Пенсне для покойника

В предрассветных сумерках Маринин добрался до дома Ивана. Тот впустил нежданного гостя, вскипятил воды и обеспечил тазом, чтобы следователь мог помыться. Даже подыскал чистые свитер, куртку и брюки. — Поужинаете? — участливо спросил старик, когда чистый и переодевшийся Игорь вышел в сени. — Нет, я должен уходить. Но у меня будет к вам просьба, — ещё раз промокнув лицо полотенцем, тихо проговорил следователь. — Я слушаю! И готов! — Отдайте мне туфли, которые подарил вам тот случайный человек в «Малиновом вине». Иван заметно удивился, но задавать вопросов не стал. Подняв грязноватые туфли с пола, протянул их Маринину. — И сохраните мой плащ, пожалуйста. Он мне очень важен, но пока что я не могу взять его с собой. — Конечно, как скажете… Сунув туфли в мешок, Игорь попрятал нож и пистолеты по карманам, и покинул дом Ивана. Он брёл вдоль пригородного шоссе, поднимая руку, когда мимо неслись автомобили. Останавливаться никто не хотел и Маринин немного удивился, когда чёрная «Волга» замедлила ход. Дверь приоткрылась и следователь увидел Градова, сидящего на заднем сидении. — Игорь, ты в порядке? Я везде тебя ищу! Маринин облокотился рукой о дверцу и устало улыбнулся: — Я — лучше всех! — Ты выяснил, кто убил Нестерова? — в глазах Градова читалось беспокойство. — Да. — И кто? — напряжённо спросил мужчина. — Алексей Глинский и Владлен Арбатов. Градов откинулся на спинку сидения и потёр дрожащей ладонью лоб. После чего снова повернулся к Маринину: — Отличная работа. А теперь садись, я отвезу тебя домой. — Нет, я должен закончить всё это. Глинский и Арбатов убили его за то, что он утаскивал в притон «Малиновое вино» подростков. — Ты же понимаешь, что тебе не простят, если ты не забудешь это дело? Мой тебе совет: брось. Тебя сожрут! — Градов хлопнул себя по коленям и покачал головой, — опомнись! Ты не остановишь эту машину… — Нет, я всё закончу, — упрямо ответил следователь. — Что ж, тогда я отстраняю тебя от работы в прокуратуре. Ради тебя и твоего же блага. — Как хотите, — скрипнув зубами, Маринин развернулся и пошёл в другую сторону. «Волга» продолжила свой путь. Спустя несколько минут Игорь поймал машину и его отвезли в столицу. Платить было нечем и он сразу же честно признался, показав запачканное удостоверение. Водитель попался добрый: решил помочь человеку от чистого сердца. Оказавшись в городе, Маринин остановился у ближайшего телефонного аппарата и набрал свой домашний номер. — Алло? — тут же раздался встревоженный голос Рихбера. — Это я… Как ты там? — Где ты пропадаешь?! Я тебя потерял! — Родной, я сейчас не могу появиться: на меня охота. Я прошу тебя на время уехать к себе. Забери Чаппи. Я не хочу, чтобы тебе навредили. Обещай мне сделать это. — Х-хорошо… Когда ты вернёшься? Я хочу тебе помочь… — Знаю… А я хочу быть рядом, но сперва я должен довести своё дело до конца. Скучаю. Люблю, — на последнем слове сердце болезненно сжалось. — И я тебя люблю… Положив трубку, Маринин затерялся в рыночной толпе. Миновав рынок, он вышел к спецмагазину «Браво», единственному в Москве, где продавали зарубежную обувь, сшитую на заказ. Раньше было больше, но приближался кризис, и многие точки закрылись. — Добрый день. Скажите, на чьё имя были заказаны эти туфли, — поставив обувь на стойку продавца, Игорь показал удостоверение, и работница магазина поспешила найти нужную фамилию в амбарной книге: на подошве с внутренней стороны был указан номер изделия и марка, повтора быть не могло. Маринин рисковал, когда звонил Минаеву из очередной телефонной будки, но больше звонить было некому. Только этот человек мог выдвинуть свои полковничьи аргументы в поддержку обычного следователя Маринина. Игорь прекрасно понимал, что собранным им доказательствам не поверят. Конечно, притон закроют и всех его работников посадят, но тот могущественный человек, стоящий над этим маленьким концлагерем останется на свободе. Против него было совсем мало улик, но они были. А раз есть, то нужно бороться до самого конца. Иначе в чём смысл? Минаев не подвёл: выслушав сухое повествование Маринина, напоминающее рапорт, он сказал, что поможет. — Ты можешь на меня рассчитывать. — Спасибо. — Через три дня в прокуратуре. В восемь утра. До встречи. — Хорошо. Три дня Маринин скитался по вокзалам, прикидываясь бомжом. Ужасно хотелось жрать. И дважды за трое суток с ним поделились трапезой: один бомж на Казанском вокзале дал ему котлету с хлебом, второй на Рижском — две булки и сосиску. В назначенный день, в шесть утра, Игорь позвонил из первого попавшегося автомата Горскому. Тот приехал через полчаса и они вместе примчались в прокуратуру. Их уже ждали Минаев, двое прокуроров и Иван. Все расположились в одном из залов. Минаев потребовал пригласить Градова. Когда все собрались, Маринин встал и обратился ко всем: — Мы имеем сенсационные материалы, подтверждающие, что ООО «Малиновое вино» — не клуб отдыха, а притон, куда, словно мясо, поставляли подростков и молодых людей. За этим стояли многие люди. Я всё это опишу в своих рапортах. Хочу сообщить, что помимо сексуальных утех, над несчастными издевались: сажали на цепь, сдирали с них живьём кожу… Всё это есть на фотографиях, — Маринин взглянул на Горского. Тот встал и протянул Минаеву конверт. Полковник открыл и изменился в лице, разглядывая несчастных людей, заточённых в клетки. — Как этому клубу удалось столько лет действовать тихо и осторожно? У них была «крыша»: сильный покровитель. Это вы, товарищ Градов. Градов поперхнулся и округлил глаза: — Да ты рехнулся! Все уставились на обвинённого. — Ничуть. Это вы рехнулись, раз занимались подобной хернёй. — У тебя нет доказательств! Ты мстишь мне за то, что я отстранил тебя от работы! — покраснев от гнева, вскричал Градов и его губы задрожали, — да и я сам дал тебе это дело! Сам! — Да, вы хотели, чтобы я выяснил, кто убил ваших верных подчинённых: Дымова и Нестерова. Вы искренне считали, что после этого сможете убедить меня оставить это дело. Я отказался. Все эти три дня я был готов увидеть ваших ребят, но вы решили не пачкать руки. Или просто не нашли меня? Дымов не виделся в тот день с Нестеровым, его вы вписали как «продавца цветов», как свидетеля, чтобы в случае чего подставить его. Многоходовочка: вы сами попросили меня взяться за это дело. Умно. — Ты псих! — вскричал Градов. — Какие есть доказательства причастности?.. — с трудом вымолвил шокированный Минаев. — Когда я привёз почту в это ООО, меня увидел вот этот человек и отдал мне свои туфли. Он заходил в здание притона, — нервничая, тихо произнёс Иван и пальцем указал на Градова. — Я удивился, увидев на простом сельском жителе импортную обувь. Позже рассмотрев подошвы, понял, что это был индивидуальный заказ. У меня есть выписка из магазина, подтверждающая, что туфли выкупил товарищ Градов, — Игорь достал из кармана бумажку и бросил её на стол перед начальником вместе с мешком с туфлями. — Это ничтожно мало для обвинения. Старик мог украсть у меня туфли, — прохрипел Градов. — Не стройте из себя Золушку! — заявил Маринин и недобро ухмыльнулся. Минаев медленно поднялся, подошёл к Игорю и протянул ему руку. В глазах читалось восхищение: — Прекрасная работа! Прекрасная… — Спасибо! — пожав руку, искренне поблагодарил следователь. — Уведите товарища Градова! — взглянув на вошедших оперативников, приказал Минаев. — Гнида ты, — проходя мимо Игоря, прошептал Градов, посмотрев ему прямо в глаза. И улыбнулся.

***

На следующее утро все газеты пестрели статьями о «Малиновом вине», о чём побеспокоился Горский. Игорь сидел на кухне рядом с Мишей и медленно потягивал чай. Так уж получалось, что именно с Рихбером Маринин чувствовал себя спокойно, счастливо и попросту хорошо. Не нужно было играть, притворяться, стыдиться. Можно было просто быть собой. Таким вот помятым, с обветренными губами и волосами, пропахшими осенними ветрами. А Миша наслаждался, зацеловывая эти чуть колючие губы, прижимая к себе следователя и балдея от его тепла, его трепетного биения сердца. Был ли он с кем-нибудь так счастлив? Никогда. Да и знал ли он, что такое "счастье", пока не встретил Его?.. Рядом с Михаилом Игорь не испытывал отвращения от того, что на его руках кровь. Пусть подонков, но, всё же, кровь. Если ад существует, то, следуя религии, он окажется в нём, и всего его добрые дела, совершённые на земле, будут обесценены. Обидно. Впрочем... Маринин был далёк от метафизических размышлений и теологии. Он верил лишь в то, что добро должно быть с кулаками. Вот и вся философия... Скоро все телеканалы взорвутся от новых сенсаций, нужно немножко подождать. Минаев был профессионалом, он знал, как расколоть самый крепкий "орешек". — Ты у меня настоящий герой, — поглаживая колено Игоря, шепнул Рихбер, откладывая газету. — А ощущение, что все руки в крови… Но что поделать, жизнь такая… Ладно, к чёрту эти мысли! — Градов расколется? — Безусловно, — поставив чашку на стол, улыбнулся Маринин. — Завтра идём смотреть квартиру. На наши уже есть покупатели. Переедем быстро! Теперь ты отдыхаешь от всего этого дерьма, — обняв любимого за плечи, Миша с чувством зацеловал его волосы, пахнущие ветрами и хвойным шампунем. — Да, обязательно пойдём… Идиллию нарушил звонок в дверь. Рихбер нехотя поднялся и пошёл открывать. Маринин посмотрел на плащ, что вернул ему Иван. Улыбнулся — самая дорогая сердцу вещь. От Миши… На пороге кухни появился Горский. Игорь встал и подошёл к окну, открыл форточку: — Ты круто поработал… Что-то случилось? Александр вздрогнул и два шага подошёл к следователю. Крепко обняв его сзади, отчаянно прошептал: — Когда-нибудь я разлюблю тебя. Обещаю. С трудом оторвавшись от Маринина, Александр пулей вылетел из квартиры. Наблюдавший за этой картиной Рихбер поражённо посмотрел на входную дверь и нервно рассмеялся: — Вот же паскудник! Маринин наблюдал за тем, как начинается снегопад. Тяжело вздохнув, покачал головой: как же ему надоели эти влюблённости в свою персону. Не нужна ему была любовь публики, не нужны ему были фанаты, на славу тоже плевать. Отвернувшись от окна, он открыл холодильник, достал оттуда банку с паштетом, и принялся делать бутерброды. — Куда больше него меня волнует мой "Москвич"... Как ни странно, - изогнув бровь, произнёс он, отрываясь от готовки, и поправляя пояс своего голубого халата, — его нашли с проколотыми шинами. Придётся и этим заняться. Рихбер широко улыбнулся, наблюдая за Игорем. Ему совсем не льстила любовь к себе со стороны посторонних. Чудо... Его личное. Зазвонил телефон. Михаил пошёл отвечать. Маринин слышал, как он договаривается со Славой: тот приглашал обоих мужчин на ужин. Кац. Хороший парень. Игорь улыбнулся, сел за стол и принялся есть бутерброд, запивая его остывшим сладким чаем. Чаппи медленно вошёл на кухню, сел рядом с хозяином и склонил голову набок, наблюдая за ним. Из радиоприёмника полилась песня. Игорь замер, вслушиваясь в кроткую гитарную музыку и слова. Пел Визбор. А зима будет большая, Вот, гляди-ка, за рекой Осень тихо умирает, Машет желтою рукой. Плачут мокрые осины, Плачет дедушка Арбат, Плачет синяя Россия, И, сугробы сокрушая, Солнце брызнет по весне, А зима будет большая - Только сумерки да снег. Эта песня странным образом легла на душу, успокаивая, словно метелица, стучащая в окно в середине декабря, когда дни безбожно коротки и сини, а ты лежишь под тёплым одеялом и смотришь на тени, скачущие по побелённому потолку. Скоро начнётся зима. Красивая, холодная, снежная пора… Игорь снова подошёл к окну и закрыл глаза, хлебая холодный воздух, струящийся из форточки. Крепкие руки Рихбера легли на его грудь. Щека прижалась к макушке. Игорь положил свои руки поверх его и улыбнулся. Зима будет. Зима будет чудесной. Без сомнения.