Те разы, когда Кагеяме хотелось погладить Хинату

      В этот жаркий день хотелось лишь одного: холодную бутылку воды и погладить Хинату по голове. Кагеяма стал замечать за собой странности ещё в начале их такой крепкой теперь дружбы, построенной на стопроцентном доверии. Он хотел прикоснуться ладонью к его макушке, долго-долго гладить, исследовать каждую волосинку (иногда он думал, что это помешанный бред психа, но потом отогнал мысли, думая, что это всего лишь очень мягкие пленяющие волосы). Его волосы выглядели такими пушистыми, такими мягкими, в них хотелось зарыться всем лицом и не вылезать, вдыхая прекрасный букет аромата его волос: шампунь с персиком и слабый запах одеколона, которым Шоуё пользовался каждое утро (он совсем не похож на запах «мужского»* одеколона, от него исходил аромат цветов и фруктов). Кагеяма часто спрашивал себя, почему он так помешан на его волосах и почему они его так притягивают? Ведь если рассуждать о Хинате в целом, он чувствовал только странную... и лёгкую симпатию к этому человеку. Да, иногда его хотелось ударить по затылку, как-то обозвать или просто накричать, но иногда... иногда хотелось прижать к столбу сетки, найти момент, когда все ребята отвернулись, и нежно поцеловать его в губы. Скорее, не поцеловать, а чмокнуть, потому что на большее Тобио не способен: он просто не знает, как правильно целоваться. Когда-то он пытался тренироваться на помидорах, но в итоге просто съел его, убрав это дело в самый последний список того, чему он хочет научиться. Да, Хинату хотелось поцеловать по-настоящему... так, чтобы ноги задрожали от удовольствия того, что этот человек так близко. Самое настоящее наслаждение и желание Кагеямы было поцеловать Хинату и положить свои ладони на его такую манящую макушку... и нежно гладить по голове, зарыться пальцами в его волосы и не отлипать, а целовать, целовать, целовать и гладить. Такие мысли стали возникать настолько часто, что иногда Тобио просто не мог посмотреть на Шоуё, боясь, что он покраснеет и упадёт. Да и Хината бы его не понял, наверное.       Сегодня он играл особенно плохо: подачи не получались настолько удачными, а пытаясь пасовать Хинате, подобрав нужный тайминг, у него не получалось. Он всё время думал о его притягательных волосах и о том, как хочется его погладить. И вот, опять, неудачный пас и надувшийся Хината.       – Кагеяма, ну что с тобой сегодня такое? Может, тебе воды нужно, неужели уже перегрелся? – Хината сказал особенно обиженно, думая, что Тобио специально так плохо кидает ему пасы, чтобы он чувствовал себя лузером, который не может даже принять мяч.       – Отвали. Я просто ещё недостаточно разогрелся, а ты уже начинаешь портить этот день своим нытьём. – иногда эта маска безразличия и наигранной злости обижала даже самого Кагеяму (он правда не хотел говорить такие обидные вещи по отношению к Хинате), но он не мог ничего с собой поделать. Он продолжал считать, что если максимально абстрагироваться от этого человека, то он перестанет так желать его... макушку, его волосы, его пушистые-пушистые волосы... если бы Хината был десертом, Кагеяма бы его съел... какие глупые мысли! Тобио нужно собраться и перестать думать о таком вообще. Хината просто обиженно фыркнул на него, отходя в сторону. Кагеяма начал собираться с мыслями и перестать думать об этом, и, наконец, влился в игру, пока не... Бум. Удар. …? Больно. Почему такая резкая боль?       – Хахахах, молодец, коротышка. Мало того, что Кагеяма явно не в духе, ты сделал ещё хуже, зарядив по нему мячом. Просто вышка. – надменный и веселый смешок от Тсукишимы. Ему правда весело наблюдать за их перепалками, а когда Хината случайно кидается мячом в затылок Тобио, так вообще самая жара начинается.       – Уф, я... прости, Кагеяма. Я целился совсем не в тебя, правда.. пр... Кагеяма? – Хината испуганно икнул и запнулся, увидев, как пострадавший быстро направляется к нему. – Пожалуйста, не бей меня, не бей, Кагеяма! Я-я-я-я.. я не хотел! Кагеяма совсем не чувствует злости. Может быть, он бы чувствовал её в самом начале их общения, ударил бы его за такой поступок, но не сейчас. Сейчас он лишь ищет повод, чтобы... Он кладёт свою ладонь на голову Хинаты. Выражение рыжеволосого лица принимает такой удивлённый вид, что он просто не может сказать и слова. Кагеяма медленно проводит по его волосам, гладит его, поистине наслаждаясь этим моментом. Они такие мягкие, Господи, почему они такие мягкие? Такое чувство, будто он пользуется каким-то волшебным средством, которое заставляет его волосы становиться такими пушистыми, мягкими, такими, от которых не хочется убирать руку, а просто продолжать гладить, как котёнка, который уснул на коленях. Он считает секунды про себя: один, два... десять. Слишком много времени прошло, и это начинает казаться подозрительным. Нужно прекратить, нужно прекратить, хватит, Кагеяма. Темноволосый отнимает ладонь от волос рыжего, и, даже несмотря на его лицо, уходит из зала. Может, это и к лучшему, ведь тогда бы он увидел краснющее, как помидор, который он когда-то съел из-за неудачной попытки научиться целоваться, лицо. Шоуё ничего не понял, он ожидал всего: удара, крика в самое ухо, оскорблений, но не... этого. Он укусил свою губу и тяжело сглотнул накопившуюся слюну. Может, ему показалось?...       – Может, он это... ну, записался на сеанс к психологу с проблемой агрессии к людям?... я просто впервые вижу человека, который вместо того, чтобы разозлиться из-за удара по его затылку, начинает гладить человека... – Сугавара растерян; но что-то закралось в его голову, пока не успевшая родиться мысль того, что здесь что-то не так. Он смотрит на Даичи, который также удивлён, но молчит. Наверное, им просто всем показалось. Да, определенно, никто об этом уже не заговорит.

***

      После этого дня Кагеяме было так стыдно, что он ещё два дня не мог смотреть на Хинату со спокойным лицом. Тот обижался, думая, что как-то обидел Тобио, но заговорить не решился, так как его прошлый поступок заставил Хинату растеряться. Новый день. Ребята решили устроить сюрприз в виде совместного похода на пляж. Погода была максимально жаркая, хотелось просто купаться до своего минимума, а потом пригубить пару фруктовых льдов. Все отнеслись к этому позитивно, кроме... Тобио. Он начал думать о Хинате, о его мокрых волосах, которые равномерно будут ложиться на его чистое белое лицо; о тех волосах, которые на ярком солнце будут выглядеть ещё светлее, ещё рыжеватее. Он даже хотел отказаться от похода, но жёсткий взгляд Даичи развеял все мысли.       Все были в приподнятом настроении, всем было жарко, и все хотели поскорее залезть в море и не вылезать оттуда до самого вечера. Он начал наблюдать за ребятами: вот Сугавара, который шёл рядом с Даичи, обсуждая разные вещи; смущённый Иттэцу, который тайком подглядывает за тренером, Киёко, которая идёт под ручку с самым главным солнышком (после Хинаты!.. По мнению Тобио) Карасуно — Ячи. Танака, который уже начал раздеваться и кричать о том, что они — самые лучшие, пребывал, наверное, в самом лучшем настроении вместе всех взятых ребят. Громко цокая и закатывая глаза, Тсукишима просто шёл рядом с Ямагучи и качал головой, всем видом показывая, что Танака — полный придурок. Кагеяма посмотрел на всех, но... он остановил взгляд на этом рыжем чуде. Снова заострил внимание на его волосах, (Боже, эти волосы, когда-нибудь он просто обнимет Хинату и не отпустит, зарывшись в них), медленно скользя взглядом вниз. Все были одеты в лёгкую одежду: шорты и футболки. Ноги Шоуё... они были такие тонкие и гладкие, к ним хотелось прижаться и поцеловать каждый сантиметр... мысли Тобио занимал только этот рыжеволосый мальчик. Он не мог думать ни о море, ни о пляже, ни о мороженом, вообще ни о чём. В его мыслях был этот самый Хината Шоуё, с его прекрасными волосами. В момент, когда Кагеяма думал о Хинате, объект его вожделения сам подошёл к нему. Он не знал, как реагировать, поэтому просто молчал.       – Послушай, Кагеяма... я хочу ещё раз извиниться за тот раз. Ты ведь из-за этого не разговариваешь со мной, верно? Я больше так не буду. Да я вообще этого не хотел! Оно само всё получилось. Я целился прямо в сетку, а он... он... да блин. – мальчик выглядел таким грустным и поникшим, что его хотелось обнять и не отпускать. Ну за что он такой... хороший... и мягкий. Кагеяма снова не держит себя в руках и кладёт ладонь на макушку рыжего. Гладит медленно, как бы хваля его за проделанную работу, но ничего не говорит. Хината вздрагивает, думая, что его ударят, но удара нет, есть только приятное ощущение тепла другой руки и мягкое поглаживание по своей голове... так приятно, что хочется просто продлить этот момент и не заканчивать его. Но... всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Тобио берёт себя в руки и быстро убирает свою руку. Тихо вздыхает и раскладывает руки по карманам. Снова не сдержался, снова пленник своих мыслей и желаний, снова выставляет себя полным дураком. Хината снова краснеет, кусает свои губы и тяжко сглатывает, мысли о том, что он хотел продлить момент поглаживания, слишком смущает. Он его простил? Да, наверняка простил, ведь не стал бы гладить. Так что это просто принятие его извинений, и не больше. Он не должен думать о том, чтобы этот момент продлился еще чуть-чуть больше.       День проходит спокойно и весело; Танака крадёт очки Тсукки, заставляя его бегать за ним по морю; девочки лежат рядом друг с другом, всё ещё держась за руки (уже все ребята заметили, что между ними что-то есть, но они приняли это как должное, принимая их чувства) и улыбаясь друг другу, находя моменты, когда на них никто не смотрит и нежно целуются. У них всё хорошо. Остальные ребята просто веселятся, купаются, отдыхают и проводят время вместе. Все расходятся по домам. Всем хорошо. Но Кагеяма снова не проронил и слова, весь день откровенно пялясь на Хинату, когда он этого не замечает (у того были странные ощущения того, что на него в открытую смотрят, но он их отбрасывал, потому что каждый раз, когда он смотрел на ребят, все занимались своими делами), и, когда ребята ушли по домам, он спокойно выдохнул. Ещё один день закончился, и он вышел таким нежным и сладким: Тобио снова прикоснулся к этой прекрасной рыжей макушке. Он знал, что если он продолжит трогать Хинату так открыто, даже не спрашивая разрешения, он просто станет зависимым, как от самого сильного наркотика, вот так вот прося дозу: «Шоуё, пожалуйста, дай себя погладить, у меня ломка».

***

      Все выходные Кагеяма провёл у себя дома. Он много думал о Хинате и тех моментах, где он так откровенно трогал его за волосы, а тот был вовсе не против и даже не шарахался от слова совсем. Наверное, это шоковое состояние, когда ты даже сдвинуться с места не можешь, поэтому он не принимал ничего из этого на свой счёт. Правда, больше он не должен так глупо поступать, потому что это может привести к плохим последствиям, таким как открытая агрессия со стороны Шоуё (он правда не представлял этого, но до жути боялся) или какая-нибудь гомофобия, наверное. Но... Кагеяма не знал, гей ли он. Он никогда не думал о девушках в романтическом смысле, да, он заглядывался на красивых девочек и покрывался испариной, но это совсем не то, ведь никаких любовных чувств не возникало. Очевидно, таких чувств в сторону парней не было тоже. Он просто чувствовал сильную симпатию к Хинате и ни к кому больше. Это даже нельзя назвать спортивным интересом, потому что Хинату хотелось поглотить: заключить в свои объятия и долго-долго целовать. Если бы это было соревнование по количеству нежных поцелуев и объятий в сторону Хинаты, тогда бы он занял первое место. Он бы стал королём... Хинаты. Нет, нет, не королём, а рыцарем. Да, он хотел бы защищать это рыжеволосое коротконогое чудо. Хвалить его, погладив по головке... целовать в щёки, которые краснели бы от каждого прикосновения... и, наконец, достигнуть его губ: поцеловать так нежно, так сладко. Кагеяма не умел целоваться, и это уже обсуждалось здесь. Но свои поцелуи с Шоуё он представлял самыми прекрасными и незабываемыми, он всё думал о том, какой же на вкус Хината... наверное, это была бы смесь персика и абрикоса... может, нотка апельсина? Хината был бы самым вкусным и незабываемым. В этот вечер он лежал в своей кровати и много думал, пока его мысли не прервал звонок в дверь. Мамы дома не было, поэтому ему самому пришлось вставать и открывать дверь. Он ожидал всего, но не этого... солнышка в такой вечер. В горле пересохло.       – Привет, Кагеяма!.. Суга-сан попросил меня передать вот это. – мальчик протянул ящик.** – Он и мне такой дал, кстати! Там очень вкусные персики, вишня, виноград, абрикосы и черешня! Я уже всё попробовал и почти съел весь ящик, так что это был самый настоящий челлендж не съесть всё по дороге, пока я нёс к тебе! – Хината кажется немного смущённым, и, такое чувство, что слова ему даются очень сложно. Он даже не смотрит на Тобио: боится, что увидит там гримасу какого-то... отвращения. Что было странно, ведь такого он от темноволосого «короля.зачеркнуто» не наблюдал уже очень долгое время. – Ну, в общем... вот... – протягивает ящик. Он съедает каждое слово, сказанное им, но не понимает ничего, что он произнёс. Какой-то набор из слов, где прозвучали персики и абрикосы. Молча берёт ящик из рук рыжего; не нарочно касается его ладоней и наблюдает за резким вздрагиванием второго: не ожидал? Кагеяма сам не ожидал от себя этого неловкого прикосновения, но решил не думать об этом.       – Ты можешь зайти, если хочешь. Я не особо голоден, но я не против, если ты съешь добрую часть этих фруктов. – Кагеяма даже не смотрит ему в лицо: просто открывает дверь нараспашку и идёт с ящиком на кухню. Когда он отворачивается от Хинаты, начинает часто дышать, это приглашение может быть ошибкой, но он ничего не может с собой поделать.       – О... Ура! – неподдельный восторг; видимо, фрукты настолько вкусные, что он только рад разделить второй ящик с ним. Хината быстро проходит в прихожую, разуваясь и идёт на кухню. У мальчика в голове только самые добрые мысли: он хочет уютно посидеть с его другом и покушать, он совсем забыл о тех неловких моментах с ним, и это, наверное, хорошо. Только... Кагеяма снова молчит. Почему он всё время молчит? Хината даже боится завести разговор, думая, что Тобио его просто проигнорирует, поэтому он медленно разжевывал персики. В один момент он настолько измазался фруктовым соком, что на это уже нельзя посмотреть без усмешки: Тобио улыбнулся, взяв сухую салфетку со стола и аккуратно протянул руки к лицу Шоуё. Он медленно вытирал весь сок вокруг рта Хинаты и снова начал терять разум. Кагеяма потянулся к макушке Хинаты, но... резко остановился. Нет, так нельзя. Ему нужно оставаться бесстрастным и не проделывать такое больше. Собирается убрать руку, но фраза мальчика его останавливает.       – Нет. Верни... верни руку назад, ладно? – в третий раз всех этих ситуаций, когда Кагеяма погладил Хинату по его собственному желанию, Тобио увидел красное лицо рыжеволосого. И он гладил его намного больше, чем десять секунд несколькими днями раннее; он даже сбился со счёта, он просто гладил, гладил, гладил этого человека, зарываясь своими пальцами, массируя голову и наслаждаясь каждым моментом. Кагеяма встал из под стола и приблизился к Шоуё. Он наклонился к нему и столкнулся лбами; продолжая поглаживать и прижимать к себе, вторую руку спустив на спину и обняв его. Он оторвался от их лбов и наконец сделал то, что давно хотел: уткнулся лицом в макушку его солнышка; Тобио глубоко вдохнул и поймал весь запах, всего Шоуё, тот самый аромат персиков и абрикосов; Хината пах так, что хотелось стать самим Хинатой, продолжая вдыхать весь его запах. В какой-то момент Тобио почувствовал себя верным псом, который ищет добычу хозяину в лесу, вынюхивая каждый след, но Кагеяма не искал добычу, нет; добыча (или правильно сказать — хозяин?) сидела рядом с ней, и он нашёл то, что так давно хотел. Всё это продолжалось от силы десять минут, но эти десять минут длились как вечность для обоих мальчиков. Каждый чувствовал какую-то особенную неловкость момента, но также они оба чувствовали спокойствие, которое подарил им этот вечер. Может быть, именно этот день разъяснил какие-то непонятные недомолвки, а может, открыл новые чувства обоих. Пока они не думали об этом, наслаждаясь присутствием друг друга.

***

      Кагеяма получил то, что хотел. Так почему же он только наоборот стал хотеть больше и больше? Все матчи, которые прошли после того вечера, были самые удачные на память ребят. Было чувство того, что эти двое снова почувствовали друг друга, снова доверили друг друга всё своё целое; стали единым. Они не говорили о том вечере, но... у каждого была приятная нить удовольствия, которая заставляла сердце биться чаще. Тренировка закончилась поздним вечером. Все ушли, оставив Тобио и Шоуё тренироваться дальше: их силы и желание стать лучше просто удивляют с каждым разом и никогда не перестанут удивлять, наверное. Атмосфера резко стала какой-то неправильной и интимной: они снова остались наедине. Кагеяма держал мяч в немного дрожащих руках, начал кусать свои губы и смотреть только на него. Тот, в свою очередь, также стоял и смотрел на Тобио. Хината чувствовал странное притяжение, которое чувствовал ранее, дома у Кагеямы, поэтому он просто начал медленное движение к объекту его мыслей, которые начали появляться ещё с того дня, когда Кагеяма его погладил в первый раз. Кагеяма тяжело вздохнул и бросил мяч в сторону, тихо сглотнув. Все его губы были перекусаны, и он знал, что точно такие же губы он найдёт у Хинаты: он много наблюдал за рыжим и видел, как тот кусает губы в самые разные моменты, от напряжения с матча, до простого неловкого момента с Тобио. Хината шёл к нему настолько медленно, что Кагеяма просто устал ждать, он сам сделал несколько шагов в его сторону и заключил в объятия. Всё по старой схеме того сладкого вечера: он уткнулся в его макушку и начал тереться носом об те самые пушистые волосы. Шоуё начал стремительно краснеть (он правда не понимал почему Кагеяма так много времени уделяет его волосам), прижавшись к Тобио. От такого движения Кагеяме стало так жарко, что он оторвался от волос мальчика и посмотрел ему прямо в глаза. Он видел тот самый блеск, который увидел в первый раз, когда Кагеяма дал ему пас. Перевел взгляд на те самые губы, о которых мечтал по вечерам, и, не удержавшись, наконец прильнул к ним, чмокнув его. Хината вздрогнул и прижался ещё сильнее, было так страшно, но убегать не хотелось, хотелось ещё больше, и такое простое прикосновение губ ещё больше давало желания не уходить от такого нежного и чувственного Кагеямы. Хината случайно (а может нарочно) облизал нижнюю губу Тобио, заставляя того распахнуть глаза от такого притягательного, можно сказать, совсем милого жеста от лица Шоуё, и посмотреть на Хинату ещё раз, как бы спрашивая: «Ты можешь... сделать так ещё раз?» и Хината понимает, что Кагеяме понравилось, потому что он снова облизывает его губы, пробуя на вкус. Тобио было так приятно, но... хотелось взять верх над этим, сделать этого котёнка полностью своим, поэтому он просто поддался инстинкту, просунув язык в зубы Хинате; тот без слов понял, что от него хотят, и открыл свой рот, давая проникнуть языку Тобио в рот Шоуё. Медленно переплетая языки друг друга, они начали познавать вкусы: от Хинаты исходил запах клубничной пасты, а Кагеяма давал приятных запах сладкой мяты. И всё это сочеталось так хорошо, что отрываться друг от друга не хотелось; они прижались друг к другу так, насколько это вообще было возможно, и целовались, целовались, пока не начали задыхаться, а когда отрывались на то, чтобы глотнуть немного воздуха, переплетали языки снова. Кагеяма чувствовал, как было хорошо, чувствовал, что это то, что он хотел и мечтал. Даже если их поцелуй вышел неловким и неумелым, это был самый лучший поцелуй в их жизни; его хотелось повторить множество раз, чтобы никогда не забыть, хотелось целоваться каждый день, чтобы познавать друг друга, им хотелось любить каждый момент, проведённый рядом. Тобио взял Хинату на руки, продолжая того целовать, но от такого действия Хината сам разорвал поцелуй: было очень... сладко, но действие темноволосого заставило покраснеть ещё больше. Кагеяма понимал, что всё это могло происходить слишком быстро, ведь они даже не разобрались в своих чувствах, но он чувствовал, что терпеть больше не хочется, хочется почувствовать Хинату, хочется узнать новый вкус от таких действий, чтобы вечерами вспоминать и наслаждаться; он смотрит на Хинату, молча спрашивая, можно ли продолжать то, что они сейчас делают, и он получает немое согласие в виде слабой, но точной уверенности в том, что Хината ему доверяет и всё будет хорошо. Шоуё очень боялся, для него всё было настолько новым, что хотелось на несколько минут исчезнуть вообще: такой букет эмоций переполнял его сейчас. Они медленно перенеслись в раздевалку, которая была открыта как раз для них и Кагеяма усадил Хинату за стол. Они смотрели друг на друга ещё секунд десять, пока снова не начали целоваться, только в этот момент поцелуя они начали раздевать друг друга. Было так... смущающе, но в то же время правильно и хорошо. Пришлось несколько раз отрываться друг от друга, чтобы снять футболку и шорты. Кагеяма облизнулся, когда посмотрел на пах мальчика — из под боксёров выпирал маленький бугорок. Он тепло улыбнулся этому: его мальчик признаёт его, его мальчик хочет его, и в этот вечер они наконец дополнят друг друга максимально. Кагеяма медленно спускается вниз, проводя дорожку поцелуев, начиная с шеи и заканчивая местом, где начинается полоска боксёров. Он не стесняется, он так пошло и сладко глубоко вдыхает аромат Хинаты и этот запах был тоже чудесен: он даже не сомневался в этом. Весь Хината пах, как поле самых приятных цветов на Земле, как настоящий бельгийский шоколад, как... как Хината. Хината был вкусный, приятный и такой сладкий. Кагеяме было совсем не противно прикоснуться ртом к паху мальчика через боксёры, он медленно облизывал его, исследуя и запоминая эти вкусы. Самое прекрасное здесь было это тихие стоны Хинаты, который был смущён до ужаса, но ему было так приятно, так приятно, что это не хотелось заканчивать. Стало ещё лучше, когда Тобио спустил его боксёры и взял в рот его член сразу же. Хината не сдержал громкого стона и начал подрагивать, кладя руки на макушку Тобио. Кагеяме было так... вкусно. Это было лучше дорогого шоколада или тех самых фруктов, которые так мило отдал ему Суга; и Тобио можно считать самым настоящим пошляком, но ему было всё равно. Он наслаждался каждой секундой того, как он облизывал член парня по всей длине, посасывая головку и двигая головой стремительно быстро. Он слушал стоны Хинаты, гладил его по бёдрам и несильно царапал.       – Кагеяма, а-а-ах.. пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не прекращай... так.. так хорошо. – от таких слов и стонов член Тобио болезненно пульсировал; хотелось получить какой-то отдачи тоже, но сам он был готов кончить только от того, что отсасывал Хинате. Он был вкусный, вкусный, вкусный и Тобио ничего не мог поделать со своей обсессией. Всё это действие продолжалось недолго, и Хината, вздрогнув в последний раз, сладко и протяжно застонал, кончил, прошептав имя его возлюбленного. По его виду можно сказать, что он пробежал десять километров, но он видел, что Кагеяме всё ещё нужна помощь и разрядка, поэтому он, даже не думая, привстал со стола и повернулся к парню задом.       – Т... Тобио. Я хочу этого... прямо сейчас. Пожалуйста, сделай это.. и... – рыжий был такой красный, смущённый и милый, но одновременно такой пошлый, горячий и просящий большего. – Позаботься... обо мне. Кагеяма вздрагивает от произнесённого имени во второй раз. Это было особенно приятно слушать с уст Хинаты. Тобио было приятно, что Хината был готов отдаться ему сразу же, но Кагеяме было... страшно. Страшно навредить этому солнышку, поэтому он долго сомневался, но... тяжело дышащий Шоуё просто развеял все сомнения. Он встал, удобно уложив Хинату на столе, положив его на спину. Он специально сделал Хинате такую позу, потому что ему хотелось видеть все эмоции, которые он получит от их любви. Кагеяма медленно протянул два пальца ко рту Шоуё, и парень, хоть и затормаживая, понимает, что от него хотят и открывает рот, принимая пальцы в свой рот. Он облизывает их так аккуратно, стараясь, словно от этого действия зависела его собственная жизнь, и Кагеяма снова надеялся, что не кончит от простого действия. Член так болел от того, что к нему никто не прикасался, поэтому Тобио тихо постанывал и не спускал взгляда от такого горячего парня. Пальцы были достаточно мокрые, поэтому он (к своему сожалению) вытащил их из этого прекрасного горячего рта, тихо вздыхая и прикусывая губы. Он наклонился к Хинате и поцеловал его, на этот раз добавив страсти и разгоряченности этому поцелую, одновременно вставив один палец в сжатое колечко мышц.       – Милый, пожалуйста... расслабься. Всё будет хорошо. Ты же мне веришь? – Кагеяма оторвался от поцелуев, тихо прошептав эти слова на ушко. Он начал покусывать его мочку уха, рассасывать, всё больше узнавая новые вкусы парня и искренне наслаждался этим.       Все эти ласки дали Шоуё расслабиться, поэтому он принял, хоть и болезненно, палец Тобио, тихо постанывая от боли. Он был настолько смущён, потому что никогда даже не думал о том, что внутри него может оказаться что-то... что-то вроде этого... Кагеяма медленно двигал пальцем, растягивая мышцы, настолько медленно, чтобы Хината привыкнул к нему. Он снова его целует и добавляет второй палец спустя несколько минут, слыша тихое мычание со стороны солнышка; он знает, что сейчас ему не особо комфортно, но он верит, что скоро Хината получит удовольствие. И он тоже, хоть думал он о себе в последнюю очередь. Пальцы, которые были внутри, он сделал в виде ножниц, всё больше растягивая парня и давая тому привыкнуть. Хината начал постанывать ещё громче, получая хоть какое-то сомнительное, но удовольствие от собственных мыслей: «Пальцы Тобио во мне. Скоро... и он сам окажется во мне... мне нужно перетерпеть эту боль ради того, чтобы ему было... хорошо». Тобио очень долго растягивал Хинату, он хотел, чтобы его первый раз был минимально болезненным, поэтому подходил к этому процессу со всей любовью и нежностью, которыми он мог обладать. Когда Хината начал дрожать и тихо просить ещё, Кагеяма добавил третий палец. Он знал, что по ширине его член будет меньше трёх пальцев, но он всё равно хотел, чтобы Шоуё не чувствовал боли, когда тот войдёт в него. Для Хинаты всё это было как вечность, и он уже смирился с мыслью, что от секса с мужчиной удовольствия пассиву получить невозможно; только сладкие мысли заставляли его хотеть Тобио. Когда Хинате в один толчок пальцев пробежала искра удовольствия, он не поверил и протяжно застонал: это чувство он чувствовал впервые. Было... необычно. И хорошо. Кагеяма увидел ту самую искру и снова сделал толчок своей рукой в ту точку, на которую был нацелен; и снова увидел то удивление от того, что было хорошо. Парень победно улыбнулся. Всё хорошо, теперь всё хорошо. Он медленно вынул пальцы, услышав тихое мычание, но Тобио только тихо посмеялся и снова поцеловал Хинату.       – Шоуё. – одно слово, которое заставило дрожать Хинату от произнесенного имени, и именно в этот момент Кагеяма вошёл в него, заполнив всю пустоту, которая присутствовала в этот момент. Хината громко застонал через поцелуй, получив целую бурю эмоций. Было больно, было хорошо, и так... незабываемо. Он вдруг снова понял, что делает это с Кагеямой и из глаз появилось несколько слезинок. Кагеяма в испуге оторвался от его лица и остановился; молча спрашивая, всё ли хорошо?; а парень просто улыбнулся и кивнул. Всё хорошо, Кагеяма. Он хочет этого. Кагеяма слизал капли слёз с глаз его любимого и начал медленно двигаться. Долгожданное прикосновение к члену заставило его громко застонать и прикусить губу до крови, но было так хорошо, что он даже ничего не почувствовал. Тобио взял за руки Хинату и скрестил их вместе; они смотрели друг на друга и двигались в такт, доверяли друг другу, хотели друг друга, всё ещё исследуя друг друга и познавая. Это не могло продолжаться долго, потому что Кагеяма слишком долго не прикасался к себе, поэтому он расцепил одну руку и взял ею член парня, начиная двигать в такт собственных движений. Они стонали, смотря друг на друга, не отрываясь, поглощая, вкушая каждый взгляд и движение, они кончили одновременно, простонав имена друг друга. Кагеяма медленно и бережно вышел из Хинаты. Шоуё резко вздрогнул от непривычной заполненности и поёжился. Он так привык к этому, что уже начал чувствовать себя комфортно без него. Тобио только улыбнулся этому, крепко обняв Хинату. Всё было так, как ему хотелось. И он надеялся, что для Хинаты было также.       – Я тебя.. лю.. – Тобио вздрогнул, но не услышал законченной фразы: его солнышко заснуло. Он выглядел таким умиротворённым, что его хотелось просто обнять и не отпускать. Снова.       Он аккуратно вытер сперму с живота парня и привёл его в порядок, медленно надев боксёры и шорты обратно, делая тоже самое с собой. Аккуратно взял парня на руки, придерживая голову, чтобы она не болталась и вышел на улицу: было темно, но ветер был таким тёплым, что было хорошо. Кагеяма медленно понёс его тогда к себе домой, где уложил и лёг рядом с ним, засыпая на этот раз, зарывшись в макушку Хинаты, вновь вдыхая тот самый персик и одеколон с фруктами. Ему было хорошо. Он наконец-то разобрался в своих чувствах и понял, что стыдиться на самом деле было нечего, нужно было просто поговорить об этом с Хинатой.

***

<3 Lorde - Sober <3 Мы - Ты