Три богатыря и Наручь Бесконечности.

На болоте была тишь да гладь, божья благодать. Яга варила особое зелье, с неприятным для комаров запахом. Её гость ненавидел комаров, хотя и сам был тем ещё кровопивцем. Не терпел конкуренции? - Калыван, ты чего это сюда припёрся-то в третий раз? - хмыкнула Яга, намазывая ставни варевом. В носу чуть щипало, но это было даже приятно. Словно мяту, зверобой и сирень с полынью смешали, подожгли и дымом комнату заполнили. - Бог любит троицу. Третий раз - алмаз, - ограничился двумя туманными фразами Калыван, а потом достал из-за пазухи небольшой ларчик. - Угостишься пряничком? Яга замялась. Чуяло её нутро, что там подмешано что-то недоброе в тесто, не просые это пряники, а с наговором чёрным, да куда денешься - сам Калыван видел, что у неё напряг с едой и деньгами, салаты из щавеля ест... - Н-дэ, - женщина заглянула в ларчик. Пряники, больше похожие на коричневые лепёшки... Кхем, не к еде будь сказано, чего именно... Так вот, пряники лежали кучей, слева, а справа... Справа был золотистый, как солнце, пряник. Лежал в гордом одиночестве, и так и соблазнял: "Съешь меня, Яга, скушай меня". Яга уже протянула руку к одинокому прянику, как вдруг Калыван нехило шлёпнул её по руке и закрыл ларчик: - Ишь чего удумала! Пряник Бесконечности сожрать! - Какой такой Пряник Бесконечности? - колдунья отдёрнула руку. - Ты меня за дуру не держи, и знать не знаю никаких пряников бесконечности, а в таких вещах я смыслю! - Темнота... Пряники Бесконечности - чудо. Говорят, жил давным-давно какой-то чародей - не чародей, бог - не бог, не понять, кто, да только имел он силу - такой силы ни у кого не было и быть не могло. И сила эта его изнутри ела. Что делать? Вот этот сильный маг разделил свою силу и заключил в пряниках. По одному прянику раздал каждому из - тут опять не известно точно - не то сыновей, не то учеников - и исчез. Как не было. Пряники эти и по одному силу имели неимоверную. Каждый оберегал свой пряник и старался заполучить чужие, чтобы силу обрести. Пряники разошлись по миру, затерялись, но говорят, что можно их собрать и удержать в Наручи Бесконечности. Яга слушала Калывана, не перебивая. На сказку для детей похоже. - А Наручь-то у эта тебя есть? - спросила Яга, когда Калыван наконец умолк. Купец замялся. - Н-нету пока. Пока пряник один, и я его щипцами держу. Лучше к нему не прикасаться... - Калыван скосил глаз на ларчик и спрятал его за пазуху. - А где ж ты остальные-то найдёшь? - Яга старалась говорить с Калываном с серьёзным лицом, но внутренне потешалась вовсю и придумывала обидные вопросики вроде "а если ты эти пряники сожрёшь, тоже жёлтым станешь?". - Ты думала, я зря эти годы пропадал? Я навёл справки. Один камень находится в Наручи Бесконечности, в каком-то из курганов прошлых веков. Тогда поклонялись множеству божеств и хоронили золото вместе с мертвецами. А Наручь-то золотая, - тут лицо Калывана растянулось в улыбке. Золото он любил. - Один - в казне Князя. Третий - в Египте был, вывезен вашим покорным слугой. Четвёртый украшает державу Василевса, пятый где-то в Море-Акияне затерялся, у Царя Морского, скорее всего, находится... Шестой в Китае был, вывезен по Великому Шёлковому пути, да так где-то там и пребывает... - А что ты с ними-то делать будешь, а, Калыван? - старуха приподняла бровку. - Я... - мужчина усмехнулся. - Я с ними... Я с ними богом стану. Время вспять оберну и Богатырей уничтожу. Как будто и не было. Чтоб не помешали мне их козни. И Князя уничтожу... - Калыван сжал кулаки. Вот тут Ягу проняло. - Ты, получается, сможешь и меня сделать хорошей? Чтоб я не на болоте жила и чтоб люди меня не боялись? - спросила она вдруг севшим голосом. - Я тогда всё смогу, - прошептал Калыван. В избушке на болоте закрыли ставни, заперли дверь на долгую ночь оставили свет зажжённым.

***

Князь скучающим взором обозрел Киев. С балкона открывался великолепный вид - златоглавый собор, здание Боярской Думы, правое крыло дворца и простые дома, где жили простые киевляне. Вот, по улочке, от большого бревенчатого дома к каменной стене, ограждающей придворцовую территорию, вальяжно прошла тощая кляча, таща за собой скрипучую телегу. За ней шёл такой же тощий старик с седыми волосами до плеч и бородой до пупа. Чем-то он напомнил Князю Тихона - родственника Алёши Поповича, Ростовского богатыря. Интересно, как там богатыри, на дальней заставе, хана Казахского учат уму-разуму... - Ску-чно, - произнёс Князь по слогам роковое слово. Именно после произнесения этого слова с Князем, Антипкой, Юлием и всеми, кто оказался в радиусе нескольких километров, творилось невообразимое. А Богатырей, которые это невообразимое усмирят, нет, на дальней заставе они... - Князь-батюшка, тут ещё бумаги... Утверди, - а, вот и помянутый боярин. Антип пролез в дверь, таща с собой большой шуршащий мешок. - Указы, законы, веления. Тщательно отобраны и отправлены тебе, - сообщил помощник правителя, подходя к рабочему столу государя и принимаясь выгружать свёртки из мешка. - Опять? - у Князя потихоньку начал дёргаться глаз. Вчера же только разгрёб такую же гору... - Служба, Князь-батюшка, такая - страною править мудро и великодушно, - вздохнул Антип. - Труд тяжкий, и тебе только по силам. - Вот повешу вас, подхалимы, на том говорящем дубу, - проворчал Князь, добродушно улыбаясь. - Позови Юлия сюда и скажи, пусть прихватит книгу какую-нибудь. Буду читать в перерывах. - Есть, - Антип подтянулся и, оставив указы в покое, бодрым колобком покатился из кабинета. Правитель Киевской Руси уселся на свой малый рабочий трон, взял в руки первый указ. И только начал читать, как его грубо прервал почтальон. Белый почтовый голубь, личный почтальон Князя, влетел в окно, плюхнулся на стол, забился в предсмертных конвульсиях. Князь едва уберёг указы от окровавленных перьев. Вытащив из специального кармашка туго скрученную бумажку, Князь перенёс голубя на подоконник и там же принялся за чтение. - Правитель Руси от... - прочитал Князь вслух и сам испугался того, как громко прозвучал его голос в пустом кабинете. Вжав голову в плечи, мужчина принялся бурчать себе под нос: - Правитель Русь от Царица Египет. Похищение древняя реликвия, Пряник Разума. Дед Мороз быть оповестить. Сохранить всё что можешь. Последние строки были едва понятны, словно руки писца дрожали, словно он - она? - торопился сообщить новость и понимал, что не успевает писать как следует. Слова были едва понятны, казались несвязной бессмыслицей, но зачем тогда убивать голубя несущего бессмысленный текст?.. Князя встревожило это. Пряник Разума. Неужели кто-то знает? Князь спрятал послание за пазуху, голубя с тяжким вздохом спихнул с подоконника на улицу. Протёр носовым платочком кровь на столе и подоконнике, вытер руки. А потом уселся в кресло, соображая, что ему делать дальше. - Никого не пускать, никому не заходить! - приоткрыв дверь, крикнул Князь страже. Те взяли на караул и замерли, готовые умереть за Князя. А сам правитель, закрыл дверь и пошёл в неприметный угол. Нажал на камешек, чуть выступающий из стены, и пнул стену у самого пола. Часть её отъехала в сторону. Точно такая, какая нужна для прохода худого человека боком. Князь оглядел паутину, свисающую с потолка и стен и, зажмурившись, пошёл вперёд. Ход вывел его в его покои. Князь метнулся к шкафу, раздвинул свои платья и кафтаны, приоткрыл заднюю стенку и достал из-за неё старый ключ. Тайна Киевских князей достаточно пылилась, пора достать её и перепрятать. Ключ отправился к записке. А Княже тем же ходом пришёл в кабинет. Без ключа никто не откроет тайника, и то, что в тайнике, останется в тайнике... Князь обтёр лицо и одежду от паутины и уселся на место. Крикнул: - Князь открыт для посещений, - и притворился, что разбирает указы. Какое там - мысли путались, скакали с одного на другое, с ключа на Египет, с голубя на паутину... Первым вошёл Юлий с книгами в копытах. Он грохнул их на стол Князя и принялся сдувать с них пыль. - Привет, Княже. Почитать захотелось? Это хорошо. Я тут тебе книжек принёс, как ты и приказал. Ну у нас и библиотека! Везде книги, даже в стенах. Вот эту в потайном шкафу в библиотеке откопал! - конь учёный поднял одну из них над головой. Князь взглянул на неё и обомлел. - Ты... Ты хоть понимаешь, что это за книга? - прошептал он севшим голосом. - Я думал, она уничтожена... - Мы что, варвары какие, книги уничтожать? - фыркнул Юлий и прищурился. - Князь, ты чего так взволнован? - Юлий... Юлий, тебе можно доверять?.. - серьёзно спросил Князь. Юлий хотел было отмахнуться, сказать, что он единственный тут умеет хранить секреты, но тон Князя и его глаза заставили невольно сглотнуть и ответить без тени улыбки: - Никому ни слова не скажу. Князь удовлетворился таким ответом. Он встал, взял книгу из копыт библиотекаря и открыл на середине. - Тут указания, как найти опасные магические артефакты, - Князь ткнул пальцем в строки. - Пряник Разума даёт волю тому, что воли своей не имеет. Пряник Времени даёт силу управлять Рекой Времени и оборачивать течение её вспять. Пряник Силы может созидать и разрушать. Пряник Пространства позволяет сжимать дома до размера песчинки и переноситься с одного места на другое силой одного желания. Пряник Реальности позволит сделать реальное фантазией, а выдумку - былью. И последний, Пряник Души, даёт власти над душами людей. Это шесть Пряников Бесконечности. И один из них похищен из места хранения. Юлий сунул морду в книгу, рассмотрел картинку с пряниками. - Бред, - сказал конь. - Ты правда в это веришь? - Юлий, дело серьёзное. Вести из Египта. Пряник Разума похищен. Кто-то хочет собрать пряники воедино. Моего почтового голубя ранили в надежде, что он не принесёт послание, - Князь нахмурился. - Отнесём эту книгу в надёжное место. Иди за мной. С этими словами Князь сам взял книгу в руки и пошёл из кабинета вон. Юлий застучал подковами следом. Стража вытягивалась, замирала, брала на караул, но если раньше вымуштрованные солдаты хоть как-то развлекали скучающего правителя, то теперь было не до того. Проклятие скуки, как окрестили его во дворце, уже работала - только сказал Князь, что ему скучно, вот вам веселье. Князь убедился, что в библиотеке никого, и, позакрывав все окна и двери, зажёг свечу и уложил книгу рядом. - Слушай, значит. Нам срочно нужны богатыри. Бери Елисея, гонца этого молоденького, и скачите к Богатырям. От тебя прок в бою небольшой, - заметив, как Юлий набирает побольше воздуха в лёгкие, чтобы разразиться тирадой, полной обиды и жалоб, что его не ценят, Князь добавил: - А умнее тебя гонцов нет. К тому же, если Елисея... Как голубя моего, того, - мужчина вздрогнул при неприятном воспоминании, - ты прикинешься лошадью и ускользнёшь от врага. Откуда он знает, что лошадь это не лошадь, а мой помощник? Юлий разразился обещанием сделать всё в лучшем виде. Похвалу конь любил. - Дальше... Нам нужно предупредить Горыныча. Может понадобиться его помощь. Ещё стоит оповестить... Нет, это на крайний случай! - Князь потёр лоб и уставился в книгу. И больше ни слова не проронил, как Юлий не старался развести правителя на разговор.

***

- Последний, - сообщил Добрыня, укладывая связанного басурманина к кучке таких же пленников. Рядом покоились ящики с данью. - Шабаш, ребята, - Илья поправил покосившийся в пылу сопротивления сбору дани пограничный столб. - Сейчас с местными "вечный" мир подпишем и домой. - Ух, Любава там, наверное, соскучилась! - Алёша отряхнул ладони и плюхнулся на травку. - Соскучился я, братцы, по дому. Тут, вон, даже облака другие. Не такие белые. И небо не такое синее. - Да, дома хорошо, - согласился Никитич, потягиваясь. Плечо побаливает. Синяк, что ли, поставили... - Скорее бы домой, - вздохнул Алёша, жмурясь, как кот. - Утром отправимся. Сегодня уже вечереет, - Илья подошёл к связанному хану и спросил: - Мир? Тот нахмурился, но кивнул. Ему развязали руки, подсунули указ с подписью князя и перо. Хан поставил крестик там, где должна быть подпись, и гордо похромал на свою сторону границы. Илья хмыкнул, спрятал бумагу за пазуху и пошёл к товарищам. - Ну что, пойдём до ближайшей деревни или тут заночуем? - Добрыня осмотрелся. Лесок вдалеке, клонящееся к закату солнце, мирно жующие траву лошади. Лепота. - Я бы тут остался, - Илья присел рядом с ящиками и снял шлем. Растрепал волосы пятернёй, улыбнулся. - Устроим себе маленький отпуск. - И правда, - Добрыня уселся рядом и тут же встал. В траве лежало что-то маленькое, круглое, металлическое. Слишком правильной формы. Богатырь отыскал вещицу и устроил на руке так, чтобы она видна была со всех сторон. Алёша, заметив возню в траве, подполз к соратникам и теперь смотрел на диковинку во все глаза. Идеальный шар, свитый из тысячи проволок так, что не было видно, что внутри, был не больше среднего заморского фрукта по имени апельсин, которых богатыри попробовали на обратном пути из Египта. - Чудо какое-то, - промолвил Илья. - Странная вещь. Отвезём Князю, пусть разбирается, - Добрыня встал и пошёл к сёдлам, сложенным в уголке. Сунул сферу с свою седельную сумку, затянул ремни. - Наверное, хан обронил. Может, вернуть? - предложил Алёша. - Если б она нужна ему была, он бы уже прибежал, - заметил Илья. - Ладно, братцы, я за хворостом. Алёша, идём, воды в роднике наберёшь. Младший богатырь подскочил, сбегал за фляжками, оставленными рядом с сёдлами и, взяв все три, пошёл за Ильёй к видневшемуся вдали леску. Добрыня поглядел им вслед и прилёг на траву. Прав Алёша, всё тут другое. На ящики с данью села ворона. Посмотрела на Добрыню блестящим глазом. Богатырь уже научился у Ильи народной мудрости и знал, что ворона поглядывает на людей к неприятным вестям. На крыльях плохие вести несёт, как говорят. Ворона сидела долго. Пока не вернулись остальные богатыри. Сидела, пялила глаза то на одного, то на другого а потом посмотрела куда-то в небо, каркнула и улетела. Как не бывало. - Не к добру, - почти хором заметили Илья и Добрыня. - А я думаю, покормить надо было птицу! - отозвался Алёша, наливая в походную чарку воды и осушая её до дна одним глотком. - Сам говорил, Илья, всякая живая душа ласку любит да заботу. - Тоже верно, Алёшка. Учишься, молодец, - одобрил Муромец, уложив наконец костёр шатром и подпалив хворост. Ветки занялись, с треском пожираемые слабым огоньком, и Илья сел у костра. - Там грибов я набрал, пока хворост собирал, - он указал на тряпичный мешок, что обычно носил с собой в кармане на подобные случаи. - Покулинарничаешь, Добрыня? - Почему б нет, - богатырь подошёл к костру, нашёл среди кучи хвороста, заготовленного впрок, палку получше, нанизал на неё грибы. Вручил Илье. Потом такую же сделал для Алёши, дивясь, каких грибов набрал товарищ - как на подбор, боровики да подберёзовики, крепкие до хруста, без единой червоточинки. Грибы-богатыри, право слово. Сделав и для себя прут с грибами, Добрыня поместил его над костром. Тот уже разгорелся вовсю, и языки пламени порой полизывали грибы, словно желая попробовать, что же такие едят защитники Руси. Думы Ильи были заняты вороном. Привык он прислушиваться к приметам, и теперь мучался он, гадая, что же предвещает этот ворон. - Как бы в Киеве чего не случилось, - обронил он, глядя в огонь пристально, будто желая разглядеть в пламени то, что с его женой творится. - Или с жёнами нашими, - добавил Добрыня. Даже Алёша, немного испуганный такой серьёзностью напарников, вымолвил: - Или с нами по дороге неприятности бы не было. Помните, братцы, как мы по княжескому указу в Новгород ехали да я меч Святогоров на берегу речки забыл, как рыбу им глушил, да мы возвращались за ним? Воспоминание заставило богатырей улыбнуться. - Да, было дело, - кивнул Добрыня. - Зато ты сома тогда вытащил здоровенного, как Моисей твой, - хмыкнул Илья. - И вкусного, как у Князя на пиру, - самодовольно заметил Алёша. Разговоры о еде пробудили аппетит, поэтому молодой богатырь убрал грибы от огня, подул на них и сунул один в рот целиком. Пожевал, проглотил, улыбнулся. За ним и Муромец принялся за трапезу, а потом и Никитич подоспел. Солнце медленно катилось за горизонт, уступая место ночи. Богатыри распределили очередь дежурства, устроились на ночь, кое-кто уже уснул богатырским сном. Миссия выполнена, и завтра они уже поедут домой. Эти мысли грели сердца и умы богатырей, и они не думали о вороне, о загадочной сфере в сумке и о том, что покой им в ближайшее время только во снах будет сниться. Елисей уже скакал на дальнюю заставу прямо на Юлие, не смыкая глаз и неся недобрые вести на чёрных в ночном мраке полах своего кафтана