Не поможешь хёну?..

— Сколько дают за убийство в состоянии аффекта? — Не знаю, — пожал плечами Тэхён, удобнее устраиваясь на диване. — В интернете посмотри, я уголовным кодексом не очень интересуюсь. — Зря… Чонгук сидел рядом с другом, откинувшись на мягкую спинку софы, и прожигал взглядом неугомонных танцоров, которые дурачились неподалёку от телевизора и определённо испытывали чьё-то терпение. И ладно Хосок на голову пришибленный, это уже выяснили, с ним всё понятно. Старшенькому больше не наливаем. Но… Чёртова Пусанская Задница, бессовестный Пак Чимин! Порнозвезда на выезде! Какого чёрта ты творишь?! Давно не испытывал все прелести покушения на изнасилование? Великовозрастный болван. И совести нет… Хнык… — Porn star dancing~~~ Закрыв лицо подушкой, Чонгук застонал. Ну всё. Если он в ближайшие двадцать четыре часа кого-нибудь не трахнет — у него сперма из ушей польётся от таких соседей! Но главное — старшим-то вообще фиолетово на тот разврат, что происходит непосредственно перед их носами. Лидер с Сокджином милуются на кресле, не обращая внимание на «помехи справа», Юнги вот уже двадцать минут как покинул их «культурное общество» и, в чём Чон не сомневался, сидел сейчас в своей студии и лобызался с их последней наградой. Фетишист, мать его. А им с Тэхёном терпи это издевательство над «невинными». И ведь если Хосок просто веселился под лёгким градусом… То Чимин словно нарочно прогибался в спине, вилял своими шикарными бёдрами в такт развратной мелодии. Наклонялся, демонстрируя свою растяжку невольным зрителям. А его взгляды через отражение телевизора… Чонгук заёрзал на месте, убирая подушку с лица на колени, чтобы прикрыть проблему. — Слушай, а может быть, поиграем, пока они заняты? — лениво предложил Тэхён, поднимая голову и подпирая её кулачком, обращая свой взгляд на макнэ. — Делать так и так нечего, а спать не хочется… — У тебя или у меня? — вздохнул Гук, через силу отрывая свой взгляд от танцоров. — И во что? — О, нет, Гук-и, ты не так меня понял, — ехидно произнёс вокалист, многозначительно приподнимая бровь и утягивая друга в сторону кухни. Чон потерял по пути подушку, но ему сейчас было как-то не до мелочей. Какого чёрта происходит? Тэхён же не в бутылочку хочет ему поиграть предложить? Они ещё год назад всё выяснили… Былая страсть угасла, отношения забыты. Они просто друзья. Так в чём дело? Достав из холодильника сок, Ким приказал макнэ найти четыре стеклянных стакана и поставить их на стол. Не понимая, что же всё-таки задумал приятель, младший подчинился. Сок… Ну и что? Апельсиновый сок, даже не алкогольный напиток. И во что играем? Проверив, чтобы везде было одинаковое количество оранжевого нектара, Тэхён залез в карман и вытащил из него упаковку каких-то таблеток. ЧТО?! — Тэхён, НЕТ! — Тэхён, да, — пропел вокалист, выкатывая таблеточный афродизиак на ладошку и обхватывая его элегантными пальчиками. — Проверим, насколько у нас удачливые хёны, ммм? Чонгук побледнел, отступая на шаг. Только не это. Мало ему того, что одна вполне себе известная бурундучья жопка не даёт ему спокойно спать ночами, так ещё и… Если он будет возбуждён… Да тут же такой кошмар начнётся! Финал «Парфюмера» отдыхает! — Тэ, прошу, не надо, это плохо кончится! — взмолился макнэ, с ужасом наблюдая за дальнейшими действиями парня. — Да давай, Чонгук-и! — ехидно хихикал Ким, бросая таблетку в один из стаканов с соком и помешивая его трубочкой. — Будет весело! Посмотрим, кто «выиграет» в этой лотерее. — Тэхён, если нас поймают… — Всё нормально, детка, — блондин хлопнул друга по плечу, весело подмигивая. — Мы просто развлечёмся… — Ты предлагаешь возбудить одного из наших танцоров? — озвучил-таки очевидное для себя макнэ, про себя отмечая, что… Не помнит, в какой стакан Тэхён подбросил таблетку! Ох, а вот это нехорошо… Совсем-совсем нехорошо! Где были его глаза в ту секунду?! Интрига никогда не была любимым чувством у младшенького. Ким причмокнул губами, вдруг отрицательно качая головой и протягивая приятелю два из четырёх стаканов, давая их в обе руки золотого донсена. — Я предлагал поиграть, Гук-и, — напомнил Тэ, беря другие стаканы и кивая брюнету на выход. — Мы тоже пьём. — ЧЕГО?! — воскликнул парень, едва не роняя сосуды с живительной влагой, предназначенной друзьям. — Эй! Я не стану в этом участвовать. — Станешь, куда ж ты денешься, — пройдя мимо, Ким игриво задел донсена бедром и пошёл по направлению к гостиной. — Ты уже идёшь как соучастник, детка, и я тебя сдам, если попробуешь отказать мне. — Великие Боги… — захныкал Чонгук, спеша следом. — Слушай, если ты так хочешь, чтобы тебя трахнул Хосок, то почему бы тебе просто не сказать ему об этом? Ты ведь тоже ему нравишься. — Дорогой, если ты так хочешь насадить Чимина на свой член, почему бы тебе не подойти к нему и не предложить переспать, а? — в тон Чону ответил Тэхён, чуть морща нос от досады. Его не часто бьют по больному, но когда это происходит — Ким начинает защищаться. Гук расстроенно вздохнул, подходя к кофейному столику в гостиной и ставя стаканы на стол. Тэхён прав, так-то. Симпатия симпатией, а вот предложить что-то большее, не будучи уверенным, что тебе не откажут и не назовут озабоченным придурком… Страшновато и неловко. — Играем, — кивнул Чонгук, садясь на своё место и поворачивая голову на никак не желающего успокоиться Хосока. Чимин зашёл в гостиную одновременно с младшими, только из другой двери, и продолжил «издеваться» над белым светом своими неугомонными бёдрами. Намджун с Сокджином уже успели куда-то пропасть… Хах, ну, вообще-то известно, куда, но не суть. Так что никто игре не помешает. А если что — упс? С кем не бывает, правда, ребята? — Хоби-хён! Чимин-ши! Не хотите соку? — спросил макнэ, закидывая ногу на ногу. Старшие отвернулись от телевизора и удивлённо взглянули на четыре стакана, над которыми «колдовал» Тэхён, вертя их, словно заправский жулик, играющий с кем-то на деньги. — О-о-о! — подпрыгнул однофамилец брюнета, хватая со стола один из сосудов и моментально осушая его на половину. — Мммм, класс. Спасибо, мальчики. А я забыл, что у нас есть сок. — Удивительно, что ты после бутылки вина не забыл, как родную мамочку зовут… — иронично промурлыкал Чимин, беря в руки другой стакан и отпивая несколько глотков. — Ты ведь совсем потреблять алкоголь не умеешь. — Я постигаю этот древний процесс постепенно, — возразил главный танцор, мотнув головой, пока Тэхён взял третий стакан и выпил его залпом, оставляя Чонгуку последний. — Не все же такие профессиональные алкоголики, как ты! — Чон Хосок! — возмущённо воскликнул Пак. — Я тебе хён! — весело отозвался мужчина, чмокая донсена в макушку, допивая сок и возвращаясь к телевизору, где на музыкальном канале уже начали транслировать очередную песенку. Чимин закатил глаза, допивая свою порцию. А Чонгук застыл со стаканом в руке, конкретно залипая на эту картину. Как запрокидывается светлая голова, как дёргается кадык. Как капельки воды с запотевшего стакана скатываются на открытую из-за полурасстёгнутой рубашки грудь хёна. В горле моментально пересохло, а состояние транса не проходило даже после того, как Чимин поставил опустевший стакан на стол и присоединился к дурачествам Хосока. Тэхён коснулся плеча макнэ, желая удостовериться, что с ним всё в норме. Подколы и издевательства, конечно, залог крепкой и долгой дружбы, но за донсена вокалист всё ж таки беспокоился. Мальчик всё чаще и чаще так подвисает. Того и гляди сорвётся совсем… — Гук-и?.. Мотнув головой, парень также залпом осушил свой стакан, убирая его на деревянную поверхность, и стёр пот со лба. Фух… какого чёрта Пак Чимин такой эстетичный? Да его посадить нужно за совращение малолетних! Чонгуку, правда, исполнилось уже двадцать, но… Это не значит, что в душе он не остался ребёнком! А перед ним тут так выгибаются. Ох, святые круассаны… Ну и кто же тот счастливец, кому выпал «сок с сюрпризом»?.. Продолжая неотрывно наблюдать за хёном, Гук начал замечать изменения в его поведении. Как парень медлит во время некоторых движений. Смахивает пот со лба. Сжимает зубы… Всё чаще и чаще касается своих полных губ… Дьявол тебя побери, чёртов Пак Чимин! — Ладно, я… Пожалуй, спать пойду… — прохрипел парень, мазанув губами по щеке уже менее энергичного Хосока, которого разморили танцы, и скрылся за поворотом. — Всем спокойной ночи! — Сладких снов, Чимин-а… — протянул Тэхён, закидывая ногу на ногу и одаривая макнэ многозначительным взглядом. Парень нахмурился. Вот и чего этот дьявол-искуситель так на него… О, нет. Нет-нет-нет! — Не пойду! — шёпотом воскликнул Чонгук, получая подзатыльник. — Да он меня убьёт! — Он тебе только спасибо скажет, — в том же тоне ответил другу блондин, указывая на дверь. — Или за ним идёшь ты, либо ему помогаю я. Донсен подпрыгнул, словно ошпаренный, и понёсся следом за танцором, оставляя Хосока с Тэхёном наедине. Ему ли не знать, что Ви в подобных вещах… В общем, на такие темы он не шутит. Сказал, что пойдёт — значит, пойдёт. Ох… По пути за старшим, уверенность парня постепенно исчезала. И когда он оказался перед самой дверью хёна… Он просто не смог её открыть. А если Чимин-и его сейчас прогонит? Чонгук ведь больше никогда не сможет ему в глаза посмотреть! Их и без того шаткой дружбе придёт конец… — Ах… Парень вздрогнул, как от удара током, и распахнул глаза, в недоумении уставляясь на дверь перед собой, за которой раздавались тихие нетерпеливые стоны. Рука сама легла на ручку двери, сжимая её с такой силой, что впору бы металлу прогнуться под столь ощутимым напором. Он даже представить себе боялся, что может происходить за деревянной преградой. Неожиданное возбуждение может и не приносить удовольствие… Ему ли не знать. Резко выдохнув, решаясь, парень вошёл в комнату, закрывая за собой дверь на замок. Будь что будет. Пусть он хоть ударит его. Но терпеть эту Пусанскую Задницу без себя внутри уже нет никаких сил! Чимин лежал на кровати, всё ещё в одежде, виляя бёдрами и проезжаясь ими по тёмной ткани постельного белья. Услышав шум со стороны двери, парень выгнулся в спине, замечая расплывчатым взглядом перевёрнутый для себя мужской силуэт… Очень хорошо знакомую, соблазнительную, подтянутую, сексуальную фигуру… — Крольчонок… — прошептал танцор, закусывая нижнюю губу и чуть приподнимая бёдра, ахая от возникшего трения в паховой области. — Мхх… Не поможешь хёну?.. Чертыхнувшись, Чонгук быстро подошёл к парню, беря его лицо в свои руки и проверяя, прежде всего, наличие трезвости и адекватности желания. Если он после об этом пожалеет — Чон себе не простит. Ведь подобное действо можно будет смело считать за недо-изнасилование! Чимин много не пил на встрече, откуда они приехали два часа назад, значит алкоголь уж точно исключается. А вот афродизиак… Или что там в сок ему подмешал Тэхён… — А хён уверен?.. — прохрипел макнэ, гулко сглатывая, когда почувствовал, как нежные руки старшего пробираются под его свободную домашнюю футболку. — Чимин-ши… — Хён уверен… — едва слышно простонал Пак, снова выгибаясь. — Гук-и, прошу тебя, пожалуйста… — Мин-и… Грудные стоны блондина действовали как удары плетью. Рыкнув, Чонгук выпустил Чимина обратно на мягкую постель, нависая сверху и впиваясь в полные сладкие губы страстным поцелуем. Таким, о каком грезил не один год. Чуть прикусив нижнюю губу Пака, Гук провёл по ней горячим языком, призывая пустить его дальше. Локтем левой руки парень опирался на кровать возле головы Чимин-и, а правая бесчинствовала по стройному хрупкому и такому желанному телу. Боже, ты есть на свете… Чимин продолжал постанывать в губы макнэ, обхватывая мальчишку за плечи и привлекая к себе вплотную. Юркий язык проскользнул в рот младшего, переплетаясь с чужим в страстном танце, таком, какого никогда не увидит ни одна сцена. Извернувшись, хён проехался своим сильным возбуждением по бедру донсена, вырывая из груди Чона очередной звериный рык. Его малыш такой дикий… И вот кому из них подсыпали возбудитель? Это ещё большой вопрос. Оторвавшись от желанного тела буквально на секунду, Гук сбросил с себя футболку и едва не разорвал на груди Чимина его белоснежную рубашку, потому что кое-кто так и не удосужился переодеться после возвращения. Выпутавшись из рукавов, Чимин перекинул донсена через себя и уселся сверху, громко ахнув от будоражащих кровь ощущений. Этот Крольчонок с ума сводит… Своей харизмой и невинностью в одном флаконе. Такой зайчик… Такой желанный зверёнок… Упав сверху на Чона, Чимин принялся усеивать его тело сильными поцелуями, после которых на особо нежных местах оставались алые пятна. — Мой Крольчонок… — страстно шептал Пак, издавая глухой стон в очередной поцелуй и призывно потираясь своим членом о чужую восставшую плоть через край джинсов. — Возьми своего хёна, малыш, возьми меня… — Ты просто проклятие моей жизни, Пак Чимин! — воскликнул Чонгук, хватая парня за горло и теперь уже подминая его под себя, грубо и резко стягивая с него штаны вместе с нижним бельём. Чёрт возьми, какой вид… И… Святые круассаны, неужели это… — Хён?.. — Хёну было одиноко… — тяжело дыша ответил Чимин, виляя бёдрами и стискивая зубы от удовольствия из-за постороннего предмета внутри себя. — Вытащи их… — И часто тебе одиноко? — чуть подрагивающими от возбуждения руками Чонгук потянул за силиконовую нить, аккуратно вынимая анальные шарики из блондина. Сперва один, потом второй… От стонов, что заполняли помещение, Чонгуку казалось, что его член сейчас порвёт ширинку к чёртовой матери! Пак Чимин, угомони свои таланты и дай спокойно тебя трахнуть! Ты и без всех этих примочек дьявольски возбуждаешь… Забрав шарики из рук донсена, Мин-и не глядя открыл прикроватную тумбочку, забросил их туда и достал лубрикант. Сев на кровати, парень затянул Чонгука на себя в новый поцелуй, расстёгивая его джинсы и через ткань боксеров массируя свободной от тюбика рукой до предела возбуждённую плоть. Кролики не рычат. Но Чонгук же не Кролик. Он человек. Над которым издевается одна бурундучья жопка. И она за это ой как поплатится. — Чимин-ши… Пак хохотнул, отбрасывая ногой свою одежду на пол и обвивая стройными ножками сильное тело макнэ. Пробежавшись пальцами по рёбрам хёна, Чонгук забрал лубрикант из рук старшего и снял с себя джинсы. Нижнее бельё заимело свойство «палатки» благодаря нетерпеливому вилянию бёдер старшего. — Если ты не прекратишь издеваться, я трахну тебя без смазки! — пригрозил Гук, выдавливая себе на пальцы холодный гель и обводя ими уже растянутую дырочку. Аккуратный член Чимина задёргался от нетерпения и старший захныкал, не перенося такое долгое ожидание. — Да хоть без неё… — стонал парень. — Я хочу тебя, Гук-и… Стиснув зубы, айдол ввёл в танцора сразу же два пальца, вырывая из груди новый страстный звук, попутно избавляясь от боксеров и располагаясь между ног блондина. Вновь вильнув бёдрами, Чимин начал самостоятельно насаживаться на длинные пальцы начинающего пианиста, растягиваясь для него ещё сильнее. — Ох, Господи… — Не зови, если он придёт — я прекращу, — ехидно предупредил Чонгук, проводя рукой по своему члену и немного сжимая раскрасневшуюся головку. — Чёрт, Мин-и… — Ну где ты?.. — захныкал Пак, прикусывая край подушки. Вытащив пальцы из растянутого прохода, Гук навис над старшим, оставляя на его губах удивительно нежный поцелуй в противовес всем предыдущим действиям. — Я здесь, хён… — просипел Чон, прижимая бедро парня к его животу и медленно входя в разгорячённое тело партнёра. Высокий стон Чимина отразился мурашками по всему телу младшего. — Я с тобой… — Гук-и… — откинувшись на подушку, Чимин продолжал покусывать край наволочки, а свободной рукой придерживаться за плечо Чонгука, несильно царапая его от нахлынувших ощущений. Ахнув, Чон вошёл в желанного хёна во всю длину, с нескрываемой гордостью отмечая, что его размер старшего более чем устраивает. Мимика не соврёт, Чимин сейчас не в том состоянии, чтобы притворяться. Воспользовавшись невероятной, как ему давно уже казалось, гибкостью Пака, макнэ закинул вторую ногу Мин-и себе на плечо, оставляя лёгкий укус на лодыжке, тут же «извиняясь» за него поцелуем и начиная двигаться, постепенно наращивая темп. Комната наполнилась пошлыми шлепками двух разгорячённых тел друг об друга. Чонгуку всегда нравилось, как сочетаются их голоса в каждой песне. Но подобный дуэт был просто крышесносен. Нетерпеливый хён… Никак свои зубки не угомонит. Такими темпами он и наволочку прокусит. — Ах! — воскликнул Чимин и распахнул глаза, почувствовав шлепок по главной своей гордости. — Чон Чонгук!.. — Займи свой рот чем-нибудь более полезным, — хохотнул донсен, прикладывая свои пальцы к раскрасневшимся от поцелуев и укусов губам. Глаза парня сверкнули вместе с новым толчком внутри себя. Заурчав, Пак обхватил два пальца партнёра губами и вобрал их в рот по самое основание, проникая между ними языком и прижимая к нёбу. Вид просто завораживал своей красотой, так, что Чонгук даже остановился на пару секунд. За это ему пришлось поплатиться очередным укусом. Зашипев, брюнет ускорился, вынимая пальцы изо рта Чимина и убирая влажную руку на напряжённый член партнёра, двигая ей в такт толчкам. Теперь у него новая религия — стоны Пак Чимина. Он же в несколько секунд может проехаться по всей гамме с каждым хроматизмом! Ну кто ещё способен на подобное? Вцепившись в свои волосы, Мин-и всхлипнул. — Я… Я почти… Чёрт, Чон Чонгууууук!.. Вид кончающего Чимина с его именем на губах стал контрольным выстрелом для макнэ. Сделав ещё несколько быстрых толчков внутрь, Чонгук излился в хёна, чуть не теряя равновесие от бурного оргазма. Такого ни с одной женщиной не испытаешь. Отдышавшись, парень вышел из Чимина, а затем лёг на него сверху, укладываясь головой на грудь и слушая быстрое-быстрое сердцебиение. Из-за спермы на плоском животике Чимина, Гук-и едва не соскользнул на бок, но всё же удержался. Нежная ладонь старшего гладила мальчишку по затылку, плечам, лопаткам, успокаивая и хваля за старания одновременно. — Хён… — мурлыкал Чонгук, обнимая танцора за тонкую талию и прижимаясь губами к бусинке коричневого соска. — Я тебя… Ты… Айщ… — Я?.. — высоко хихикнул Чимин, не открывая глаз. Нащупав одеяло рядом с собой, парень накрыл себя и своего Крольчонка мягкой тёплой тканью. Кажется, завтра он не сможет сидеть. Чёртов Чон Чонгук. — Люблю тебя… — выдохнул Чонгук и виновато поднял голову. — И Тэхён подсыпал тебе в сок какую-то штуку… В общем, я тобой воспользовался, кажется… Извини… Пак удивлённо вскинул брови вверх, а затем… Расхохотался. — О, мой маленький, — умилился блондин, подтягивая парня повыше и почти невесомо целуя его в лоб. — Маленький наивный малыш… Ты, кажется, забыл, что кроме звания твоего «бывшего парня», маленький засранец Ким Тэхён имеет ещё и статус моего лучшего друга. Ничего он мне не подсыпал. Таблетки были плацебо. Глаза донсена распахнулись. — То есть это всё был… Спектакль?! Но я же видел, как ты… Ах, шарики… Чимин снова засмеялся, но по-доброму. Ласково гладя макнэ по голове, Пак любовался своим малышом, думая, сколько же всего ему ещё предстоит узнать о жизни. — Но зачем?.. — спросил-таки Чонгук, обиженно дуя губки. Чего это его обманывают-то? Предатели все… — Затем, что я тебя тоже давно уже люблю, глупыш, — улыбнулся Мин-и, вытягивая затёкшие ноги, чтобы было удобнее валяться в кроватке. — Но мы с тобой… Оба не были в состоянии сделать первый шаг. А у нашего Тэхёна очень своеобразные способы «помочь». — Что верно — то верно, — заулыбался Чонгук, втягивая своего нового парня в очередной долгий, любовный поцелуй. — Свёл нас, а сам продолжает сохнуть по Хосоку. — Ммм… — протянул Чимин, убирая руку за голову и хитро прищуриваясь. — Он нам так помог, Гук-и… Почему бы нам не отплатить ему тем же? — Заделаемся купидонами? — нахмурил бровки золотой макнэ. — Я не буду летать по общежитию в подгузниках и стрелять в этих сумасшедших! Они быстро бегают, я не попаду. — А я бы походил перед кем-нибудь с накладными крылышками… — «невзначай» обронил блондин, проезжаясь стопой по чужой ноге туда-обратно. Взгляд Гука заметно потемнел. — Вот ты всё-таки Пусанская Задница… — прорычал младший, упираясь в промежность хёна понемногу затвердевающим членом. Пак хищно облизнулся, расплываясь в порочной улыбке и расставляя ноги в стороны. У них впереди длинная ночь, без преуменьшений. — Зато только твоя…