Better the Devil You Know

Лёгкие наполняет запах сырости, когда Чеён отпирает дверцу небольшой тумбы. Внутри совершенно пусто. Толстый слой пыли — всё, что осталось. Интересно, было ли там вообще что-то? Тяжёлый вздох слетает с её уст, когда она обращает свой взор к тетрадям на письменном столе. Сможет ли она заставить себя выучить всё? — Слушай, — девушка дёргается, испугавшись внезапного нарушения тишины. Он молча сидел здесь всё это время, но сейчас, почему-то, решил заговорить. — Что? — Чеён лениво смотрит в сторону парня, по-прежнему поражаясь его красоте и бледной, больше походящей на мрамор коже. Этот парень не просто парень, то есть, по факту, он и вовсе не парень. Можно ли его назвать заблудшей душой? Может, призраком? В любом случае, Мин Юнги ненастоящий. Он плод воображения Чеён или действительно призрак, обитающий в этом доме. Юнги рассматривает свои ладони, избегая зрительного контакта с Чеён, а потом резко переводит взгляд на большое круглое окно. Занавесок нет, подоконник с потрескавшейся краской, что давно уже выцвела на солнце, а ставни, кажется, и вовсе прогнили. Возле него страшно дышать, не то что стоять рядом. Но Юнги оно вовсе не пугает. Для него это просто окно — способ выглянуть на улицу, чтобы узнать, какое время года и не выпал ли уже снег. — Когда ты умрёшь, ты обязательно отправишься туда? — он кивает в его сторону, словно именно там находится таинственный путь до загробной жизни или, возможно, рая. — Почему спрашиваешь? Используя этот разговор в качестве оправдания, Чеён откладывает цветные маркеры, ручки и книги в сторону. Подготовка к экзаменам идёт, мягко говоря, не очень. Она просидела над конспектами и дурацкими книгами порядком трёх часов, но так ничего и не выучила. — Я хочу, чтобы после смерти ты осталась со мной. Чеён снова вздыхает, подпирая голову рукой и пробегаясь взглядом по лицу Мина. Она давно уже изучила его, запомнила каждый миллиметр, каждую эмоцию, и сейчас вполне способна понять, что он серьёзен. — Что, в этом доме? — она подавляет улыбку. Юнги задумывается ненадолго, и Чеён использует это время, чтобы перебраться на застланную кровать. Тело ноет после столь долгого заточения на неудобном стуле. — Нет, мы можем отправиться куда-нибудь. Как насчёт Испании? Я всегда хотел там побывать, — мечтательная улыбка касается губ парня. — Мне нравится и Мексика тоже, поэтому я хотел бы посетить и её. — Так в чём проблема? — Чеён падает на подушку, упираясь взглядом в потолок. — Отправляйся туда прямо сейчас. Мелкие трещинки на нём и засохшие пятна клея, на которых прежде держались звездочки, что светятся в темноте, напоминают о том, сколько лет она провела в этой комнате. В этом доме. Этот запах сырости и старости засел не только в лёгких, но и во рту, в носу, в голове, и не планирует исчезать. Даже открытое окно не сможет спасти Чеён. — Глупая ты, — юноша усмехается. — Я не хочу оставлять тебя одну, поэтому сижу здесь. К тому же, мне нравится смотреть на тебя. Ты такая забавная, когда морщишь носик, стараясь разобраться в тригонометрии. Чеён хмурится, притягивая к себе одну из маленьких подушек с цветастой наволочкой. Она смущена, но не желает показывать этого своему плоду воображения (или призраку). — Если тебе смешно, тем более уходи. Мне и без того тяжело, — девушка прикрывает лицо подушкой. — Я впервые буду сдавать экзамены. — Я тоже их сдавал когда-то... Его пустой взгляд вновь устремляется в окно. Он смотрит так долго туда, что Чеён невольно думает, что он уснул. Но разве призраки спят, ещё и с открытыми глазами? — Это не одно и то же, — она резко вскакивает с постели, но гость и не шевелится. Быстрым шагом Чеён достигает письменного стола. Это старый и поцарапанный стол, который прежде принадлежал её маме, а до неё дедушке. Он очень старый и древесина пахнет так, словно ему и впрямь больше ста лет. Может именно поэтому здесь такой запах? Если бы отец избавился от всего этого старья, если бы прекратил цепляться за воспоминания и времена, которые не вернуть, если бы он взялся за дело и если бы он выпустил Чеён за пределы этого чёртового дома не только на экзамены... Тогда этого парня здесь могло бы и не быть. — Чеён, снова думаешь, что сходишь с ума? — Юнги приподнимается со своего места и через мгновение уже оказывается перед девушкой. — Я не вымысел, поверь мне. Я воплощение души, остаток прежнего, живого меня. Холодные пальцы касаются тёплой щеки, когда он аккуратно заправляет выбившуюся прядь волос Чеён за ухо. Его прикосновения невесомые, практически неощутимые, но холодок бежит по спине. — Рано или поздно ты тоже станешь такой, — уверенно заявляет Юнги. Чеён раздражена. Она уже в который раз слышит это от него, и ей совсем не нравится думать о том, что будет после смерти. До неё ведь ещё далеко, верно? — Это вряд ли. Когда умру, просто обязана отправиться в рай, ведь я, скорее всего, даже сексом никогда не займусь. Я выйду из дома всего на несколько часов, а потом отец снова запрёт меня! — она неосознанно переходит на крик, и призрак, чтобы заставить её замолчать, внезапно целует её. Его губы холодные, но очень приятные. Прежде Чеён с таким не сталкивалась. Она не сталкивалась с обыкновенным поцелуем, что уж говорить о поцелуе с призраком... — Обещаю, что ты сможешь заняться сексом и здесь, — он аккуратно подталкивает девушку в сторону открытого окна. — Я лично могу помочь тебе с этим, а ещё с экзаменами, которые тебя так волнуют... — обманчиво сладкий голос ласкает уши Чеён, а холодные руки поглаживают хрупкие плечи, с каждым мгновением подталкивая её ближе к окну. — Это просто, займёт всего несколько секунд... Он помогает Чеён залезть на подоконник, а она, как настоящая идиотка, принимает эту его помощь. — Никакая комната, никакие экзамены и отец больше не будут удерживать тебя здесь. Мы вместе отправимся в Испанию и Мексику, и во все те места, что тебе хочется посетить. В его словах есть смысл. После долгих лет взаперти и отстранения от общества сбежать отсюда с ним будет лучшим вариантом. Да и кому нужна такая жизнь, которую и жизнью назвать стыдно? — Но как же мой папа? — голос Чеён хрипит, когда она оборачивается, взволнованно глядя на дверь. Кажется, что вот-вот она откроется и отец влетит внутрь, снимет её с подоконника и закроет окно. Позже он, может, и решётки на него поставит, превратив дом в самую настоящую тюрьму для двух людей и одного призрака. — С ним всё будет в порядке, — без тени сомнения говорит Юнги. — Но он... Мин отрицательно качает головой, прикладывая указательный палец к влажным после поцелуя губам девушки. Он не хочет больше ничего слышать. Её оправдания ничего не стоят, в принципе, как и её причины оставаться в этом мире. — Чеён, его этот дом доводит. Если уйдешь ты, он тоже уйдёт. Больше его, как и тебя, этот дом не удержит, — Юнги придерживает Чеён за талию, протягивая руку вперёд, туда, где виднеется небосвод и размазанные по небу облака. — Так и быть, первое место, которое мы посетим, я позволю выбрать тебе. Испания и Мексика подождут...

Существовал ли Юнги на самом деле? Являлся ли он лишь плодом воображения? А может он был воплощением зла, и уже не одну невинную душу погубил. Он вполне мог оказаться дьяволом. Что-то этакое проскальзывало в его взгляде, что-то таилось в лживой нежности и теплоте, что-то крылось в его сладком голосе. Что-то, что Чеён не могла разгадать, что-то, что было неподвластно ей и её изучениям…