golden gaytime

Телефон звонит где-то в десятом часу утра. Сука - думает Минхо - за что - и открывает один глаз. В голове стерильно и пусто, и Минхо не сразу догоняет, что куда. Он у Чана дома и очень сожалеет, что проснулся - на этом наблюдения заканчиваются. Минхо закрывает глаз назад и слушает, как Чан ругается себе под нос и не то садится, не то свешивается с дивана в поисках все еще орущего телефона. Не звонок, а похоронный колокол; Минхо с радостью бы заснул назад и никогда бы больше не проснулся. - Да? - наконец спрашивает Чан в трубку и потом повторяет это "да" и "спасибо" еще несколько раз с разными интонациями так, что Минхо становится жаль, что он не слышит всего разговора. - Тебя наконец-то депортируют из страны? - лениво интересуется он, когда Чан заканчивает разговор. - Если бы. Минхо все-таки открывает на этот раз оба глаза, чтобы посмотреть на него. Чан выглядит очень озадаченным. - Сеульский центр зооэкзотики. Ваша заявка принята. Сука, как. Чан смотрит на телефон так, как будто в нем скрыты ответы на все загадки человечества. На Минхо он смотрит точно так же. У Чана абсолютный пиздец на голове и лицо совсем серое, кроме царапины от бритвы на щеке. Хороший - просто думает Минхо, но тоже не знает, как сука. Как так надо въебаться по жизни, чтобы по пьяни купить в интернете настоящую живую змею. Воспоминания отматываются у Минхо в голове, как кинопленка. Во-первых, во всем виноват Джисон. Это он начиная с самых выходных продвигал тему, что им нужно - просто умереть как обязательно - затусить посреди недели, чтобы в самый последний момент уехать к Чанбину играть в приставку, потому что "ну хен, ну ты ж понимаешь". Чан может быть и понимает, но Минхо нет, и понимать не хочет. Особенно когда Джисон посреди ночи постит фотографию себя, где он у Чанбина дома, в его же брендовых очках и с его же эирподсами, показывает в камеру руку, на которой надето сразу три пары часов (подпись sorry I don't speak broke и куча комментов от джисоновых бро-подружек - летсгирит и все такое). Минхо думает, что никогда еще не был так разочарован в Джисоне и его окружении. На месте чанбиновых родителей он нанял бы фейсконтроллера, чтобы всякие ханджисоны не могли даже близко подойти к их квартире. Во-вторых, никто не отменял тот факт, что Кристофер Бан Чан тупой, и с большой вероятностью продаст за пиво одну из своих родин, даром что их две. Аргументов было три: что зачем им вообще кто-то нужен что не пропадать же зря пиву и что Минхо вообще-то не был против. Даже свечки привез из дома. Правда, вместо какого-нибудь ромкома они смотрели документалки по нэшнл георгафик и Чан периодически показывал на каких-нибудь страшных животных, потому что вот такой однажды залез ему в ботинок, а вот таких он в детстве ловил голыми руками. Минхо почему-то вспоминает, что у Феликса на телефоне есть папка "чудовища", где собраны фотографии страшных австралийских насекомых и Хенджина, и если не это искусство, то что тогда. Что было дальше, видимо, так и останется загадкой. Потому что да, они действительно гуглили, что нужно, чтобы держать дома змей, ящериц и всякую такую хрень, но. Но не серьезно же. Минхо на такое не подписывался. Чан сплевывает мутную от зубной пасты воду в раковину и смотрит на Минхо через зеркало. - Да блин не знаю. Позвоню им, попробую отменить, съезжу даже если надо будет. Не знаю, мне бы протрезветь сначала. Поедешь в универ? Они сталкиваются локтями, Минхо утвердительно кивает. Если в корейской системе образования и есть что-то хорошее, то это возможность ставить себе вечерние пары. Если у Минхо и есть какие-то жизненные выборы, в которых он не сомневаться, то это выбор идти учится. - Надо, - он запускает руку в волосы, пытаясь расчесать их, но в итоге делает только хуже. - Дашь мне кепку? В итоге Минхо забирает не только кепку, но и толстовку, потому что на улице стало прохладней. Он вырубается в метро и чуть не проезжает свою остановку, и даже добравшись до универа все еще не чувствует себя трезвым или живым и очень сочувствует любому, кто попытается заговорить с ним в ближайшее время. С Уджином они сталкиваются в лифте. Видимо, сама вселенная сегодня против кровопролития. Минхо чувствует странное облегчение. - Выглядишь, как Чан, - говорит Уджин, - как будто не спал неделю. Минхо не знает, что на это сказать, поэтому говорит спасибо. Нападать на Уджина ему не позволяет совесть, уважение и факт того, что у Уджина сильнейшая толерантность к ужасным людям (к Джисону, к Сынмину, к Чимин и подружкам, к Юте и подружкам, еще раз к Джисону и к самому Минхо, конечно, тоже). Уджин в принципе самый полезный его друг. Он покупает Минхо холодный кофе в банке из жалости, и Минхо даже кажется, что этот день может быть спасен. Уже на паре, правда, выясняется, что Минхо забыл очки у Чана дома, и это снова делает жизнь сложной. Еще сложностей добавляет групповой чат, который не затыкается ни на на секунду. Чан присылает туда многозначительное многоточие. "я случайно купил змею" И еще одно многозначительное многоточие. "это настоящая история того, как вы стали встречаться с минхо-хеном?" - пишет Сынмин с кучей дурацких эмоджи. Дальше Минхо не читает и просто скидывает в чат тот вайн, который "i don't need friends they disappoint me". Сообщение от Чана проходит ему уже под самый конец пары. "детка, хочешь посмотреть на моего питона? ;)" Один - это отвратительно Два - Минхо буквально может слышать это в своей голове, что еще более отвратительно "что я там не видел" - набирает он и тут же стирает, чтобы придумать ответ поостроумней. Минхо не успевает ничего придумать - Чан скидывает ему фотку террариума. Впервые в жизни Минхо думает, что лучше бы дикпик. Чан это тоже тот жизненный выбор, в котором Минхо не сомневается. Не хочет, по крайней мере, хотя иногда просто господи прости. - Это наш первый ребенок, - говорит Чан и выглядит при этом очень довольным, - поэтому имя выбираем вместе. Можно нет - думает Минхо - без меня как-нибудь. - Почему не кошка, или собака, или Чонин в конце концов, мы же его еще не воспитали. Чан задумывается ровно на секунду. - Наш второй ребенок,- и отдает змею Минхо в руки. Минхо в этой жизни в принципе мало чего боится. Что вообще может напугать человека, который однажды зарубился с Сынмином на тему того, кто лучше знает танцы женских групп и победил. Сынмин, вроде бы, до сих пор его не простил. Змея на ощупь странная. Не теплая, но и не холодная, скользкая и как будто не живая. Минхо немножко стремно. Или не немножко, потому что держать в руках что угодно живое, что тебя не любит, стремно и еще Феликс с Джисоном - само их присутствие это уже проблема, потому что они опять будут тупо шутить и раскидывать еду - пялятся на него очень синхронно и очень пристально, и лица у обоих не лица, а ебала - Вы похожи, - говорит Феликс. - Надо назвать ее в честь тебя, хен. - Или можно ее тоже Чонином назвать, - предлагает Джисон, - он последнее время слишком сильно похож на хена, так что тоже в честь будет. Если бы у Минхо было столько же возможностей, как у родителей Чанбина, он бы не просто поставил фейсконтроль в квартиру, а нанял бы личного телохранителя от всяких ханджисонов. - Ну ты и собака, - беззлобно огрызается он, - меня называй как хочешь, но сына не трогай. - Да что я тебе сделал? - Джисон как всегда заводится даже не с пол оборота, с четверти, даже на ноги подскакивает, как будто вот уже идет драться. - Че собака то сразу. Чани-хен, скажи ему. Чан говорит: - Брейк, - разводит руками в воздухе, сажает Джисона за плечи назад на диван, а змею назад в террариум. Чисто на всякий случай - в аниме в такие моменты обычно случайно пробуждается какая-нибудь сила, и все еще не исключено, что у Минхо и змеи не пробудится какая-нибудь память крови и они не станут одним двухголовым монстром. Джисон зло пялит на Минхо с другого конца комнаты и показывает ему за спиной у Чана средний палец. Минхо отвечает ему сердечком из пальцев и очень пытается не смеяться. В итоге Чан постит в твиттере опрос. Опрос называется "имя для ребенка" и содержит два варианта: Минхо 2.0 или Оптимус Прайм. Оптимуса Прайма предлагает Феликс, потому что называть змею в честь Чонина правда некрасиво, а Оптимус Прайм крутой. "веджимайт" - пишет Хенджин под постом - "потому что тоже коричневый". - Это ты его научил? - спрашивает Чан у Феликса. Феликс в ответ корчит непонятную рожу - как будто это его вина, что Хенджин на полном серьезе думает, что в прошлой жизни был австралийцем. Уджин пишет "пиво", и Минхо вполне справедливо считает, что на этом голосовалку на имя можно закрывать, а на лучшего друга всех времен даже и открывать не надо. Кто-то - Минхо готов поспорить, но только не на деньги, что Чанбин - выбирает вариант с Оптимусом. - Мы не будем назвать змею ничьим именем, - почти кричит Чан с кухни. - Не в моем домовладении, - и уже тише, когда его голова появляется в дверном проеме, добавляет. - Я наврал, у меня нет пива. А вот если бы все послушали Уджина, было бы Пиво - грустно думает Минхо. - Да ну не, херня какая-то, - Джисон отправляет в рот целую горсть чипсов сразу. - Домовладение это вообще слово? Минхо согласен, херня. Почему вместо киношного вечера с любовью всей своей жизни и поцелуев под трэки авичи он получил вот это. Еще и диван весь в крошках, а ведь им на нем еще спать. - Я не понял, - Феликс свешивается с дивана вниз головой и чуть не наворачивается, когда Джисон пихает его в бок пяткой: - Короче, нужно другое имя. - Ну, - Феликс поднимает ладонь, чтобы Джисон положил в нее чипсы - система отлаженная, как конвейер, - веджимайт слишком коричневый, пиво слишком желтое, надо что-то между, типа этих... toffee, like... Golden gaytime. Тоже в честь хена получается. - Это в честь Бини-хена, потому что он тоже голден и у него иногда гейтайм. - Точняк, - Феликс поднимает уже другую ладонь, и Джисон отбивает ему пять. Чипсы, ожидаемо, рассыпаются по дивану. Минхо тоже чуть не падает, когда наклоняется с самому террариуму - его нос почти касается стекла. Потому что наклоняется он не вставая, прямо как сидел - забравшись с ногами на диванный подлокотник, как кошка. - Мне жаль, чувак, - говорит он змее шепотом, но достаточно громко, чтобы его было слышно, - мне тоже приходится их терпеть. Змея так и остается Змеей.