый раз его увидел. Гена, может быть, оговорки и не заметил, но сам факт, что кудрявый фокусник подумывает, как бы его мальчика затащить в своё подозрительное шоу, похоже, вызвал у него возмущение. Он сердито засопел и собственнически прижал к себе Чингиза. Мол, знаем-знаем мы, к чему приводит ассистентство это. Кстати, как самому Гене с Лёвой на диване обжиматься, так это можно было. Это они по-дружески. – Да понял я, – обратился Лёва теперь уже к Гене, – что не отдашь мне его. Очень жаль. Сожаление было искренним, и Чингиза захлестнуло отчаянное желание помочь. Тем более, что идея, которая пришла ему в голову, несла пользу несказанную ещё одному человеку. Да и его самого избавляла от множества проблем. То есть, одним выстрелом можно было убить не двух, а сразу трёх зайцев. – Лёва, а какой ассистент тебе нужен? – уточнил Чингиз. – Ну, какие к нему требования, кроме мелкости и гибкости? – Не знаю, – пожал плечами Лёва. – Просто ассистент, и всё. Главное – чтобы мы сработались. И хорошо, если мы друг другу понравимся. Потому и говорю, что мальчик для меня предпочтительнее, чем девочка. – Потому что мой брат – извращенец, – вставила Галя. – Смешивает личную жизнь и работу. – Не работу, заметь, сестра, – он поднял указательный палец вверх. – Творчество. Ох, как Чингиз понимал его! Сам тоже смешивал творчество и личную жизнь в таких адских пропорциях, что только держись. Все его стихи были склеены из личной жизни. И сейчас в них преобладал образ мужчины с непростой судьбой, сильного и ласкового. Гена – и больше никто. – Кажется, я могу помочь, – Чингиз подскочил с дивана. – Лёва, сиди, пожалуйста, здесь и никуда не уходи. Я быстро. До дома и обратно. Из прихожей, где торопливо шнуровал кроссовки, услышал, как Галя спросила: – Мальчики, что с Чебурашкой творится? Что вы с ним сделали? Ответа не дождался. Пулей вылетел на лестницу. На улицу. Вскочил на бегу в маршрутку, нашаривая в кармане десятирублёвые монеты. Ворвавшись в квартиру, Чингиз бросил взгляд на свою кровать… и Вали на ней не обнаружил. Сбежал? Ещё вчера он был бы счастлив, когда бы такое случилось. Попереживал бы, конечно, если бы убедился, что его «питомец» жив-здоров и вернулся к любимому Олегу, а ещё лучше – нашёл себе олигарха на белом мерседесе или скучающую богатенькую дамочку, плакать не стал бы, вот точно. Пожелал бы ему удачи и напился на радостях. Хоть он по сути и трезвенник, но ради такого случая стоило бы. Однако сейчас исчезновение Вали было совсем некстати. Как он перед Лёвой будет оправдываться? Наобещал с три короба, помчался со всех ног… Можно, конечно, не возвращаться, но они подумают, что он ушёл, потому что обиделся. Будут чувствовать себя виноватыми. А с их виноватостью не справишься таким лёгким способом, как с Валькиной, и будешь из-за этого сам мучиться. Сложно как всё! Почему нельзя быть тупым бесчувственным идиотом? Таким, наверное, ох как легко живётся. И таким, как Валя, тоже неплохо. Работать он, видите ли, не хочет. Ничего решать – тоже. Пусть на нём кто-то срывает своё плохое настроение, он от этого только тащится. Хотя не очень-то Чингиз верил в Валечкин дурацкий мазохизм: считал, тот выёживается больше. Куда же всё-таки он мог подеваться? Из-за ширмы раздался звонкий хохот. Чингиз заглянул туда. Вот это новости! Валя, обнимая за плечи двух девчонок, сидел перед телевизором. – Саша, а ты что так рано пришёл? – заговорил он, обернувшись и увидев застывшего на пороге комнаты Чингиза. – Меня девочки пригласили. Девочки его, похоже, ещё и напоили. И не только чаем. Был он такой довольный, порозовевший и расслабленный, что Чингиз чуть не передумал тащить его к Лёве. Может, пусть себе развлекается с девушками? Он ведь не гей, кажется. Вроде бы он би или вообще чёрт знает, что такое. А с Лёвой – без вариантов. У того никаких девиц рядом, кроме родной сестры, и к той он лишь изредка в гости наведывается, а в дальние поездки её с собой не берёт принципиально. Однако Чингиз тут же встряхнулся. Нет, надо осуществить задуманное. Может, у них с Лёвой и не срастётся, но сам он, по крайней мере, будет знать: сделал всё, что мог. – Одевайся! – резко сказал Чингиз. – Пойдём. Валя скорчил недовольную рожицу, но всё же отцепился от девушек и шагнул к нему. – Куда поёдём? – поинтересовался он. – Зачем? – Ой, распустился ты у меня, вопросы начал задавать, – иронично протянул Чингиз. – Без сильной руки совсем ведь пропадёшь. – Ну, Саш! Что там будет? Или кто? Решились со своим парнем на тройничок, да? Или нет? Всё-таки иногда Валя был слишком неугомонным и навязчивым. В такие моменты хотелось от него избавиться как можно быстрее. – Работу тебе нашёл, – сказал Чингиз. Валя снова сморщил нос: – Пфы, я же говорил – не хочу. – Хорошая работа, творческая, – похвалил Чингиз. – И, ктоме того, к ней прилагается великолепный босс. Шикарный мужик, два метра неземной красоты; если будешь хорошо себя вести, всё тебе достанется. – Саша, ты Валю на кастинг поведёшь? – девчонки, конечно, всё подслушали и заинтересовались творческой работой и двухметровым боссом. – А нам можно? Чингиз оценивающе глянул на длинноногих полногрудых красоток и разочаровал их: – Не-а, вы по параметрам не подходите. Там рост нужен не более, чем метр пятьдесят. Девушки сникли. Если бы больший рост требовался, можно каблуки надеть. А меньше-то не станешь при всём желании. Когда уже бежали к автобусной остановке, запыхавшийся Валя спросил: – А член у него какой? Чингиз даже сбил шаг от неожиданности. Сам бы в такой ситуации про характер человека спросил. Что он любит, чего не любит. Какое кино смотрит и какую музыку слушает. А тут – вон что сразу. – Восемнадцать сантиметров, – выдал Чингиз. – А ты откуда знаешь? Упс, вот и сам спалился. Ляпнул, не подумав. А ещё к Лёве какие-то претензии. – Я-то знаю. Только ты, пожалуйста, не сболтни, кому не надо. – Да ладно, понимаю же. Они разогнались так, что влетели в квартиру, как снаряд. Как два растрёпанных потных снаряда. – Вот, – сказал Чингиз Лёве. – Я его привёл. Гена протянул в сторону Гали правую руку ладонью вверх. Та вынула из сумочки и положила, прихлопнув своей ладошкой, пятьсот рублей. – Чего это они? – не понял Валя. – Поспорили, видимо, – предположил Чингиз. – Галя ставила на то, что ты Ванечку Степанова приведёшь со мной мириться, – подмигнул Чингизу Лёва. – Мне бы такое в голову не пришло, – сознался. Чингиз. – Расстались и расстались, прошлого не вернуть. – Вот и мы с Геной так же считаем, – сказал Лёва. – А Галка по-другому рассуждает – по-женски. Гена сходил на кухню и принёс сковородку с аппетитно пахнущей жареной картошкой. Оказывается, пока Чингиз бегал за Валей, мужики времени даром не теряли – чистили клубни. Не сами, конечно, додумались – Галя заставила, объяснив: «Креветки ваши – как семечки, всё равно через час жрать захотите». И ведь оказалась права. В некоторых вещах эта странная женщина очень даже разбирается. А в других – не очень. Над истощённым Валей Галя заохала, как над бездомной зверушкой, и насыпала ему порцию побольше. И Чингиза не обделила: – Ты тоже тощий. Тебя, небось, этот монстр не кормит, только издевается. – Я сам кормлюсь, – пробурчал Чинги, очень неприятно было ощущать себя от кого-то зависимым, даже в мелочах. – А картошка не на сале? – запоздало уточнил он, схомячив уже полтарелки. – На масле подсолнечном, – успокоила Галя. – Можно подумать, я не знаю, что вы с Геной не любители свинины. Вот ведь подобралась парочка – иудей и мусульманин! Чингизу не хотелось продолжать разговор о религиях и национальностях, и он повернулся к Лёве. Тихо спросил: – Как тебе Валя? – Мелкий очень, – откликнулся тот. – Ты же и хотел мелкого. – Этот – чересчур. Жалко его. – Хорошо, что жалко. Нежнее будешь, – улыбнулся Чингиз. – Ты прямо как Галка рассуждаешь, – фыркнул Лёва. – И вообще… он же не умеет ни хрена. – Минет классно делает, – шёпотом прорекламировал Чингиз. – Сашка, мать твою! – выругался Лёва. – Я про другое. В первую очередь мне не любовник, а ассистент нужен. – Так научишь, Лёва! Он способный и легко дрессируемый. Валя сидел, вжавшись в диван и уткнувшись в тарелку с картошкой. Говорили они шёпотом, но Чингиз был уверен, что парнишка слышит, как его обсуждают. Нехорошо так. Словно товар. – Где ты отыскал такое чудо? – спросил Лёва. Без капли иронии, кстати. Почти ласково. – Не я, Олег нашёл. Мне было велено пристроить в хорошие руки, и я решил, что твои вполне подходят, – объяснил Чингиз. Лёва кивнул, не спрашивая, о каком Олеге идёт речь, – понял без фамилий и должностей. Сгрёб щуплого Валю своими ручищами, усадил к себе на колени. Спросил: – Пойдёшь ко мне? Тот ответил так тихо, что лишь по движению губ можно было угадать, что это означало – пойду. А уж куда конкретно, в постель, на сцену или в оба адреса сразу, пусть разбираются сам. И в их с Геной личную жизнь не лезут оба. Сам он потянулся к Гене и тут же был принят в крепкие объятия. Краем глаза заметил, как Галя сползает с дивана, бормоча что-то вроде: – Не хочу вам мешать, ребята, я здесь лишняя. Одну её не отпустили, отправились провожать все вчетвером. Джентльмены же! И пока провожали, вели себя относительно прилично. То есть, Галя шагала впереди, Чингиз с Валей, изображая элитный детский сад, держались за руки и вприпрыжку двигались рядом, иногда обгоняя её, а Гена и Лёва шли чуть позади, делая вид, что не имеют ничего общего с этими малолетними хулиганами, боже упаси, они же натуральнее всех натуралов и вовсе не таращатся на их аппетитно оттопыренные задницы. Хотя Чингиз эти жадные взгляды так и ощущал, словно они были материальнее прикосновений. И нельзя сказать, что это не заводило. На обратном пути, избавившись от бдительного ока сестрицы, Лёва совершенно распустился. Пытался поймать и прижать к стенке не не только Валю, но и всех по очереди. Хорошо, время было позднее и случайных прохожих не попадалось на улицах, а то бы и им досталось. Чингиз подёргал Гену за рукав. Спросил: – Лёва и Валя у тебя ночуют? – У нас, – уточнил Гена. – И если ты против, то что-нибудь придумаем насчёт гостиницы. – Я против групповухи, – серьёзно сказал Чингиз. – Значит её не будет, – успокоил Гена. – Мы обсуждали с Лёвой. Для тебя это слишком… неприятные воспоминания, да? Чингиз кивнул. Сразу же сообразил, что в темноте Гена этого не увидит, и сказал: – Да, – подумал и добавил. – Я тебя не держу, развлекайся. Только без меня. – А я без тебя не хочу, – шепнул Гена. – Нас с тобой теперь по отдельности нет, только вместе. С Геной у Чингиза эмоции были, как на качелях: вверх-вниз. Или как в неисправном душе: холодно-горячо. Сейчас стало тепло. А до этого его колотила ледяная дрожь. Отпускал Гену: мол, делай, что нравится, – а самому хотелось вцепиться в него крепко-накрепко, чтобы – никуда. Или утащить на необитаемый остров, где никого-никого не будет, даже зверей и птиц. Только они, вдвоём. Сейчас остаться наедине у них не получалось даже в Гениной квартире. Чай пили вчетвером; вроде и спать ещё не хотелось, но беседа не клеилась. Только и думали, как разбрестись по кроватям, наверное. Спальню Гена с согласия Чингиза уступил Вале и Лёве. Не потому что те такие уж почётные гости, а ради новизны ощущений. – На диване в гостиной мы ведь ещё не пробовали. Да, Саш? Гена продолжал звать его этим придуманным, но таким уже привычным именем, как будто ничего не изменилось. Будто не было так долго зревшего и так резко вырвавшегося признания. Хотя на самом деле именно после него стало так легко. Чингиза радовало то, что Гена спокойно отнёсся как к известию о тёмном прошлом своего парня, так и к его страхам и комплексам. Говорить спасибо за утечку информации следовало всё тому же Лёве. Правда, Чингизу хотелось не рассыпаться перед ним в благодарностях, а врезать чем-нибудь тяжёлым по кудряво-лысой башке. И Валю заодно пристукнуть. Оба раздражали чрезмерно одним фактом своего существования. Не говоря уже о том, что долго не могли угомониться, шастали через проходную гостиную то в ванную, то в туалет. Наконец, хождение прекратилось. И Чингиз почти заснул, потому что вечер выдался длинным, нервным, до краёв наполненным событиями и эмоциями. Гена его, расслабленного и полусонного, вжимал в пружинистые подушки дивана, нежно целовал и неторопливо растягивал. И так же нежно и медленно входил в него, ничуть не протестующего, почти забывшего, что за стеной прислушивается к их движениям ещё одна охваченная страстью парочка. Впрочем, те, кажется, нисколько не прислушивались. В спальне ритмично скрипела кровать и взвизгивал высоко, по-девичьи, Валя. Слыша эти звуки, Чингиз сам начал поскуливать и умолять Гену двигаться быстрее. Тот слушался, подстраивался под соседей и наращивал темп. На задворках сознания у Чингиза плясала шальная мысль: зря наотрез отказался от группового секса. Сам не мог понять, на чьём месте острее хотел оказаться: Вали или Лёвы. Сладко выгибаться от ласк кудрявого фокусника или самому отчаянно вколачиваться в тощую задницу своего нового приятеля, с которым несколько дней делил пищу, кров и постель. Кто поверит, что между ними и не было ничего, кроме того, в первое утро, минета и нескольких нечаянных поцелуев в последующие дни? Не было. И не хотелось вроде бы. А сейчас почему-то представлялось во всей красе. Кончили все четверо одновременно. Или это показалось Чингизу? Потому что так не бывает вообще-то. В любом случае, возня за стенкой утихла, и он начал проваливаться в сон. Помнил, как Гена спрашивал, пойдёт ли он в душ, а ему не хотелось сдвинуться с места. Ощущал, как Гена обтирает его махровым мокрым полотенцем и переворачивает, чтобы постелить сухие простыни. Дальше – ничего. Только сновидения, такие сумбурные и фантастичные, что их при всём желании невозможно было принять за что-либо, происходящее наяву. Вроде бы летал во сне. В последний раз такое с ним случалось в раннем детстве. И при этом был не самим собой, а неведомым существом. Впрочем, лишь для самого себя неведомым, а люди вокруг узнавали его и улыбались, некоторые даже аплодировали, будто он популярный артист и всенародный любимец. А он даже во сне не привык к такой славе. Смущённо улыбался и улетал от восторженной и навязчивой публики, широко взмахивая ушами. Что-о? Ушами?! Чингиз открыл глаза и поначалу подумал, что приснился ему и весь вчерашний вечер с изрядным куском ночи. Что не было ни его признания, ни знакомства Вали с Лёвой, и никакого Лёвы вообще не было. Всё выдумка, всё мираж. Потому что Валя дрыхнет, прислонившись одуванчиковой своей макушкой к его плечу, а значит – они по-прежнему спят в одной кровати в его комнате. Ох, нет! Из окна брызжет солнечный свет, он на диване в гостиной, в квартире Гены. А рядом с ним сладко посапывает Валя. Вот что за чертовщина! Чингиз навис над парнишкой, потряс его за плечи. Валя удивлённо раскрыл глаза – со сна мутно-синие. – Почему ты здесь? – потребовал объяснений Чингиз. – Я здесь, – пробормотал Валя, – потому что они – там. Отстань, я спать хочу. Они, значит, там. Чингиз с неприязнью посмотрел на плотно закрытую дверь спальни. А, пусть делают, что хотят. Вылез из-под одеяла, накрыл им с головой пытающегося снова уснуть, отчаянно жмурящегося от яркого солнца Валю. Принялся подбирать с пола разбросанную вчера в темноте и в спешке одежду. Мятую и несвежую, само собой. Запасной комплект был припрятан у Гены в шкафу. Не пойдёт он туда, в его спальню, сейчас. И вообще никогда. Хорошо, что не перебрался к Гене окончательно, со всеми вещами, не съехал с квартиры. Разумная нерешительность. – Ты куда? – Гена, с всклокоченными со сна волосами, босой, в спортивных штанах и с голым торсом, остановил его в прихожей, где он гипнотизировал взглядом дверную ручку. – Говорил: нас с тобой нет по отдельности. А сам, – Чингиз пытался говорить сердито и уверенно, но не заметил, как в голос прокрались жалобные нотки. Он даже всхлипнул. Чуть-чуть. – Малыш… Сашка, – Гена развернул его за плечи, притянул к себе. Чингиз уже не в силах был противиться. – Не было ничего… такого. Мы разговаривали. – На кухне поговорить нельзя было? – пробурчал Чингиз. Так, для порядка. Он почти не злился уже. Поверил спокойным словам Гены, который не юлил, не оправдывался. Действительно, почему бы и не побеседовать в ночи двум взрослым мужикам, страдающим бессонницей? А он уж напридумывал всякого! – Не хотелось ноут на кухню тащить, – признался Гена. – На фига вам ноут? – не понял Чингиз. – Хотел показать Лёве кое-что. Схемы некоторые. Мы ведь с ним знаешь какую штуку задумали – ух! – Расскажи, – потребовал Чингиз. – Куртку снимай и кроссовки, – велел Гена. – И не делай вид, что решил сгонять за хлебушком. Пойдём на кухню. Сварю тебе кофе и расскажу всё. Мысль, которую они с Лёвой обговаривали полночи, просматривая сайты знакомств и группы в социальных сетях, оказалась проста до умопомрачения. – Знаешь, сколько в Верхневолжске одиноких людей? – проговорил Гена, разливая кофе по чашкам и вынимая из холодильника сливки – настоящие, без майонезного подвоха, с полосатым котом на пакете. – Не думаю, что много, – пожал плечами Чингиз. – Он же маленький. Почти все друг друга знают. – Так только кажется, – вздохнул Гена. – Соседи, коллеги. Даже бывшие одноклассники, если человек не приезжий вроде нас с тобой. Здороваются при встрече. А на день рождения пригласить некого. И некому пожаловаться на жизнь, потому что не перед каждым станешь откровенничать, да не каждый станет и слушать твоё нытьё. – Друг станет, – сказал Чингиз. – Или любимый человек. – А как его найти, друга или любимого, если все сидят в своих норках и молча страдают от одиночества? Знакомиться через интернет не каждый решится, рискованное дело. Это нам повезло, что встретили друг друга. – И Галю, – добавил Чингиз. – А Галя до этого сколько раз нарывалась на придурков всяких! Не знал? – И что вы с Лёвой придумали? – полюбопытствовал Чингиз. – Где в таком маленьком городе взять столько новых людей, чтобы каждому одинокому найти друга? – Да не нужно ниоткуда брать никаких новых! – засмеялся Гена. – Надо их передружить между собой, вот и всё. Так просто! Только вот как это сделать?