(I bloom) Just for you

Чонгук впервые так сильно ощущал близость с кем-то: Юнги прижимался к нему, обнимал пальцами за шею, за плечи, наваливался всем телом, словно собирался упасть, но останавливался, когда между ними не оставалось и сантиметра свободного места. Чонгук не мог перестать его целовать, мягко и напористо, это было слишком приятно, чтобы остановиться. Юнги не отстранялся от него ни на секунду, словно прилипнув. Чон этому только рад был — боже, он бы согласился прямо сейчас, если бы ему предложили никогда не разлучаться с Юнги больше, чем на миллиметр. Он бы привык, он бы наслаждался. Впрочем, мысли его уплыли куда-то не в ту степь, а вернул обратно его Юнги, укусив легонько за щеку. Чонгук рассмеялся, обнимая его за талию крепче прежнего, и повернулся к стене, прижав старшего парня к шершавым обоям. Мин дышал громко, смеялся иногда, и продолжал трогать: плечи, спину, бедра и руки. К шее ему, похоже, нравилось прикасаться особо, а из-за холода его пальцев Чонгук почти не сдерживал стонов, быстро почувствовав, что возбудился. Кроме звуков, что издавали они сами, в доме было тихо. В этом доме жил Юнги, и, конечно же, они оба знали, что тут никого не будет сегодня. Именно поэтому спешили сюда после школы, крепко схватившись за руки. Так давно хотелось узнать друг о друге все до последнего, почувствовать друг друга так, как никогда и никого раньше. У Чонгука сводило пальцы на руках, из-за чего руки на боках своего парня он стал сжимать сильнее, а во рту набралась слюна от желания — сделать Юнги так хорошо, чтобы запомнилось. — Ты взял презервативы? — выдохнул Юнги ему в шею, когда они, пытаясь немного успокоиться и хотя бы вздохнуть, прервали поцелуи и обнимались у стены, прилипнув к друг другу намертво. Чонгук промычал в ответ, обнимая парня сильнее и наклоняясь с ним в сторону, пытаясь чмокнуть в шею. Старший хихикнул, оттолкнув его, и подняв взгляд, Чонгук в который раз почувствовал, как на мгновение сердце замерло вместе со всем остальным вокруг — был только Юнги, такой растрепанный и покрасневший, такой любимый. Чонгук любит его, правда, и никого он так не полюбит больше никогда, даже не собирается. Юнги — самое удивительное, что могло с ним случиться. Чонгук моргнул, понимая, что снова выпал из ситуации, а Юнги смотрит на него так понимающе, что стало даже стыдно. — А ты все купил? — Конечно, — довольно кивнул Мин, открывая дверь в свою комнату и потянув Чонгука внутрь. — Было очень стремно. Продавщица мне подмигнула, а дома — мама почти поймала, пока я пытался спрятать смазку. Чонгук хихикнул, не замечая даже, как гладит Юнги по пояснице, пока тот неловко пыхтит, смущенный воспоминанием. Мин отошел от него, порылся в ящике шкафа и достал бутылочку с дозатором. — Я не стал брать со всякими вкусами, — фыркнул он, кинув смазку на кровать. — Оказывается, выбор просто ахринеть какой огромный. Эта обычная. Чонгук решительно кивнул. Возможно, со стороны они выглядели забавно — оба, уперев руки в бока, смотрели на бутылку смазки на кровати, но так, словно собирались свершить что-то сродни спасению мира. Юнги хмыкнул и весело взглянул на младшего, повернувшись: — Раздевайся. Чонгук икнул. — Прямо так сразу? — Ну, да? — Мин пожал плечами. — Мы сюда пришли, чтобы заняться сексом. «Точно», — подумал Чонгук и стянул с себя толстовку, не чувствуя и капли смущения. Толстовка небрежно упала на стул, а Чон ожидающе уставился на Юнги. Старший парень, закусив губу, стал стаскивать с себя футболку, и, когда она отправилась за толстовкой, Чонгук шагнул к нему ближе. Он почувствовал напряжение между ними, но приятное, такое тянущее, щекочущее. Целуя Юнги в голое плечо, он ощущал, как дрожат колени и как снова сводит пальцы. Юнги вздохнул от прикосновения к своей обнаженной груди, повернув голову в сторону, чтобы словить чужие губы, а после его мягко толкнули на кровать. Смотря на него под собой, раскинувшегося на постели, на отросшие темные волосы, что лезли парню в глаза, Чонгук занервничал. Но это не напугало его, не заставило захотеть остановиться. Он улыбнулся, ощущая, как колотится сердце, и навалился на своего парня, выдыхая ему в ключицы. — Теперь джинсы, — промямлил Чонгук, пока Мин зарывался пальцами в его волосы. — Сними их с меня, — почти прошептал старший, потянув Чона за волосы на затылке вверх, легонько, но чтобы Чонгук понял намек. Парень приподнялся и передвинулся на коленях к ногам Юнги. Они переглянулись — и вот так, почти не разрывая контакта, Чонгук расстегнул молнию на джинсах, чтобы затем, подняв чужие бедра, потянуть ткань вниз. Щеки его пылали: Чонгук чувствовал, как кровь пульсирует в сосудах, ему стало жарко. Страха все еще не было, и неоткуда ему было взяться — Чонгук верил Юнги, доверял ему, и знал, что Мин чувствует сейчас то же самое, что они оба хотят этого. Джинсы запутались на лодыжках, Юнги рассмеялся и присел: — Мне все за тебя делать придется, девственник? — он сам снял с себя штаны, кинув их на пол возле кровати. Чонгук закатил глаза, толкая его обратно, и встал с кровати. — Сам ты девственник, — сказал он, расстегивая ширинку. Почему-то им показалось это смешным, может, потому что оба они девственники, а может потому, что сейчас, когда все так неловко и впервые, а они на нервах, смешным казалось все. — Иди сюда, — Мин нетерпеливо потянул руки, шевеля пальцами и зазывая на кровать. Чонгук сглотнул, возвращаясь, и сразу же ответил на поцелуй. Юнги сильно обнял его за шею, чуть изгибаясь на кровати, и их почти уже совсем голые тела соприкоснулись. Мурашки пробежали по всему телу, волосы на затылке встали дыбом от таких непривычных ощущений. И не только волосы. Бедра парня непроизвольно дернулись, а руки обхватили чужие колени, разводя ноги старшего в стороны. Чон удобно устроился между, провел рукой по животу Юнги, и тут же почувствовал, как Мин закинул на него ногу, надавив пяткой на поясницу, чтобы прижать теснее. Они оба выдохнули, потершись друг о друга, и Юнги простонал. — Черт, я позорно кончу в трусы прямо сейчас! Чонгук рассмеялся на его возмущенный тон. — Ну и что? — улыбнулся он, снова двинув бедрами, и оценил смену эмоций на лице Юнги: рот парня приоткрылся, брови нахмурились, а потом он облизал губы и привлек Чонгука к себе, целуя. — Настолько я тебе нравлюсь? — игриво спросил Чон, продолжая целовать в подбородок, щеки и шею. Юнги стукнул его по плечу: — Что за тупизм, Чонгук? Может уже займемся сексом?! Чонгуку вновь пришлось отстраниться, чтобы встать и взять презервативы. И снять трусы. В этот раз щеки все же покраснели еще сильней, а румянец распространился на шею и щеки. Но Юнги тут же стянул с себя свои, так же кошмарно краснея, но смущаться вдвоем лучше, чем поодиночке. Они оба были возбуждены, довольно сильно, и Чонгук не знал, что это за странная эмоция, которую он почувствовал, впервые увидев член своего парня. Среди всего прочего побеждала неловкость. Чонгук вернулся на постель, взял презерватив и сел. Руки не особо слушались, он держал обертку и смотрел на нее, словно видя впервые. Юнги тоже сел, взяв смазку. Бутылка щелкнула, когда парень открыл её. — Пахнет странно, — поморщился он. «Что дальше-то?» — крутилось в голове Чонгука. Нет, он конечно прекрасно знал, что там дальше, но… — Стремно, — вдруг выдохнул Юнги. Чонгук поднял на него взгляд и наклонил голову в бок. Юнги улыбнулся ему, влюбленно и мягко, но виновато. Он любил эту привычку Чонгука, когда тот был в замешательстве. Но сейчас ему было стыдно перед своим парнем. Мин был уверен в себе и в Чонгуке тоже, но сейчас, когда все зашло так далеко, дальше, чем когда-либо раньше, Юнги вдруг просто почувствовал — что-то не так. Казалось, что они спешат. Не хотелось спешки, Юнги хотел, чтобы у них все было идеально. Чонгук, наверное, многого ждал от того, что они сегодня запланировали. Да что там, и сам Юнги ждал многого, но… — Да, стремно, — кивнул Чонгук. Юнги моргнул. — Может, сначала попробуем… минет? Юнги снова моргнул. — Или что? — Чонгук не понимал, о чем думает Мин, и начинал нервничать еще больше. — Может, будем целоваться, пока позорно не кончим в трусы? На мгновение они замолчали после фразы Чонгука, и стало так тихо, прямо звеняще, что Юнги рассмеялся. — Что ты смеешься-то? — Чонгук насупился, и это еще больше насмешило Юнги. Они оба голые и возбуждённые, Юнги со смазкой в руках, Чонгук — обиженный и с презервативом. Все так смущающе, неловко и смешно. — Чонгукки, — выдохнул Мин, потянувшись к Чонгуку, чтобы обнять, — я люблю тебя. Юнги этого не видел, но морщинка между бровей парня сразу же исчезла, а лицо приняло глупое мягкое выражение. — Я тебя тоже, — ответил Чонгук, хоть и не понял все еще толком, что же заставило его парня так развеселиться. — Можем попробовать минет, — согласился Мин. Он уже мысленно отругал себя, что засомневался на секунду. Кроме как идеально никак и не могло быть. Чонгук кивнул, мягко толкая Юнги, чтобы тот лег на спину, а сам двинулся дальше и улегся у него между ног. Мин же приподнялся на локтях, наблюдая за младшим, и вдруг понял, что находит это зрелище очень возбуждающим. Чонгук смотрел на его член, а потом обхватил ладонью за основание и провел рукой вверх и вниз, облизнулся, сглатывая. У Юнги в голове мыслей особо не осталось, он запрокинул голову, вдыхая полной грудью и вздрогнул, когда почувствовал мягкое горячее и влажное прикосновение языка к члену. Было приятно. «Что, если я блевану», — думал Чонгук. Он, если честно, мало знал о своем рвотном рефлексе. Решив думать о проблемах по мере их поступления, Чон обхватил головку губами. И в этот момент дверь комнаты распахнулась. Юнги дернулся, повернув голову на звук, одновременно с этим Чонгук поперхнулся, а мама Юнги, осознав ситуацию, громко и продолжительно втянула ртом воздух, и замерла с шоком на лице. Чонгук, вскрикнув, подскочил и свалился с кровати, Юнги в панике схватил подушку, чтобы прикрыться. Все это длилось не дольше пары секунд, после чего женщина развернулась и поспешила свалить как можно быстрее. Парни слышали только ее быстрые удаляющиеся шаги. — О, твою мать, нет, — прошептал Юнги, смотря на уже снова закрытую дверь и не понимая — это правда только что произошло или ему приснился самый страшный кошмар за всю историю его кошмаров? Чонгук же лежал на полу и хотел стать с ним одним целым. Лишь бы только больше никогда не существовать как человек и никогда не видеться с мамой Юнги. — Твоя мама видела меня голым, — очень несчастно произнес он. Мин кинул в него подушку. Через какое-то время, пока парни испуганно, молча одевались и собирались с духом, наступил момент, когда нужно было спуститься вниз. Как-то негласно было понятно, что им предстоит серьезный разговор с мамой Юнги. Тот уверял Чонгука, мягко и тихо ему на ушко, держа за руку, что его мама точно не отреагирует плохо, и Чонгук верил ему, но все равно было страшно. Если бы их застукали родители самого Чонгука, то, наверное, на следующий же день его отправили бы к бабушке в Пусан навсегда. Юнги продолжал держать его за руку, даже когда они спускались вниз на кухню, где мама Юнги стояла возле плиты и разливала чай по трем кружкам. Юнги усадил его за стол и сам опустился рядом, снова переплетая пальцы под столом. Исыль-щи улыбнулась им, хоть и видно было, что тоже смущенная, но Чонгук расслабился хотя бы потому, что она не злилась. — Так, что ж, — начала она, присаживаясь напротив. — Неловко. Юнги кивнул. Чонгук прочистил горло, чувствуя, как горят уши. — Как тебя зовут? — спросила женщина. Чонгук рассматривал ее и удивлялся, как они с Юнги похожи, а потому не сразу понял, что обращаются к нему, и покраснел еще сильнее. — Чонгук. — Ааа, — протянула Исыль-щи, подмигнув своему сыну. — Тот самый Чонгук. Повернувшись к Юнги, Чон увидел только ярко красные щеки старшего парня. — Ну, мне тогда и спрашивать больше нечего, кажется, что все про тебя и так знаю, — посмеялась мама Юнги, пряча улыбку за кружкой. — Юнги часто о тебе говорит. Чонгук, переняв ее настроение, так же игриво улыбнулся и повернулся к своему парню: — О, правда? — Конечно, правда, — заворчал Юнги, скрестив руки на груди. Выглядело это как: «Ну, конечно, я говорил о тебе своей маме, как я мог не говорить?!» Чонгук закусил губу, сдерживая рвущуюся наружу слишком счастливую улыбку, думая, как Юнги может быть таким милым, даже когда ворчит? — Ладно, ребята, — снова улыбнулась Исыль-щи, поднимаясь. — В следующий раз запирайте дверь. И, Юнги, помой посуду. Юнги снова заворчал, нехотя поднимаясь, словно какой-то груз удерживал его на месте. И пока он мыл посуду, будучи хорошим сыном, Чонгук прокручивал в голове этот позорный и неловкий день: первый секс не случился, их застукала мама Юнги, он сам, буквально, подавился членом, и все было ужасно смущающе, хотя теперь казалось, что даже весело. Несмотря ни на что, он любил этот день. — Хватит пялиться, — брызнул на него водой Юнги и отвернулся обратно к тарелкам, нежно улыбаясь. Чонгук рассмеялся. И, конечно же, он любил Юнги.