Обезумевший

      День суда. Пока Адама придерживали, чтобы он не упал, доходя до здания, журналисты окружили его с расспросами, но Ламберт не отвечал им. Новость о том, что это настоящий Адам Ламберт мигом разлетелась по всему миру, но Адаму и его близким было не до этого совсем.       Все сидели и ждали начала заседания. Всё-таки удалось на клинику натравить всех, кому взятку не сунешь. Адам сидел и молчал, опустив голову вниз. Остальные стояли с ним рядом. — Адам, ну как ты? Ты готов? — Томми встал на корточки рядом с Адамом, заглядывая в его глаза. Он был немного напуган и напряжён. Глаза бегают, слезятся. Томми обнял его и поцеловал в щёку. — Не плач. Скоро всё закончится. Всё будет позади. Всё будет хорошо. Потерпи немного. Ты же знаешь, что за чёрной полосой обязательно будет белая. Сейчас эта чёрная полоса закончится, осталось совсем чуть-чуть. Потерпи. Держись, солнце, держись. Мы все с тобой. Мы все рядом. Мы поддержим. Не плачь — Томми гладил того по голове, крепко обняв. Ламберт немного успокоился и отстранился от гитариста, чтобы вытереть слёзы. — Адам, они там будут. Так что, будь готов. Не бойся, они до тебя не доберутся. Ты под охраной — предупредил его Дэвид. — Спасибо… — Идёмте. Все прошли в зал суда. Адам увидел тех докторов, и сразу же отвернулся, чтобы не видеть эти омерзительные рожи. Всё только начиналось, а Адам дрожал, как на экзамене. — Мистер Ламберт, прошу вас всё рассказать. Клянётесь, что будете говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды? — спросил судья. — Клянусь… — Начинайте. Адам тяжело вздохнул. Перед глазами сразу всплыли эти ужасающие картины, и по коже снова прошлась эта боль, что ему причиняли. Ламберт мельком глянул на семью и друзей. — Давай. Ты сможешь — прошептала Лейла. Адам снова вздохнул и повернулся к судье. — 7 лет назад я попал в эту клинику на лечение. Но, вместо лечения надо мной издевались… — Это как? — спросил судья. — Вам нужны подробности? — Конечно. — Хорошо. Они… — голубые глаза заблестели, он с трудом мог говорить. — Может, принести вам воды? — Нет, спасибо. — Ну ладно. Успокойтесь немного и продолжайте. — Они резали меня на живую. Раздевали догола и приковывали ремнями к столу, чтобы резать ножами, скальпелями… Потом зашивали эти раны… а потом избивали… Кидали на пол, швыряли в стену, пинали ногами по мне. Насиловали и снимали скальп с меня! В прямо смысле рвали меня на части! — вскоре Адам совсем расклеился. — Да врёт он всё! — вдруг крикнул один из докторов клиники, — Это всё наглая ложь! Мы его не знаем даже! Видим первый раз! Враньё! — Ваша честь, разрешите выложить доказательства того, что мистер Ламберт говорит правду? — с места встал доктор Мэйсон с бумагами в руках. — Разрешаю. Мэйсон подошёл к судье и дал документы. Это были результаты анализов Адама, результаты МРТ, и рентген. — О боже… Даже смотреть на это страшно… — покачал головой судья, — Ну и что вы скажете в своё оправдание? — спросил судья у докторов. Они явно начали паниковать. — Так я и думал. Вы обвиняетесь виновными! Не только в издевательствах над Адамом, но и над остальными пациентами.       Суд окончен. Справедливость восторжествовала.       Дома. Была уже глубокая ночь и все собирались спать. Адам уже и не против, чтобы с ним был Томми. — Ну, как ты? Легче? — Томми укрывал Адама, нежно поглаживая его по груди. — Да. Немного. — Вот и хорошо. — Эм… Томми… — Да? — И что мне теперь делать? — О чём ты? — Ну… Все уже узнали обо мне и клинике, в которой страдали люди… Фаны уже наверняка думают, что я шизофреник… — Успокойся. Журналисты доканывали и полицейских. Кто-то им уже рассказал правду. Ты же знаешь этих журналистов. Они любят что-либо приукрасить. — Ну, да… Думаешь, мне стоит всем рассказать об этом? — Если ты сам этого захочешь. — А что насчёт моей карьеры? — Ты уже хочешь выступать? — Томми усмехнулся. — Ну, не знаю даже. Не знаю, что мне делать дальше после всего этого. — Ну, ты можешь снова начать свою карьеру. Снова писать песни, музыку, петь перед своей аудиторией. Забудь про ту клинику, как страшный сон. Всё. Это конец. Всё позади. — Знаю. Так… Почему ты решил спасти меня? — Потому что ты мне не безразличен. Я каждый день думал о тебе. Как ты там, что с тобой, как себя чувствуешь, идёшь ли на поправку. Не мог спать спокойно. Ты очень мне дорог. Если бы не ты, кем бы я был? — Ты тоже дорог мне… Кстати, я очень давно хотел признаться тебе, но всё никак не мог. То боялся, то приступ… — В чём признаться? — В том, что ты мне нравишься… Томми не ожидал услышать это, но был приятно удивлён. Сначала «ненавижу тебя», а теперь «ты мне нравишься». — Оу… Знаешь, ты мне тоже нравишься. Мне даже кажется, что я люблю тебя… Мужчины замолчали, не решаясь, что-либо сказать друг другу. — Эм… Адам? — Что? — Я могу… Э… Можно тебя поцеловать? — Да. Конечно. Томми медленно наклонился к лицу Адама и мягко коснулся своими губами его искусанных губ. Адам поддался ему, открыв рот и впуская к себе язык Томми, что ласкал его полость. Кареглазый взял в руки его лицо, нежно поглаживая щёки. Вскоре они разорвали поцелуй, тяжело дыша. — Ладно. Уже довольно поздно. Давай спать — выдохнул Томми. — Давай. Томми улёгся рядом с Адамом, укрывая того одеялом. — Спокойной ночи, Адам… — И тебе спокойной ночи, Китти.       Томми теперь смог уснуть спокойно, зная, что его дорогой и любимый человек с ним в одной кровати. Жив и здоров.       Казалось, что прошло довольно долго, как кареглазый уснул. Вдруг он услышал истеричный крик. Рэтлифф подпрыгнул от неожиданности и включил свет. Адам сидел на кровати, тяжело дыша, будто от бега и плача в истерике. — Адам, что такое? Что случилось? Тебе приснился кошмар? — Томми начал обнимать Ламберта и вытирать слёзы, — Тише, детка, всё хорошо. Что тебе такое приснилось? Тише, родной мой… — Мне… Я… Опять эта клиника… — Адам заикался, всхлипывал. — Тебе снилась клиника с этими докторами? — Да… — Милый… Не плач. Это всего лишь сон. Просто сон. Всё кончено. Успокойся. Я рядом, я с тобой. Тебя эти ублюдки больше не тронут. Всё хорошо, сладкий.