По безнадёжному пути

Год спустя Но беда пришла откуда не ждали. Точнее, когда не ждали. В самом начале февраля, в первый день после каникул, Константин сорвался с пар и поехал к маме. Он вылетел из института в распахнутой куртке, на ходу вызывая скорую. — У мамы сердечный приступ. За семьдесят, проблемы с сердцем. Да всю жизнь! Диктую адрес, — и практически скороговоркой выдал адрес старой квартиры, в которой провёл всё детство и часть юности. Он гнал, почти не обращая внимание на скорость. Дверь в квартиру была открыта. Едва он вошёл, его окружила давящая тишина. Мама лежала на полу в кухне. Её лоб был весь покрыт испариной. — Костик… — совсем тихо выдохнула она, задыхаясь. Он скорее догадался, чем услышал, что она зовёт его. — Всё будет хорошо, мам, я вызвал скорую, они сейчас будут. Продержись ещё немного, умоляю тебя! — сбивчиво шептал он. Нет, нет, нет, пожалуйста, не забирай её у меня! — мысленно обращался он неизвестно к кому. — Костик… Обещай мне… Что будешь с Ри… Имя оборвалось вместе с последним выдохом. Лицо застыло гладкой маской. — Нееееет!!! — взревел он. Он осторожно коснулся её шеи. Под пальцами было неподвижно и безжизненно. Холодно. Мама умерла у него на руках. Его жизнь за мгновение сковал лёд.

***

— Я так больше не могу, Кость! — Вера холодно и зло смотрела на Константина, сощурив глаза и скрестив руки на груди. — Я не могу сидеть с тобой дома вечно. Я хочу жить дальше и работать. Мы не для того выбрали друг друга, чтобы вместе рухнуть на дно. Ты скорбишь по матери, я это понимаю и уважаю. Но так нельзя! Ты не ребёнок, чтобы я целыми днями с тобой возилась. Да, ты пережил большой удар, у тебя нет сил, но должен же быть хоть какой-то толк от твоей терапии! Мне больше не продлят отпуск по семейным обстоятельствам. Я замдиректора в этой школе, если ты не забыл! Константин лежал под одеялом — ему всё время было холодно — и слышал её как будто сквозь вату. Смотрел на неё чёрным льдом пустых остекленевших глаз. Как и на всё остальное последние две недели. Его жизнь разорвало землетрясение, срубившее под корень одну из опор и без того шаткой конструкции. Он похоронил маму и будто больше жизни потерял. Мама никогда не ругала его за его состояние (ему однажды пришлось рассказать ей о болезни) и боль. Мама бы не перестала заботиться о нём, не жалея себя. Как в детстве. Кажется, в четырнадцать он выбрал жизнь только ради маминой улыбки. Что бы сделала Рита, если бы он сейчас был с ней? Что-то подсказывало: она бы не отвернулась от него. Исходящий от неё свет исцелил бы его раненую душу. Константину вдруг безумно захотелось ощутить тепло её запястья и провести пальцем по её нулям. Почему же жена, его выбор, так отнеслась к его горю? — У меня нет сил и желания ссориться, Вер, — выдавил он. — Кроме тебя обо мне заботиться некому. Я не хочу терять тебя. — Есть кому! — выплюнула она и нахмурилась ещё сильнее, резкие морщины проступили между бровями чётче, и Константин вздрогнул. — Риточке твоей! Ты ж летал на крыльях любви и сиял как медный таз, смотреть было противно! Её угрожающий вид и желчные слова вызывали желание защитить не свой выбор, а родственную душу. — Она тут вообще ни при чём! Оставь её в покое! — огрызнулся он. — У меня никогда с ней ничего не будет! — Как же «не будет»? Сейчас, подожди… — Вера взяла с его письменного стола стопку листов, несколько из них бросила на пол. — О, нашла! «Константин Сергеевич, то прикосновение точно что-то значило…» — Она читала издевательским тоненьким голоском, и у Константина внутри всё сжалось. — «Вы тоже это ощутили, я уверена!» Или вот, ещё лучше! «За эти два с лишним года вы стали моим миром и путеводной звездой. Позвольте мне хоть что-то значить в вашей жизни! Умоляю: не отворачивайтесь от меня!» Что ты теперь… Не дав ей договорить, он отвесил ей звонкую пощёчину. Удивительно, ему потребовалась секунда, чтобы встать с кровати. Вчера на это ушёл целый день. — Какого хрена ты лезла в это? Это моё! — Константин тяжело дышал, раздувая ноздри, в крови закипала ярость — порождение десятков лет боли и обид. — Я хочу развод! — Прекрасно! — прошипела Вера, потирая щёку. — Давно пора! Внезапно он ощутил прилив сил. Ещё одна опора его жизни взорвалась, но он… уцелел. На следующий день он добрался до психотерапевта и с порога заявил: — Выпишите мне лошадиную дозу антидепрессантов. Мне ещё жить эту дерьмовую жизнь. Если только Рита ещё хочет быть её частью… Он даст ей шанс. Не потому, что это последнее желание его мамы. А потому, что сам этого хочет. *** По взгляду Риты Константин сразу догадался, что она пришла поговорить не о дипломе. Казалось, она боролась с желанием заплакать. Да, на него без слёз сейчас не взглянешь: прибавилось седых волос, щёки ввалились, глаза красные. Он закрыл за ней дверь на щеколду. Как завкафедрой, мог позволить себе роскошь разговора наедине. Рита попросила уделить ей пять минут. Глаза её влажно блестели. — Вы кого-то потеряли? — выпалила она, зажмурившись. — Да, — глухо отозвался он, позволяя Рите управлять разговором. — Маму. — Мне жаль, — почти прошептала она. — Спасибо. Без неё… тяжело, — честно признался он. — Снимите часы! — внезапно попросила Рита. Он повиновался. Она подошла ближе и опустилась перед ним на колени, прямо на строгую серую юбку. Бережно обхватила его правое запястье. Константин вообще не понимал, что происходит. — Что вы… — не успел возразить он, как девичьи губы легонько коснулись шрама. Впервые за месяц ему стало тепло — Я так и знала… — обронила она себе под нос и встала. Взяла его за оба запястья и встала. — Константин Сергеевич, вы как-то сказали, что человек сам творит свою судьбу. — Выходит, иногда судьба выбирает ему более тернистый путь. — Вы свою настолько ненавидели, что чуть не оборвали навсегда. И я прошу у вас прощения за всех, кто довёл вас до этого. Прошу: перестаньте ненавидеть тех, кому не было больно! Я от вас никогда не отвернусь! Позвольте мне каждый день лечить вашу боль! — Ты — моя, а я — твоя любовь и судьба! — ответил он строчкой из известного фильма и потянулся к её губам.