Когда все закончилось...

      Его глаза все еще хранили в себе проблеск былых чувств к нынешней Императрице. Они хранили в себе боль уже давно разбившегося сердца, от которого осталась лишь мелкая острая крошка.        Стоя перед ней, гордо восседающей на троне, он пытался найти в этой суровой на вид юной Императрице Коуки хотя бы малейший намек на ту милую Принцессу Йону, с которой каких-то три года назад он мог вести себя развязно, неподобающе генералу Клана Ветра. Хак помнил каждую его шуточку, каждый вспыхивающий румянец на ее щеках. Помнил тот кулон, что она — его глупая Принцесса — подарила ему. Он помнил ее, но ничего не знал о ней.       Глядя на Рыжеволосую Императрицу и еще раз кланяясь ей, Громовой Зверь чувствовал себя опустошенным.       Как же Йоне хотелось сорваться с трона и обнять его! С каким огромным трудом она держала себя в руках, стараясь не заплакать. Ей нельзя. Она же Императрица. Она уже взрослая девушка. Взрослые не плачут. Ведь ее отец тоже никогда не плакал просто так. Только тогда, когда умерла ее мама.       Она едва удержалась от горестного выдоха — покойный Его Величество хотя бы улыбался. Даже тогда, когда ему было тяжело. А она лишь была маской. Пару раз подслушав разговоры подданых, Йона узнала, что у нее кто-то забрал душу! Такие слова были для нее просто открытием. Хотя, она и правда, словно потеряла где-то свою душу. Где-то рядом с ним. С ее Хаком, не рядом с этим суровым мужчиной.        Все закончилось лишь недавно. Су-Вона нагло убил его же советник, которого казнили где-то месяца три назад. Потеря Су-Вона была тяжела для Йоны, но она смирилась довольно быстро. Долго пребывать в трауре ей не дали заботы дворца.       Драконы оставались рядом с ней, не давая полностью утонуть в делах. Каждый был рад помогать своей Госпоже, на сколько это было возможно. Только с ними бывшая Принцесса начинала улыбаться. Улыбалась, но не смеялась.        Джи-Ха — великий соблазнитель всей женской половины дворца — сразу понял причину хандры Йоны. Он уже давно заметил, как она смотрела на Хака. Киджа же считал, что это все из-за большой работы, которая на нее навалилась. Шинья молча приносил ей лесные ягоды и орехи — не знал, что еще может сделать. Юн варил различные отвары для нее, а Зено помогал с государственными делами — как когда-то давно помогал Хирью.       Как ей не хватало Хака и его глупостей. Не хватало его выводящей из себя опеки, не хватало его смеха.       Им всего не хватало.       Они тосковали по бессоным ночам в палатке. Скучали по совместным тренировкам. Скучали по запаху костра. Чахли друг без друга.        Хак не видел ее вплоть до самого вечера. А так хотелось ее увидеть. Просто побыть рядом. Не говорить ни о чем — слова сейчас пусты. Хотелось вновь прикасаться к ней, подтрунивать, быть ее опорой, ее щитом.        Опершись руками на перила веранды, Сон тяжело выдохнул. Этот день выдался слишком напряженным. Воспоминания о детстве, Су-Воне и маленькой Принцессе мучили его душу. Хотя, скорей всего то, что от нее осталось.       Каким же прекрасным был тот тихий вечер, когда вся троица сидела в старой беседке. Каким прекрасным и далеким казалось это время. Время, к которому уже нет возврата.       Оглядевшись, Сон заметил в темноте маленький силуэт, который он бы ни с кем не спутал. Она тоже не спала. Тоже думала. Тоже мучилась.       Хак сделал шаг — под ногой скрипнула половица, а Императрица повернула голову в его сторону, вглядываясь в темноту ночи. Ее рука на секунду затерялась в складках одежды. Хак довольно улыбнулся — она не расставалась с его небольшим подарком.        — Кто здесь? — холодно-спокойно произнесла Йона, сжимая рукоять кинжала.        — Не стоит Ее Величеству бродить по дворцу в столь позднее время. Да еще и одной, — в голосе слышался упрек.        — Хак? Почему ты не спишь?!        Сделав еще пару шагов к ней, Сон судорожно выдохнул — на принцессе была та самая старая одежда со времен их странствий. Словно не прошли эти несколько мучительно-долгих месяцев.        — Бессонница, знаете ли. Я так и не могу привыкнуть засыпать в одиночку. А вот маленьким детишкам уже давно пора в кроватку! — Сон показывает Императрице язык, а в голове у него творится какая-то неразбериха.        Какого черта я творю?!       Йона приоткрывает рот, желая как-нибудь его осадить, но не может ничего придумать. Щеки краснеют от злости, а маленький кулачок легонько ударяет Хака в бок.        — Глупый Хак, — на губах бывшей Принцессы сияет робкая улыбка.       Ей так хочется плакать, ей так хочется смеяться. С души словно спадает огромный груз — из груди вырывается счастливый выдох. Хак все тот же. Она осталось такой же.        — Так почему же вы не спите, Принцесса Йона? — с тихим смешком спрашивает Сон, сжимая в ладони ее кулачок.        — Я это… потренироваться хотела, — прошептала Йона, убирая кинжал, а потом смущенно перебирая пояс.        — Потренироваться? — синие глаза удивленно метнулись по ее лицу, а потом хитро прищурились. — Ну, посмотрим, как вы разучились стрелять!        Рыжеволосая возмущенно пищит, на что Хак довольно ухмыляется, утягивая ее вглубь дворцового сада.        И пока весь дворец спит, не слыша ничего, сад не может уснуть. Стрелы одна за одной втыкаются в мишень, но не одна не попадает точно в «яблочко».        Йона недовольно сдувает рыжую прядь со лба, беря в руки очередную стрелу под ехидный комментарий Сона. Ей так и хочется запустить стрелу в его сторону. Для профилактики. Чтобы не отвлекал.       А Хак хитрит. Хитрит, когда она в очередной раз промахивается, чтобы подойти к ней, сделать пару колких замечаний. Йона недовольно бурчит, но все же разрешает ему немножечко помочь.        Его ладони лежат на ее руках, и обоих словно лихорадит. Хак автоматически поправляет ее, а сам думает совершенно не о мишени. Он думает о том, что стоит ему слегка наклонить голову — коснется губами ее макушки.        Он наклоняет голову, оставляя невесомый поцелуй — у Йоны дрожат руки. Стрела со свитом летит вперед и попадает точно в цель. У Принцессы слабеют пальцы — лук с глухим шелестом падает на траву.        — О, попала, — как бы между делом замечает Хак, пряча довольную усмешку в ее волосах.        — А… Ага, — кивает растерянно Йона,        Его теплое дыхание путается в ее волосах, а руки крепко прижимают к себе. Ей вырываться совсем не хочется. Хочется только того, чтобы этот миг замер. Чтобы, когда все закончится, не думать о происходящем. Не думать о Коуке. Ни о чем.        Йона льнет к нему, поднимая взгляд вверх. Хак смотрит на нее пристально. По коже бежит легкий холодок. Так хочется что-то сказать, но в голове пусто. И он молчит, когда его губы касаются осторожно ее лба.        И так тепло вдруг стало на душе, когда она, уткнувшись носом в его грудь, тихо улыбнулась. Кажется, будто именно сейчас все так, как и должно быть. Так, как надо.       Они стояли, обнявшись, и не знали, сколько уже прошло времени.       Обнимались и не знали…        Что в дворцовом саду за ними наблюдал один дракон…