Доктора с порнхаба

      Утром в четверг Тики первым открыл глаза без будильника. Снаружи уже доносились приглушенные звуки пробуждающегося города: гудки машин где-то вдали и редкий шум шин по мокрому асфальту. По стеклам бил дождь. Даже не раскрывая штор и не глядя в окно, можно было четко ощутить, какая дурацкая царила снаружи погода — в спальне было прохладно и влажно, от чего Аллен прижался к горячему телу Микка во сне, спасаясь от холода, и тихонько сопел прямо под боком.       Тики слабо улыбнулся и тихо вздохнул, легко поглаживая парня по холодному плечу. Время до подъема было для него особенным — можно было без спешки наслаждаться моментом близости. Если так и дальше пойдет, он точно заимеет привычку просыпаться ни свет ни заря.       Мужчина пролежал так еще несколько минут, глядя в потолок, пока не услышал, как кто-то маленький с помощью коготков взбирается к нему по одеялу. Добравшись до Тики, Малыш забавно ткнулся маленькой мордочкой в его подбородок и громко-громко замурчал, вызывая у мужчины улыбку до ушей. Он погладил пушистого негодника по макушке и услышал вопросительное: «Мр?», словно котенок интересовался, не пора ли его покормить.       — Ладно, ладно, уже встаю, — Микк зевнул, выскальзывая из-под одеяла аккуратно, чтобы не разбудить Аллена.       Он укрыл любимого одеялом, чтобы тот не мерз, а после, придержав котенка на руках и накинув халат, мужчина ушел, взяв с собой телефон.       В гостиной был легкий бардак: на журнальном столике стояли чашки, разбросанные салфетки, открытые книги и тетради. Аллен вчера весь день готовился к зачету по анатомии, поэтому вопросы чистоты пространства вокруг волновали его в последнюю очередь. Ох уж эти студенты — все в последний момент. Тики, впрочем, бардак не волновал. По легкому беспорядку сразу было очевидно, что в этой квартире кипит жизнь, так что это было даже… уютно. Устранить последствия легко, а вот чувство, что теперь он живет не один, того стоило.       Мужчина быстро прибрался: собрал чашки, аккуратно сложил книги и тетради стопкой, убрал разбросанные салфетки, вымыл посуду и протер поверхности. Через несколько минут гостиная уже выглядела намного опрятнее. Тики покормил котов, наблюдая, как они, довольные, с готовностью набросились на корм, и принялся готовить завтрак для себя и Аллена.       Время пролетело быстро: вот уже и будильник прозвенел, и сообщения посыпались из рабочих чатов. Проверяя входящие, Тики заметил сообщение и от отца. Экран телефона высветил краткий текст: «Все в силе? Вас ждать?» Этот простой вопрос вызвал в мужчине смесь беспокойства и легкого раздражения. Черт возьми. С того самого дня тревога по поводу этой дурацкой ситуации его не отпускала, а отец, как назло, не давал никаких ответов. Что за интрига на пустом месте? Неужели Тики оставалось лишь гадать самому?       «Да, Аллен согласился, так что мы будем. Но меня удручает, что я не могу рассказать ему, что на самом деле происходит, потому что сам ни черта не знаю. Такая секретность обязательна? У меня такое чувство, что я повезу его прямиком в какую-то ловушку», — ответил Микк на сообщение.       «Тики-пон, наберись терпения. Ситуация сложная. Я обещаю, я все расскажу при личной встрече. Поверь, для меня это тоже тяжело, я переживаю не меньше тебя», — пришел ответ.       Тики старался не поддаваться тревоге, но если так продолжится дальше, он не выдержит. Может, просто ослушаться отца и найти способ все объяснить Аллену, как-то его… предупредить? Вот только… а что он собрался объяснять, когда сам был как слепой котенок? Какие-то скелеты в шкафу, семейные тайны… если подумать, дома и впрямь всегда было что-то нечисто, так что Тики даже не был слишком удивлен.       Сколько он себя помнил, в семейном поместье всегда было негласное правило: не упоминать «трагедию», поскольку, как только поднималась эта тема, между домочадцами сразу возникала могильная тишина. Микку соблюдать данное правило было проще простого, похоже, из всех членов семьи он был единственным (не считая, разве что, младших и тех, кто присоединился к семье недавно), кто вообще был не в курсе, что произошло. Он лишь изредка замечал, как шушукаются между собой остальные. Даже горничные порой перешептывались о чем-то на кухне. А вот Тики было не особо-то интересно. Но именно сейчас, когда это каким-то образом напрямую касалось Аллена, мужчина чувствовал себя до ужаса беспомощным.       «Спрошу еще раз — ему ведь ничего не угрожает? Ваша с Алленом встреча несет для него хоть какую-то опасность?» — поинтересовался он, нервно постукивая пальцами по столу.       «Бог мой, Тики-пон. Ты такого плохого мнения обо мне? Конечно же нет. Я всего лишь не хочу его заранее шокировать, вот и все. Всю ответственность я беру на себя, тебе же просто нужно делать вид, что ты ничего не знаешь. Ты ведь сможешь сделать это ради меня?»       Тики зло скрипнул зубами. «Напоминаю на всякий случай: я и так ничего не знаю», — сообщил он.       «Пока что тем лучше, Тики-пон. Эх, я скучаю по тебе. Не пропадай, будь на связи, ладно?»       «Ладно. Мне пора», — Микк смягчился и убрал телефон в карман. Было не по себе, но он постарался не думать об этом и переключиться. На духовке сработал таймер — все готово. Значит, можно ставить чайник и будить Аллена.       Через пять минут Тики тихо зашел в спальню и раздвинул занавески, впуская в комнату немного света. Он приблизился к Аллену и увидел, как любимый еще крепко спит, прижавшись к подушке и уткнувшись в нее носом — наверняка потому, что она пахла мужчиной. Наблюдая за ним, Тики замер и на какое-то мгновение перестал дышать.       Волосы юноши, казавшиеся не просто белыми, а серебристыми, чуть растрепались и мягкими прядями рассыпались по подушке. Его тонкие черты лица казались еще нежнее в утреннем свете, густые ресницы отбрасывали на усеянные бледными веснушками щеки легкие тени, а чуть приоткрытые губы трепетали от каждого выдоха. Как же этот парнишка был хорош собой… в этот момент Микк был уверен, что ни одно произведение искусства в мире не сравнится с этим видом.       Мужчина присел рядом и легонько коснулся волос парня, поглаживая его по голове.       — Доброе утро, Малыш, — прошептал он, стараясь не разбудить любимого слишком резко. — Время вставать, у тебя сегодня важный день, помнишь?       Аллен шевельнулся, тихо простонал и оторвал от подушки голову, несчастно и сонно посмотрев на мужчину одним глазом. Кажется, проводить за зубрежкой весь день, отвлекаясь только на еду, было плохой идеей. Он чувствовал себя просто невероятно паршиво. Из кровати не хотелось вылезать. Парень отвернулся, крепче обнял подушку и вздохнул с обреченностью:       — Еще пять минут… не могу я встать… — в его голосе послышались капризные нотки.       Тики тихо засмеялся, впрочем, не от веселья. «Бедняга… иногда он бывает таким беззащитным», — подумал он, искренне сочувствуя. Знал ведь, как тяжело ему дались последние дни, еще и подготовка к зачету…       Склонившись, он мягко поцеловал Аллена в висок.       — Понимаю, тяжело. Но я и без того не будил тебя до последнего, так что еще пять минут — и ты можешь не успеть нормально подготовиться к выходу. Я приготовил вкусный завтрак, может, это поможет тебе взбодриться? — мужчина принялся гладить его по плечу и спине, пытаясь придать голосу как можно больше тепла. — Давай, Малыш, поднимайся, я в тебя верю.       Аллен сделал глубокий вдох. Прикосновения Тики были приятными, расслабляющими, теплыми и заботливыми. Как тут не поддаться? Парень, тихо проворчав усталое: «Ладно», медленно поднялся в кровати.       — Мгх… — тут же он, скривившись, накрыл глаза рукой. Вот вроде спать ложился в прекрасном настроении, а просыпается почему-то как с похмелья. Голова гудела, настроение — хуже некуда. Погода дурацкая. Идти никуда не хочется. Это какой-то ужас! — Иду, уже иду… — вздохнул Уолкер и, вновь жалобно взглянув на Тики, нехотя встал и поплелся в ванную, почухивая пятую точку.       Тики с улыбкой проводил его взглядом.       — Хороший мальчик, — прошептал он, прищурившись.       Черт возьми. Он был от него без ума. Признаться, это пугало.       Пока Аллен в ванной пытался проснуться, Микк все подготовил. На столе уже стояли две чашки горячего чая, а в тарелках красовались: аппетитная яичница с идеально поджаренными краями, тонко нарезанные слайсы запеченной индейки, аккуратно разложенные кружочки помидоров, и, конечно, гора горячих тостов, румяных и хрустящих. Раньше Тики не приходилось для кого-то готовить, но сейчас был повод постараться: аромат свежего завтрака наполнил собою все вокруг, и от одного взгляда на еду уже урчало в животе. И Тики собой гордился.       — Ух ты… — восхитился Аллен, вернувшись из ванной. Все еще борясь со сном, он зевнул так широко, что заслезились глаза. — Вкусно пахнет…       — Прошу к столу, — улыбнулся Микк. — Подкрепись, и тебе полегчает.       — Спасибо, Тики… — подходя к столу, Аллен на секунду прильнул к мужчине и приветственно чмокнул любимого в губы. Лишь после этого он, чуть пошатываясь от усталости, сел напротив, готовый завтракать. — Сомневаюсь, что полегчает. Что-то у меня… вообще настроения нет. Последние дни так хорошо себя чувствовал, чуть ли не каждую минуту был счастлив с тобой, а сейчас как-то… — он поджал губы, внутренне пристыдив себя за прилив откровенности. — Ай, ну да ладно…       Вздохнув, парень взял теплый тост, смазал его мягким сливочным сыром, положил сверху помидоры и пару слайсов индейки, соорудив бутерброд, и без особого энтузиазма принялся есть, впрочем, тут же оживая на глазах — было очень вкусно!       — Малыш, ненавязчиво тебе напоминаю, что у тебя депрессия, — улыбнулся Тики, — причем многолетняя и нелеченая. Последние дни были очень насыщенными эмоционально, ты потратил много энергии, так что вполне нормально, что теперь идет спад, — он сделал паузу, позволяя словам дойти до сонного сознания Аллена, а затем продолжил: — к тому же… ты столько лет прожил один, а тут я, как снег на голову. Нелегко привыкнуть к переменам вот так сразу. Я благодарен уже тому, что тебе не хочется убежать от меня в лес. Так что ты вовсе не обязан быть счастливым все время. А с утра так вообще уровень кортизола зашкаливает, поэтому на завтрак обязательно нужно съесть что-нибудь белковое.       Уолкер задумчиво хмыкнул и слабо улыбнулся, жуя тост. В словах Тики, конечно, был смысл, нельзя же постоянно радоваться, тем более… в его, Аллена, ситуации. Похоже, Микк отличался ангельским терпением по отношению к нему. Все это и правда было в новинку, так что, пожалуй, ему бы и самому запастись терпением.       — Может, я и правда к себе слишком требователен, — согласился Аллен. — Ты прав, не все сразу. Все могут уставать… — он помолчал немного, раздумывая, а потом поднял на Тики взгляд. В его глазах мерцали насмешливые огоньки, придавая юному лицу наглое выражение. — Ты часто выглядишь уставшим. Тебе тоже стоит почаще есть что-нибудь «белковое», Тики.       Он не сразу сообразил, что только что выдал нечто настолько двусмысленное, но, услышав, как Микк поперхнулся чаем, вдруг оторопел, после чего сразу разразился громким смехом, почти до слез.       — Я-я ни на что не намекал, это случайность! — попытался оправдаться он, сильно краснея, но было поздно.       Тики ухмыльнулся, и в его глазах тоже заплясали черти.       — Нет-нет, погоди же, а ведь ты прав, Малыш! Наверно, мне стоит последовать твоему совету. Кто-то же должен быть в хорошем настроении, чтобы… — он не сдержался и, накрыв рот рукой, хохотнул раньше времени, — «поднимать» тебе боевой дух, пха-хах…       — Пф-фх! — Аллен, только-только успокоившийся, начал смеяться с новой силой, от смущения едва ли не скатываясь под стол. — Господи, какой ужас, мы отвратительные…       Тики тем временем продолжил:       — А вообще, ничто не помогает мне взбодриться лучше, чем наблюдать за твоими нелепыми утренними попытками встать с кровати. Знаешь, это такое шоу — настроение сразу поднимается, — он отхлебнул чай, выразительно смотря на парня.       — И-иди ты знаешь куда! В пень! — Аллен искренне задохнулся от возмущения. Канда тоже подкалывал его по этому поводу. — А для меня настоящее шоу — это твои попытки смешно шутить и есть китайскими палочками! — он хмыкнул, самодовольно усмехнувшись.       Он был горд, что нашел достойный ответ. Привыкнув к общению на взаимных подъебах с Кандой, он не раз убеждался, что и Тики способен остроумно ответить на колкость. Ну и что вы скажете на это, господин Микк?       — Ох, Малыш, надо же, ты меня раскусил… — Тики притворно вздохнул. — Придется признать, что я далеко не мастер китайских палочек. Но гарантирую тебе, во мне масса других достоинств. А что касается моих шуток… возможно, я просто недооценен. Как там говорят, гении часто бывают отвергнуты обществом? Наверно, с великими комиками так же? — усмехнулся он.       Аллен прыснул.       — Если ты — великий комик, то я — миллионер, — заявил он и вдруг игриво провел своей стопой по ноге Тики под столом. Парень начинал искренне наслаждаться ситуацией.       — Ага, миллионер, — Микк прищурился, почти не меняясь в лице. Надо же, он не поддался на очевидную провокацию? А ведь Аллен был бы не против быть прямо сейчас разложенным на этом самом столе… — Миллионер, который предпочитает дешевые шутки и китайские палочки. И кружевные трусы, конечно, чуть не забыл. Определенно, звучит по-богатому.       — Так! Мы не говорим об этом, — раскрасневшись и от слов Микка, и от собственных бесстыдных мыслей, Аллен пригрозил ему вилкой.       — Что ж, если у тебя появятся твои миллионы, — продолжал Тики с насмешкой, — то мне придется научиться шутить получше, чтобы радовать такого богатенького парня.       — Пф-ф, — хихикнул Аллен и запил тост чаем. — Эх, где же мои миллионы денег… — он притворно шмыгнул носом. — Лежат, наверно, ждут меня где-нибудь, а я про них ни сном, ни духом… денежки мои, денежки… — и принялся за яичницу.       — Кто знает, может, они и правда где-то ждут тебя, — пожал плечами Тики. — Было бы неплохо, согласись? — он приподнял бровь и его невыносимо красивые темные глаза затопили Аллена нежностью. — Жизнь полна неожиданностей, знаешь ли. Ну, а пока у тебя есть я и мой неиссякаемый запас тупых мемов. Это ведь тоже кое-что, верно?       Аллен закатил глаза и лукаво взглянул на мужчину. Ладно, стоит признать. На самом деле он всегда высоко ценил эти нелепые шутки.       — Тут не поспоришь.       — Рад, что ты признал, — Тики сделал последний глоток и отставил пустую чашку. С завтраком он тоже закончил. — Что ж, мне пора собираться. Надеюсь, день не будет очень суматошным… — мужчина встал, оставил посуду в мойке и отошел к дивану, чтобы начать собирать свою сумку. — Удачи тебе на зачете сегодня. Уверен, ты хорошо справишься, как всегда.       Аллен, с аппетитом доев последний кусочек, наполовину повернулся к мужчине и улыбнулся.       — Обещаю, что я тебя не подведу. А у тебя много работы сегодня? Когда тебя дома ждать? — поинтересовался он.       Мужчина задумался.       — Так сразу и не скажешь… возможно, удастся освободиться пораньше, часам к пяти, но не могу обещать.       — Ох… ну, хоть на ланч спустишься? Или я мог бы… занести тебе… не привлекая лишнего внимания, конечно, — предложил Уолкер.       Тики улыбнулся и покачал головой.       — Это очень мило с твоей стороны, но занятий в университете у меня сегодня нет… сегодня я работаю в больнице.       — А, ой, — Аллен кивнул. — Понял… и как тебе удается совмещать обе работы? — с интересом спросил он. — Это же нереально…       — Не так уж это сложно — все дело в планировании, — ответил Тики, чуть улыбнувшись. — Каждые выходные я расписываю свой график. Университетские занятия часто идут блоками, и в дни, когда у меня нет лекций или семинаров, я принимаю пациентов или обучаю будущих врачей в клинических условиях. Так что в больнице тоже работы хватает. Конечно, бывает непросто, но в нашей работе и не может быть легко.       «Он так старается, — подумал Аллен, — вот, значит, как выглядит человек, у которого есть цели в жизни? Что-то, что нравится и заставляет чувствовать себя полезным? Не то, что я, иногда мне кажется, что я просто плыву по течению…»       — Ну а ты? После зачета сразу домой? — поинтересовался Тики, застегивая сумку.       — Ох, — опомнился Уолкер. — Нет, наверно. Хочу посидеть с друзьями где-нибудь, я не очень красиво их бросил во вторник… — Аллен поджал губы. — Да и на Канду посмотреть хочу, у него сейчас непростой период. Но я постараюсь недолго. Не хочешь, кстати, присоединиться как-нибудь? Ты, конечно, знаком и с Линали, и с Кандой, но я бы уже представил тебя как моего… — он слабо покраснел и заулыбался, — ну… ты понял.       Тики слабо засмеялся. Он подошел к Аллену и приобнял его, нежно целуя в макушку.       — Звучит здорово, но… давай как-нибудь потом. Пока еще они мои студенты, мы и так играем с огнем, так что я не хотел бы быть кем-то замеченным в подобной ситуации. Представишь меня, когда закончим все дела. А пока что буду скучать и ждать твоего возвращения.       Аллен шутливо надул губки.       — Эх, а ведь неделю назад профессиональная этика не помешала тебе напиться в присутствии Линали, — хихикнул он. — Ладно. Я не буду сильно задерживаться и прибегу домой как только освобожусь. Проведем вечер вместе? — парень поднял на мужчину невинные глаза. — Фильм посмотрим, или аниме, да что угодно. Хочется расслабиться, пока есть такая возможность, а то следующая неделя обещает быть тяжелой, — на его лице вдруг промелькнула тень скорби, — во всех… смыслах.       Тики приподнял брови, обратив внимание на последнюю фразу.       — Конечно, Малыш. Эй… все будет хорошо, — он уверенно улыбнулся и любовно погладил юношу по щеке. — Я помню, что обещал тебе, и мы сходим вместе. Я буду рядом. И… уютный вечер с фильмом или аниме звучит просто идеально.       — Угу… — парень прикрыл глаза, вздохнул и улыбнулся. — Удачи тебе сегодня.       — И тебе, Малыш, — Тики наклонился и нежно чмокнул Аллена в губы, задержав поцелуй на пару секунд. — И хороших тебе посиделок. Я побежал.       Аллен растаял. Хотелось продлить этот момент, но ничего не поделаешь, время поджимало. Он на прощание крепко обнял мужчину, наслаждаясь жаром его тела даже через ткань выглаженной рубашки, и сразу же отпустил.       Уже перед самим выходом, когда Микк надел пальто, шарф и ботинки, Уолкер вдруг его окликнул:       — Тики?       — Да, Малыш? — отозвался мужчина, застегивая перед зеркалом последние пуговицы.       — Я люблю тебя, — улыбнулся, наблюдая, Аллен и подпер щеку рукой. В груди от собственных слов тут же разлилось приятное тепло. — Не забудь зонт.       — Ох, точно, — Тики обернулся и улыбнулся юноше в ответ. — Я тебя тоже люблю. До вечера! — он взял с вешалки зонт и с этими словами вышел из квартиры.       — До вечера, — тихонько вздохнул юноша и спрятал глупую улыбку, накрыв лицо ладонями.

***

      В безлюдной библиотеке, куда направились Линали и Канда, царила почти абсолютная тишина. Воздух был пропитан характерным запахом старины: в нем была смесь ароматов пыльных страниц, пожелтевших от времени, и лака, покрывающего массивные деревянные полки, уходящие под самый потолок. Мягкий свет ламп, прикрепленных к стенам, разбавлял дождливый утренний полумрак, в котором можно было на мгновение забыть, что за массивными дверями царила суета университетской жизни.       Ряды столов, покрытых зеленым сукном, в основном, пустовали. Если в обеденное время здесь обычно было много студентов, то в утренний час во время зачетной недели едва ли можно было встретить хотя бы одного. Где-то в стороне раздался едва слышный скрип колес тележки библиотекаря, но этот едва уловимый звук лишь подчеркивал окружающее спокойствие.       Канда стоял перед высоким стеллажом, задумчиво просматривая корешки книг. В руках он держал небольшую стопку уже отобранных изданий и сверялся со списком, исписанным ровным почерком Линали. Девушка же потянулась рукой к полке и сосредоточенно пробежалась пальцами по корешкам в поисках нужного названия.       — И все-таки, Канда, я не понимаю, — вздохнула она, вытащив и бегло просмотрев очередную книгу. Ей нужно было найти материал для своей курсовой, и именно поэтому она вместе с Юу пришла сюда, пока их общий друг сдавал зачет по анатомии. Однако, кажется, четко поставленная задача ее мало интересовала: донимать Канду всяческими расспросами ей нравилось куда больше. — Если тебя это так мучает, неужели не проще просто поговорить с Алленом откровенно? Ладно он, то ты ведь — взрослый человек с адекватной самооценкой, что такого в том, чтобы четко обозначить свои чувства?       Канда лишь сделался мрачнее обычного. Потянув время, словно не желая отвечать, он отложил стопку книг на ближайший стол и принялся тоже периодически выуживать книги с полок и листать их, но буквы перед глазами попросту не складывались в слова. Сегодня ему особенно не хватало концентрации.       — А ты все никак не уймешься, — негромко фыркнул он. — Вот далась тебе моя личная жизнь?       — Всего лишь беспокоюсь, — хмыкнула девушка в тон ему. — Ты видишь здесь еще кого-то, кто переживал бы за тебя?       Юу недовольно скрипнул зубами. Порой Лина прямо-таки знала, куда бить. Канда, не привыкший быть с кем-то настолько откровенным, каждый раз необъяснимо ей поддавался.       — Насчет самооценки ты поспешила с выводами. И проблема вовсе не в моих чувствах, — выдохнул он, снова испытывая неприятное ощущение, будто из него «вытягивают» что-то довольно болезненное и непонятное.       — А в чем же тогда? — Линали оторвалась от книги и внимательно посмотрела на друга.       Тот не удостоил ее ответным взглядом и просто произнес:       — Похоже, что во мне, — замечая, что девушка явно хочет сказать что-то еще, он добавил: — не хочу это обсуждать.       Канда знал: Линали искренне хотела бы помочь и ей наверняка было трудно наблюдать его нелепые душевные терзания. Тем не менее, парень ярко чувствовал, что, даже если он попытается выложить ей все, что у него на душе, подруга мало того, что окажется не способна его понять, но лишь больше запутается.       Он и сам запутался и погряз во всей этой мешанине из мыслей, бросающих его из крайности в крайность, словно в болоте. Он и сам как будто был огромной библиотекой, заполненной хаотично разбросанными книгами, и каждая из этих книг олицетворяла собой обрывки его собственных мыслей, которые все никак не могли сложиться в единое целое.       Если раньше Юу был уверен, что его чувства к Аллену вспыхнули безо всякой весомой на то причины, внезапно, как пожар от одной единственной искры, то сейчас он, напротив, начал понимать, что это был долгий, мучительный, изматывающий процесс постепенного сближения. Притом, вполне взаимный. Так кем они были друг другу все это время? Соперниками? Друзьями? Тайными воздыхателями? Или же это было и вовсе что-то другое, то, чему еще не дано название?       Он попросту не знал, как это объяснить и куда поставить себя в этой схеме. Но в одном был уверен точно: в жизни Канды Аллен занял настолько важное место, что теперь, хотя тот по факту никуда и не исчезал, его словно насильно вырвали из этого самого места, оставив зияющую пустоту. И этим пошатнули уже устоявшуюся, с таким трудом добытую стабильность, а именно к ней Канда всегда стремился. Даже мысль об этих переменах казалась ошибкой, какой-то нелепостью. Но она все равно всплывала раз за разом, словно назойливое эхо.       Линали вздохнула, захлопнула книгу и поставила ее на место, тем самым вырвав друга из своих мыслей.       — Ладно, раз ты не хочешь. Все равно я понятия не имею, как тебе помочь. Идем к отделу классической литературы, — ее голос выдавал легкую обиду, так что Канда не удержался и закатил глаза.       Но все же послушно пошел, не спрашивая, зачем ей классическая литература. Их шаги гулко отдавались в окружающей тишине. Линали шла впереди легкой походкой, не оборачиваясь, а он по привычке оставался чуть позади, держа стопку книг, хотя мысли его были далеко не здесь.       Стук клавиш за одним из столов, мимо которого они проходили, внезапно привлек его внимание. Почти автоматически Канда замедлил шаг, его взгляд скользнул к фигуре за столом. Студентка сидела к нему полубоком, сосредоточенно печатая что-то на ноутбуке. Свитер нежно-лавандового цвета слегка приоткрыл ее худые белые плечи, небрежно собранные в хвост темные волосы едва до них доставали.       Ничего особенного — так сказал себе Юу в первую же секунду. Таких студентов здесь тысячи. Но он почувствовал, как по спине пробежал холодок, а сердце вдруг болезненно сжалось и начало биться с удвоенной силой.       Он, конечно же, ее узнал.

***

      Аллен справился с нервным зачетом по анатомии на удивление быстро, идеально ответив с первого раза. Он даже не успел как следует понервничать — все далось уж больно легко. Видимо, и учиться, и жить стало гораздо проще, когда банковский счет больше не пугал до боли в желудке своим нулевым содержанием. Раньше низкая оценка, непременно приводящая к потере и без того небольшой стипендии, могла означать катастрофу, теперь — всего лишь временную досаду. Неприятно, конечно, но не смертельно.       Окрыленный чувством победы юноша с предвкушающей улыбкой сбежал вниз по лестнице. Просторный холл университета был украшен к праздникам: на стенах виднелись гирлянды и праздничные украшения, в воздухе витал запах горячего шоколада и корицы, откуда-то из буфета, где сейчас толпилась куча студентов, слышались приставучие рождественские мелодии.       У самого выхода, на фоне стеклянных дверей, серого неба и медленно кружащихся снежинок за окном, его уже ждали Линали и Канда.       — Аллен! — девушка взмахнула рукой, заметив его.       Она выглядела нарядно и элегантно в своей бежевой шелковой блузке, отлично сочетающейся с черной юбкой в пол. Струящаяся ткань легко всколыхнулась, когда в очередной раз какой-то студент открыл дверь на улицу, впуская в холл прохладный ветер. Аллен был немного удивлен, увидев ее. Вид у подруги был какой-то загадочный и довольный до неприличия, так что первым делом он захотел поинтересоваться:       — Линали, привет, — он остановился рядом и глупо улыбнулся. — Эм… что-то произошло? Что за выражение лица? — парень приподнял брови.       Девушка прищурилась, медленно переведя испытующий взгляд на стоящего рядом Канду. Тот выглядел так, будто мысленно вычеркивал себя из этой дурацкой сцены. Черная куртка застегнута до самого подбородка, руки в карманах, взгляд ледяной, тяжелый, только… на щеках странный румянец.       До этого избегающий смотреть прямо на Лину и на самого Аллена, сейчас он смерил подругу убийственным взглядом. Аллен не был полным дураком, чтобы не заметить эти гляделки. Да что там случилось, пока они были в библиотеке?! Или все дело в том, что Канда чувствует себя в присутствии Аллена… неловко?       — Нет, ничего, — пожала плечами Лина. — Совсем ничего. Как прошел зачет? Все получилось?       Аллен нахмурился.       — Ты хоть осознаешь, как подозрительно вы оба выглядите?.. — он окинул их скептическим взглядом. И, спустя несколько мгновений все еще слишком загадочной тишины, сдался, понимая, что ему никто не ответит. — Получил «отлично», так что можем идти. Привет, Канда, — он искренне улыбнулся другу. — Хорошо выглядишь, тебе уже лучше?       — Ой, Мелкий, только не начинай, — фыркнул Юу, закатив глаза. Это уже больше похоже на него. — Что ты, что Лина. С чего это вдруг вы начали носиться со мной, словно я девица, которой разбили сердце? Бесите.       Аллен поперхнулся смешком:       — Ну, ты определенно выглядишь так, словно…       Договорить ему не дали — Канда снял с плеча и всучил ему огромный и тяжелый рюкзак, доверху набитый книгами так, что он просто не закрывался.       — Заткнись, лучше понеси книги, хоть польза от тебя будет!       Рюкзак тут же потянул Аллена вниз. Парень недовольно закряхтел, пытаясь удержать этот груз.       — Что за?! Вы что, всю библиотеку туда сложили?! Зачем так много-то?       — Все вопросы вот к ней, — устало заметил Канда, кивнув в сторону Линали, и укутал шею в темно-синий шарф.       — Прости, Аллен, — улыбнулась Линали, спешно надевая пальто и перчатки. — Они правда все мне нужны! У меня масштабное исследование в курсовой, а доступ к книгам потом будет закрыт на каникулы.       Уолкер вздохнул и, несмотря на свое недовольное ворчание, улыбнулся, чувствуя невероятную гордость за себя. Как хорошо, что его собственная курсовая работа уже позади. Теперь бы еще пережить летнюю практику.       Трое друзей отправились в любимую кофейню недалеко от корпуса. Дорога заняла всего несколько минут.       Внутри помещения, около входа уже стояла нарядная елка высотой с рост человека, переливающаяся золотыми и красными огоньками гирлянд. В воздухе пахло имбирным печеньем и кофе. А из динамиков, конечно же, по кругу играли все те же рождественские композиции, которые неумолимо просачивались в мозг — Аллен уже мысленно прикинул, как будет напевать надоедливые мелодии дома, лежа на коленях любимого мужчины и залипая в сериал. Его грудь наполнилась странным трепетом… уже очень давно его не трогала рождественская атмосфера — скорее, приносила грызущую боль где-то в районе солнечного сплетения. Но сейчас все было иначе.       Юноша потянулся, устало улыбаясь, когда группа друзей, получив свои напитки, заняла столик у окна. За стеклом неспешно падал снег, укрывая деревья и крыши зданий тонким белым покрывалом. Мокрые от утреннего дождя улицы покрылись ледяной коркой, но снег, все же, был куда лучше, чем дождь и сырость.       Линали уселась напротив с игривым блеском в глазах, Канда же устроился рядом с Алленом, молчаливо глядя на суету вокруг.       — Зачетная неделя позади, — озвучила вслух Линали то, о чем думали все трое, и сделала глоток обжигающего карамельного латте. — Я так рада, господи! Умираю, как хочется просто поспать. Я не виделась с Лави уже целую вечность!       — У него тоже завал, да? — вздохнул Аллен, подперев щеку рукой.       Он бы тоже не отказался прикрыть глаза и отключиться от мира хотя бы на время. В последнее время столько всего произошло, что ему и впрямь определенно требовалась передышка, но он понимал, что расслабиться ему не дадут.       — Не то слово, он весь в работе, — Линали поджала губы. — Он даже не ночует у меня последнюю неделю. Да я даже последние сплетни ему поведать не могу!       — Сплетни? — прыснул Аллен, приподняв бровь. Почему-то разволновавшись, он задумчиво постучал ногтями по крафтовому стаканчику, до краев наполненному горячим какао и плавающими в нем зефирками. Затем прочистил горло и переспросил: — Какие еще сплетни?       — Да ясно, какие, — усмехнулся Канда, словив на себе хитрый взгляд подруги. — О тебе и о твоем профессоре, о ком же еще?       «Точно ведь, Лави еще не знает… хотя, может Тики ему уже рассказал?» — подумал Аллен и мысленно сделал себе пометку, что уточнит у мужчины позже. А пока что он с предвкушающим удовольствием зацепился за слова Канды.       — А почему сразу обо мне? — хмыкнул Аллен и нагло усмехнулся в глаза лучшему другу. — Ты тоже неплохой повод для сплетен.       Он уже хотел было начать расспрашивать Юу, почему тот такой загадочный с утра пораньше, но вовремя наткнулся взглядом на Линали, которая отчаянно замотала головой. Удивленно моргнув, парень заговорил совсем о другом:       — Долго я тебя еще прикрывать буду? Канда, бариста не осудит тебя за то, что ты пьешь ванильный какао с двойной порцией зефирок вместо брутального черного кофе, — Аллен усмехнулся, кивнув на стаканчик в руках Юу.       С этими словами под истерический смех Линали они обменялись напитками и Уолкер получил в свое распоряжение беспонтовый черный кофе с одной ложкой сахара. Канда тут же возмущенно присосался к своей инсулиновой бомбе и недовольно рыкнул:       — На что ты жалуешься? Я за твой кофе заплатил? Заплатил. Вот и пей!       Аллен отвел взгляд и хихикнул в кулак. Он вспомнил, как однажды Канда впервые при нем заказал этот «милый напиток для принцесс». Уолкер тогда не сдержал ехидного смешка, мол, кто бы мог подумать, что такому холодному на вид человеку нравятся такие сентиментально-сладкие вещи. С ним была согласна и бариста. Слишком уж воодушевившись, она переспросила с сияющей улыбкой: «О, хотите маршмеллоу в форме сердечек? Может, еще розовую присыпку добавить?» Даже Аллену эта фраза показалась слегка издевательской.       Он до сих пор помнил, как перекосило в тот момент абсолютно красное от смущения и злости лицо его друга. Еще хуже стало, когда Юу обнаружил, что на стаканчике, который ему отдали, жирным черным маркером был написан номер телефона баристы. Тот день, похоже, официально стал для него личным концом света. С тех пор он не делал такие заказы в открытую, вместо этого просил обычный черный кофе и распространял вокруг себя «ауру угрюмого самурая», совершенно не стремясь больше получать в свою сторону столь нежелательное внимание. Да, его почему-то невероятно бесило, что кто-то мог посчитать его милым. Это слишком личное.       С тех пор они и завели эту привычку меняться напитками, отойдя на расстояние от стойки. Аллена вполне устраивал обычный черный кофе, который помогал взбодриться (ещё и бесплатный!), а Канду — отсутствие многозначительных заискивающих взглядов и нелепых разговоров. Та бариста уже давным-давно уволилась, а привычка осталась до сих пор. Некоторые вещи и впрямь не меняются.       Линали, вытирая слезы смеха кончиком бумажной салфетки, внезапно строго стукнула кулаком по столу.       — Ближе к делу! Про профессора мы так и не поговорили! — она наклонилась вперед, в направлении Аллена, подперев подбородок рукой. И заулыбалась, мило моргая своими длинными ресницами. — Рассказывай. Рассказывай мне все, быстрее! С самого начала! Как вышло, что вы так быстро съехались? Я хочу знать все в мельчайших подробностях!       — Эй! — Аллен поперхнулся своим черным кофе, надеясь, что его зардевшиеся щеки останутся незаметными. — Съехались и съехались, о чем тут говорить, — не очень-то убедительно буркнул он, с поддельным интересом смотря в окно. Сердце заполошно забилось в груди, словно маленький фейерверк. Не собирался он в подробностях рассказывать все, что с ним случилось за эти дни!       — Аллен, дорогой, у тебя лицо светится, как гирлянда на елке, — девушка хихикнула все с той же игривой улыбкой.       — Вовсе нет… — Аллен опустил плечи, вздохнув. Неужели по нему так заметно, насколько он счастлив?       — Вовсе да. С тобой уже все ясно, — внезапно поддержал Лину Канда.       — Ты вообще на чьей стороне?! — возмутился Уолкер.       — На стороне здравого смысла, — пожал плечами Юу, откинувшись на спинку дивана. — И он говорит мне: ты влюблен по уши. Как подросток. Это отвратительно.       Линали заулыбалась до ушей и очень выразительно (и совсем не подозрительно, да) взглянула на Канду. Аллен закатил глаза, но не стал спорить. Вместо этого он, окончательно порозовев щеками, опустил взгляд на стаканчик несчастного кофе и несмело начал:       — Уф, ладно. В общем… там была ситуация…       Друзья невольно придвинулись ближе в ожидании. Они не сказали ни слова, пока Аллен решался. Коротко вздохнув, парень… снял белую перчатку и вытянул вперед правую руку, демонстрируя ребро ладони. На нем были видны довольно жуткие неровные порезы.       Линали слегка побледнела, а Юу и вовсе остолбенел.       — Мелкий… это что такое? — выдавил он слабым голосом.       — Сюрприз от одного постоянника, — поджал губы Аллен. — Я не хотел говорить, но…       Он действительно не хотел. Но, когда начал свой рассказ, уже не смог остановиться. Аллен в подробностях поведал друзьям о своем стремном подписчике, о том, как разбил зеркало в ванной в приступе ненависти к себе и, конечно, о том, как Тики забрал его из дома Маны. Так же он упомянул, что Микк теперь в курсе его тяжелого прошлого, и, даже несмотря на это, хочет быть с Алленом. Под конец рассказа и Канда, и Линали сидели, как в воду опущенные.       — …Вот ведь уебок, — у Юу внезапно охрип голос. Под столом он сжал руки в кулаки до такой степени, что ногти болезненно впились в ладони.       Аллен мрачно оглядел друзей и сделал еще глоток кофе. Несмотря на то, что в нем был сахар, теперь напиток казался невыносимо горьким.       — Да уж… — вздохнул он. — Потому я и не хотел эту тему поднимать. Но на самом деле ничего такого уж страшного не случилось, и я уже в порядке, — юноша убедительно улыбнулся. — Я теперь окружен заботой, как кот, да с меня пылинки сдувают! Тики… скидывает мне деньги на карту, взял на себя мои долги. Готовит мне завтрак и делает массаж. Он очень хороший… — голос Аллена вдруг сделался неуверенным и задумчивым. — Не знаю даже… заслужил ли я это все.       Канда, казалось, возмутился и хотел было что-то возразить, но вовремя прикусил язык. Они с Линали переглянулись. Заметив это, Аллен поспешил оправдаться:       — Н-не в этом смысле! То есть… просто все слишком хорошо! И слишком быстро… не могу сказать, что меня это совсем не пугает. Я не привык… что все так хорошо, — парень поджал губы и посмотрел на друзей с какой-то надеждой, хотя и сам не понимал до конца, какой именно реакции от них ждал.       — Аллен, любовь не нужно заслуживать, — вздохнула Линали. — Она либо есть, либо ее нет. Хотя тебе, конечно, сложно так просто поверить в это — ты многое пережил. У тебя и правда в жизни было мало хорошего, и ты привык ждать, что все развалится. Но хорошие вещи не обязательно недолговечны, — девушка сделала небольшую паузу. — Если уж не на Тики… ты всегда можешь, по крайней мере, положиться на нас, так ведь?       Линали взглянула на Канду, словно ожидая от него подтверждение своих слов. Тот тяжело кивнул.       Аллен тихонько вздохнул и устало накрыл глаза рукой. Он не знал, что чувствует больше: благодарность или смертельную неловкость. Ему было неудобно, что друзья так волновались за него. И уж тем более он не мог не заметить, что Канда после его рассказа явно сидит и терзается чувством вины. Хотя его-то уж точно нельзя было винить в том, что на вебкаме попался неадекват, скорее это Аллен отреагировал на ситуацию неадекватно.       И в то же время парень испытал это непередаваемое тепло в груди. Он в самом деле был везунчиком, раз встретил таких чутких и заботливых друзей.       Девушка вдруг протянула руку через стол и осторожно накрыла его пальцы, стараясь не задеть ранки на руке.       — Я далеко не эксперт в любви, но я точно знаю, что каждый заслуживает быть любимым, и ты — не исключение. Даже если ты сам пока не веришь в это, — ее голос был мягким, спокойным. — Я видела, как вас тянет друг к другу. Так что это был лишь вопрос времени, когда вы сойдетесь. Просто дай себе шанс и больше не убегай. Тебе ведь и самому больше этого не хочется.       — Да, это верно… спасибо, Линали, — Аллен улыбнулся искренне, с благодарностью.       Канда молчал, но хмыкнул что-то отдаленно похожее на одобрение. Должно быть, ему было еще более неловко, чем Уолкеру.       Линали отстранилась, сделала несколько глотков своего кофе и вдруг снова игриво заулыбалась. Это не к добру.       — А могу я спросить кое-что еще? — по странному блеску в ее глазах Аллен понял, что лучше всего было бы ответить «нет», но после сказанных в свой адрес добрых слов просто не решился.       — …Допустим? — юноша не сдержал нервный смешок.       Линали подперла подбородок кулаком, глядя на него с любопытством, и внезапно ее выдали слегка покрасневшие щеки.       — Говоришь, он делает тебе массаж? Прям… руками?       Аллен покосился на нее с подозрением.       — Ну да, руками. А чем еще? — спросил он без единой задней мысли. Зря.       — Ну… мало ли, — девушка вдруг хихикнула, — вдруг у него там нашелся для тебя какой-нибудь специальный вибромассажер…       Канда громко ударил себя по лбу.       — Лина! — Аллен взвыл, чувствуя, что его щеки и уши вспыхнули ярче, чем рождественская витрина. — Какая ты бесстыжая!       — Ой, да подумаешь! Реагируешь так, будто я не видела тебя голым, — Линали хотела притвориться обиженной, но все же не сдержала смех. Впрочем, он как-то быстро утих. — …Но теперь серьезно, Аллен, ответь на вопрос! У вас уже что-то было? — и она внезапно устремила на друга серьезный взгляд.       — Линали… — прошипел почти взбешенный Канда, явно не желающий знать эту информацию, но девушка одним коротким жестом заставила его замолчать, не сводя глаз с Аллена.       — Ты… ты говоришь о… — голос смущенного донельзя Уолкера внезапно охрип и он тщетно попытался откашляться. Его реакция говорила сама за себя.       — Я просто… — Линали вдруг и сама запнулась. — Я правда беспокоюсь. Он сильно старше, а ты ведь в тот вечер был в таком уязвимом положении… — она поджала губы, глядя на друга с искренним беспокойством так, словно… словно знала, о чем говорит. Аллена прошиб холодный пот. — Если что-то случилось, но ты не был до конца уверен или вообще не хотел… — между ее нахмуренными бровями образовалась морщинка. Договорить она не смогла. Если случилось что-то, чего Аллен не хотел, то… что?       Парень вдруг встретил ее прямой взгляд и, внутренне содрогаясь от непонятного чувства, тихо, но решительно произнес:       — Все не так. Я правда очень этого хотел, — парень вспомнил, как это было. Внезапный жар заполнил его от самой шеи до кончиков пальцев. Он был абсолютно честен. — Тики с самого начала был очень осторожен. Даже слишком. Он словно боялся меня коснуться без разрешения. Все случилось… когда я сам был уже готов. Без давления. И без спешки.       На мгновение между всеми тремя возникла звенящая, почти осязаемая тишина. Что ж, это уже было достаточно откровенно со стороны Аллена. И он точно пока что не собирался сообщать друзьям о том, что тот секс был не единственным, и уж тем более — что член у него стоит через раз из-за убитого таблетками либидо (терапевтка с понимающей улыбкой клятвенно заверила Аллена, что починит его).       Но прежде, чем закрыть эту тему, Уолкер добавил:       — Если бы он хотя бы на секунду сделал что-то, что мне не по душе, — тихо сказал он, — я бы не остался с ним.       Линали медленно кивнула, наконец отпуская напряжение, сковавшее ее незаметно для нее самой же.       — Что ж… тогда я спокойна, — улыбнулась она. — Я очень рада за тебя, Аллен. Правда. Уверена, ты встретил хорошего человека и у вас все будет прекрасно.       Уолкер кивнул и благодарно улыбнулся подруге, хотя все еще в глубине души был обеспокоен ее словами. Обеспокоен не за себя — за нее. Но прямо сейчас решил ни о чем не спрашивать, вместо этого искоса взглянул на молчаливого Канду, для которого все это, наверное, было слишком. Интересно, о чем он сейчас думает? Им бы… поговорить нормально, но как?       Вскоре ответ пришел сам собой.       — Итак, мальчики, какие у вас планы на вечер? — спросила Линали, с глухим стуком поставив на стол опустошенный стакан.       — Смотря, что ты предлагаешь, — Канда сложил руки на груди. — Если опять завалиться ко мне и по десятому кругу пересматривать ту дораму о заклинателях, то я пас. Сегодня я не в настроении.       — Ты всегда не в настроении, — одновременно ответили ему Аллен и Линали. Даже с одинаковыми, чуть насмешливыми интонациями.       Уолкер, однако, сразу же подметил с неким сочувствием:       — Но тебе и правда не стоит сейчас ничем забивать голову, Канда. Это нормально, если ты не в настроении и хочешь побыть один.       Юу поджал губы, но упрямо промолчал. Откуда Мелкому знать, что сейчас ему как раз НЕ хотелось быть одному?       А вот Линали, похоже, все понимала.       — Скажу честно, мне не нравится эта тенденция, — девушка фыркнула с недовольством. — Раньше, когда все не было так запутано, мы гораздо чаще проводили время вместе. Это нормально, что у нас всех теперь есть личная жизнь, но ведь так мы можем отдалиться друг от друга. Особенно вы двое… — она по очереди оглядела друзей и решительно выдохнула: — Короче! Мы должны собраться на посиделки. Так, чтобы пришли все. На всю ночь. Отказы не принимаются. Приготовим закуски, поиграем в настолки, посмотрим что-нибудь интересное. Мы пережили зачетную неделю, разве это не повод?       Слово «посиделки» всегда означало, что сидеть будут именно у Канды (неважно, что думал об этом сам Канда). Аллен был совсем не против собраться и провести время с друзьями в этом уютном доме, по которому он невольно начал скучать, хотя прожил там едва ли больше, чем полтора месяца. Он соскучился по Тиму. И по своим друзьям он тоже очень скучал. Сейчас, в этот совершенно новый для него жизненный период, он ощущал потребность в них даже большую, чем прежде. Приятно, что те были готовы быть с ним не только в горе, но и в радости.       — Я только за, Линали, — мягко улыбнулся парень. — Сегодняшний вечер я уже обещал Тики, но мы могли бы, наверное, собраться завтра… да и остаться на ночь у Канды я не против. Мне как раз от него к работе будет ближе, — Аллен с улыбкой посмотрел на друга. — Ты как на это смотришь?       Парень ощутил внезапное волнение, задавая этот вопрос. Интуиция подсказывала ему: завтра… что-то случится. Они смогут, наконец, без спешки поговорить и понять, что происходит. Это нужно сделать.       Юу прикрыл глаза. Послышался как будто бы раздраженный вздох, но, вопреки ему, уголки губ парня едва заметно приподнялись в подобие улыбки, хотя и слегка нервной.       — Валяйте. Жду вас завтра, но закуски, будьте добры, приносите либо готовьте сами.       — А… — Аллен уже открыл было рот.       — Нет, Мелкий, никаких бич-пакетов. Фу!       — Душнила, — хихикнул Уолкер.       Согласовав свои планы на завтрашний день, друзья еще немного погуляли и вскоре попрощались. Уолкер запоздало подумал о том, как хорошо, что никто из них не поднял тему того, что случилось во вторник. А ведь он предполагал, что Канда первым делом начнет расспрашивать его об этой сцене, и потому, ужасно боясь потерять лицо и выдать Алму, заранее пытался выдумать убедительную ложь. Врать по итогу не пришлось — это хорошо. Пришлось вместо этого слегка перетянуть на себя одеяло и выложить немного смущающей правды о себе — досадно, но не так уж плохо. А завтра он с лихвой уделит внимание Юу.       Тем не менее, Линали и Канда все-таки выглядели так, словно что-то недоговаривали. Если они и правда пытались что-то скрыть от Аллена, получалось у них из рук вон плохо — он лишь из вежливости не расспрашивал. Однако, это не означало, что ему не было любопытно.       Что же все-таки произошло в библиотеке, пока он был на зачете?

***

      По дороге домой Аллен внезапно остановился у витрины супермаркета. «Посиделки», — подумал он с легкой улыбкой. Раньше, в силу своего шаткого финансового положения, он никогда не мог себе позволить тратиться на такие «грандиозные» планы — друзья всегда проставлялись за него, будто это было само собой разумеющимся. Но теперь все изменилось. У него был Тики. Тот, кто с поразительными нежностью и вниманием заботился о нем и каждый день переводил на счет Аллена деньги, даже если сам он не собирался выходить из дома. Просто на всякий случай. Просто чтобы он знал: он может их потратить.       С этим новым, волнительно-сладким чувством Аллен зашел в магазин и наполнил корзину всем, что могло бы обрадовать его друзей: хрустящими снеками, сладостями, фруктами, даже разными сырами и напитками, о которых раньше он только мечтал. Он чувствовал себя… странно свободным. Впервые за долгое время он не считал монеты, не проверял цену дважды. Он просто делал то, что казалось правильным. Безопасность — вот, как это называлось.       И, конечно же, Аллен поймал себя на мысли, что сегодняшний вечер заслуживает не меньшего внимания. Все-таки Тики накормил его сегодня восхитительным завтраком — разве не справедливо будет позаботиться о нем этим вечером?       Юноша накупил продуктов и вернулся домой. К счастью, он не сильно задержался и пришел первым, Тики был еще на работе.       Тихо шипящая сковорода, аккуратно нарезанные овощи и идеальные ломтики мяса, поджаренные до золотистой корочки в густом, ароматном соусе, сделали свое дело. Это будет их первый романтический ужин.       Аллен выбрал самую красивую и уютную домашнюю одежду из всего, что у него было. Брызнул на себя тем легким, свежим парфюмом, что так нравился Тики.       Приглушенный золотистый свет, два уютных пледа на диване, тепло в груди и предвкушение встречи.       Когда Тики вернулся с работы, он удивленно застыл на пороге. Его встретили восхитительный аромат домашней еды, красиво сервированный стол и Аллен, пытавшийся довести всю эту красоту до идеальной картинки с немного застенчивой, но очень искренней улыбкой.       Весь вечер — от горячих блюд до жарких объятий — словно говорил: «Добро пожаловать домой. Здесь тебя любят».       И, пожалуй, с каждым днем Аллена это пугало все меньше.