Игра в любовь

      Джинни распахнула глаза и, тяжело дыша, села на кровать. Часы показывали четыре утра, рассвет за окном слабо пробивался сквозь старенькие шторы, освещая комнату мягким светом, а рядом, свернувшись в клубок, спал серый котенок. Его девушка притащила вчера вечером домой и, поклявшись бородой Мерлина перед мамой, что возьмет всю ответственность на себя, оставила жить в своей комнате.       Лето подходило к концу, но кошмары, что поселились в голове Джинни, не собирались её покидать даже на одну ночь. Битва за Хогвартс оставила всем шрам на сердце, что затянется не так скоро, как хотелось бы. Каждую ночь, девушка как будто снова переживает весь этот ужас, но с одним отличием... Гарри на руках Хагрида не оживает. Вот и сейчас, отдышавшись и стерев тыльной стороной ладони непрошенные слезы, Джинни встает с кровати и, накинув легкий зеленый халат, спускается в гостиную.       Она знает, что он тоже не спит, тоже сидит и ждет её, как утопающий - спасательный круг. Джинни садится на потертый диван и, нежно дотронувшись до плеча Гарри, привлекает его к себе, обнимая и поглаживая по голове, как маленького ребенка, что пришел к родителям, испугавшись кошмара. Парень стискивает девушку в объятьях почти до хруста в костях, пытаясь прижать как можно ближе к себе, ощутить её тепло, ощутить, что она живая.       Так происходит каждое утро, ровно в 4 утра. Джинни знает, что Гарри, её Гарри, нуждается в ней, чувствует это каждой клеточкой своего тела, но почему тогда, когда она его обнимает, он, в полубреде собственного отчаяния и воспоминаний, шепчет не её имя? Джинни - с её вспыльчивым характером - хотела бы устроить ему взбучку, встряхнуть его как следует, накричать, чтобы он наконец-то перестал винить себя во всем, чтобы жил дальше, но услышав лишь один раз, как он позвал Гермиону, почему-то не смогла. Девушка давно заметила, как Гарри поглядывает на Грейнджер - с той грустью и отчаянием, как когда-то смотрел на неё с Дином. Он был влюблен в неё, а не в Джинни. С осознанием пришла такая неудержимая ярость, что Джинни была готова рвать и метать. Сколько слез она пролила из-за Гарри, пока он весь год искал крестражи, сколько Круцио получила борясь за честь факультета, за его честь.        Джинни содрогнулась, вспомнив какую боль получала от непростительного, и Гарри, заметив её состояния, отодвинулся и посмотрел своими яркими зеленными глазами в её - цвета талого шоколада, словно прося прощения, даже толком не понимая за что. Девушку эти дико раздражало. Все лето он так на неё смотрел, с грустью и словно требуя его простить. Но вот за что? За то, что любил другую, но понимал, что без Джинни вряд ли протянет и ночи наедине со своими кошмарами? Но когда кошмары пройдут, что будет дальше? О, Джинни прекрасно знала, что будет дальше. Свадьба, семья и дети. Ведь Поттер не сможет с ней порвать, потому что привычка, потому что боится сделать больно. А Джинни, как дура, согласится. Потому что любит его, хоть он и выпивает её без остатка, оставляя лишь слабое напоминание о прежней Джинни.        Но девушка согласна и с этим, поэтому она берет в ладони его теплое, слегка колючее от щетины лицо и нежно целует, даря ему новую порцию своей любви, частичку себя. Гарри отвечает не сразу, но, все же, поддается порыву, так же нежно целует в ответ, впитывая, как губка, её любовь и ничего не давая взамен - ни любви, ни страсти.       Джинни просыпается от шума на кухни. Они так и уснули вместе на диване, крепко обнимая друг друга, согреваясь своим теплом. Девушка аккуратно выпуталась из объятий Гарри и, поправив халат, отправилась на кухню, откуда доносился приятный запах блинчиков. — С добрым утром, мам, — проговорила Джинни зевая и села на стул. — Детка, ты снова плохо спала ночью? — заботливо поинтересовалась Молли, крутясь около сковороды и переворачивая очередной блинчик, — Может стоит принимать на ночь зелье Бессновидений? — Спасибо, мам, — накладывая себе порцию и обильно поливая клубничным джемом, ответила девушка, — Думаю, стоит попробовать. А где все остальные? — Джордж и Фред уже в Косом переулке, — ответила Молли, — Заканчивают последние приготовления перед открытием, а Рон и Гермиона… — Опять? — оторвавшись от завтрака, удивленно спросила Джинни. — Ох, Джинни, — устало сев за стол, проговорила Молли, — Я уже сбилась со счета, сколько раз они уже ругались за эти 2 месяца. Гермиона такая хорошая девочка, но твой братец… Его ревность и обиды из-за пустяков уже переходят все границы. Сегодня утром он закатил скандал из-за того, что Гермиона хотела помочь близнецам в магазине. Она все-таки уехала, а он сидит в своей комнате и не выходит из неё, - дуется. — Мам, я думаю, что все образумится. — сжав ладонь матери, ответила Джинни, — Вот увидишь, если Ронни действительно дорожит Гермионой, то в скором времени он все поймет. Вопрос в другом. Хватит ли сил и терпения Гермионе? — Меня утешает лишь то, что у вас с Гарри все хорошо! — улыбнулась Молли и ласково потрепала Джинни по голове, — Вы так мило смотритесь, не ругаетесь и понимаете друг друга с полуслова. Кстати, ты собрала свои вещи? Завтра вы возвращаетесь в Хогвартс. Даже не верится! Я очень рада, что вы все решили вернуться и закончить обучение!       Молли снова засуетилась на кухне, потому что вот-вот должно было нагрянуть остальное семейство, а Джинни, поцеловав маму в щеку, поднялась к себе в комнату. Видеть кого-то, а тем более надутую рожу Рона, не хотелось. Окинув взглядом комнату, Джинни подошла к кровати и ,сгребая в охапку ещё спящего котенка, укуталась в одеяло. «Идеальные отношения с Гарри» — грустно подумала Джинни — «Ох, мама, как бы я хотела, чтобы это оказалось правдой. Надеюсь, Хогвартс что-то изменит.»       Под урчание котенка девушка быстро уснула, намериваясь проспать весь день, и не думать больше ни о Гарри, ни о Гермионе, ни о серых глазах, что мерещились ей каждый раз, стоило ей закрыть свои.