i miss u.

Неловкость и недосказанность парили в воздухе, как пыль, которую можно увидеть только, если лучи солнца будут просачиваться через щёлку штор. И лучом солнца сейчас было — время. Время, которое тянулось слишком медленно. Хотелось, чтобы репетиция быстрее закончилось, но время, как будто специально, шло всё медленнее и медленнее. Хотя раньше, как помнил Чонин, время летело со скоростью света. Он до сих пор помнил, как быстро оно шло, когда они все вместе были в парке развлечений перед дебютом. В тот день было очень холодно, но это нисколько не портило его. Они были все вместе, улыбались, смеялись, ели то, что хотели, забыли напрочь о камерах и о том, что скоро дебют. Они были обычными подростками. Катались на аттракционах, глупо шутили и танцевали под детские песни. Но больше всего в памяти Чонина отложилось не это. А то, каким был их лидер. Он не был серьёзным, дурачился и смеялся вместе с ними. Обнимал макнэ, когда они ехали вместе в лодке, щекотал, вызывая улыбку у младшего, Бан то и дело брал его за руку, тыкал в ямочки, просил делать кучу фотографий, как будто знал, что после этого всё изменится. Но Чонин не понимал, что это был последний день, когда они были так счастливы. Он понял это только потом, когда всё пошло прямиком вниз. Ян не замечал этого сначала, ведь с остальными мемберами было всё в порядке, как и с ним, но изменения в Чане стали заметны лишь за две недели до дебюта. Он перестал смеяться. Перестал улыбаться так, как делал это раньше. Перестал делать Чонину еду в школу. Перестал будить его по утрам, встречать после занятий, не хвалил его за успехи в танцах и в пении, не помогал ему, не брал за руку, не обнимал. Да, Чан улыбался, но только на камеру или с другими мемберами. Но не с младшим. Он отдалялся и Чонин не понимает почему. Что он сделал? Ян часто задаёт этот вопрос себе. Он всплывает в его голове, каждый раз, когда смотрит на спину лидера, который за несколько дней посмотрел на него от силы три раза. И вот даже сейчас, когда до дебюта осталось пять дней, Чан продолжает вести себя так. Они всей группой репетируют их дебютную песню, прогоняют по четвёртому разу танец после передышки. Чонин танцует, чувствуя боль в мышцах, но старается не допустить ошибку. Он замечает, что Сынмин рядом ошибается и Чан ставит песню на паузу. — Сынмин, в этом моменте нужно повернутся влево, хорошо? — Чан получает от парня кивок и улыбается уголками губ. — Отлично, давайте тогда продолжим с припева. Музыка снова включается, они начинают танцевать. Всё идёт хорошо, пока Чонин, практически в самом конце не оступается и не падает на колени. Песня снова замолкает и Ян поднимается, оперевшись о руку Джисона. Чан смотрит на макнэ через отражение в зеркале и на этот раз на его лице нет ни единого намёка на улыбку. — Что ты делаешь? — голос лидера холодный и режет слух. — Хён, я не хотел и просто оступился… — Просто оступился?! — от громкого крика Чонин вздрагивает, а на глазах выступают слёзы. — А на дебютном выступлении ты тоже просто оступишься?! — Почему ты кричишь на меня? Сынмин же тоже допустил ошибку, а вчера точно также упал Хёнджин. — Не сваливай вину на других. — Я не сваливаю, я просто пытаюсь понять почему ты злишься на меня, когда другие делают тоже самое, что и я! — на этот раз на крик срывается Чонин. Ему это надоело. Надоело то, как Чан обращается с ним. — Я не понимаю, что я делаю не так? Почему ты всегда срываешься на мне?! Да, я знаю, что не так хорошо танцую и пою, но я стараюсь угнаться за вами всеми! И всем свойственно допускать ошибки, все могут упасть. Но ты продолжаешь срываться на мне! Меня это достало, я не твой мальчик для битья! Первая слеза скатывается по щеке младшего и он тут же разворачивается, и убегает из зала. Он бежит до тех пор, пока не оказывается на пожарной лестнице. А потом падает на колени, потому что он больше не в силах стоять на ногах. Чонин обнимает себя руками и сгибается пополам, продолжая беззвучно плакать, чувствуя, как внутри всё разрывается от боли.

* * *

На часах пять часов вечера, а Чонин до сих пор не ушёл с лестницы. Глаза были красные от слёз, его всего трясло от холода и хотелось есть, но пойти обратно он не может. Потому что ему стыдно и он зол на Чана. «Но ему то наверное хорошо сейчас. Я не мозолю ему глаза.» — думает Ян и через секунду дверь открывается. И тогда на пороге появляется тот из-за кого Чонин сидит на этой чёртовой лестнице несколько часов. Младший видит лидера и тут же вскакивает со своего места, и бежит вниз по лестнице, но прежде, чем он успевает пробежать один пролёт, его хватают за руку и тянут на себя. Чонин сталкивается с тёплым телом Чана и тут же отталкивает его. — Не трогай меня. — Чонин… — Бан выдыхает. — Пойдём в общежитие и поговорим. Ты же ведь замёрз. — А тебе разве не всё равно, а? Иди лучше заботься о остальных, а обо мне забудь. — Чонин, пожалуйста, хватит. — Что хватит?! Что?! Это не я начал, а ты! Это ты игнорировал меня, это ты накричал на меня, это ты обращаешься со мной, как с грязью! Это всё ты! — на глазах младшего снова появляются слёзы и он опускает голову. Ему не хочется показывать слёзы перед Чаном. Между ними повисает молчание. Чонин даже думает, что Чан ушёл, но неожиданно второй крепко обнимает его. Ян столбенеет и не понимает, что произошло, а затем начинает вырываться, но лидер не даёт ему этого сделать. И когда макнэ более или менее успокаивается, Чан начинает говорить: — Я не хотел, чтобы всё вышло так, — начинает он. — Чем был ближе день дебюта, тем больше я боялся. Боялся, что никому не понравится, боялся, что дебютная песня не оправдает ожидания фанатов. Боялся совершить ошибку. Поэтому я решил отказаться от того, что может отвлечь меня. От того, что делает меня счастливым и то на, что я могу потратить очень много времени, и не буду чувствовать, что занимаюсь чем-то бесполезным. Я решил отказаться от тебя, — Чонин окончательно замер в объятиях старшего, внимательно слушая его. — Я понял, что если стану с тобой грубым, буду игнорировать тебя и сосредоточусь на дебюте, то стану продуктивнее, буду больше стараться. По началу так и было, но потом, спустя несколько дней, я почувствовал боль где-то внутри. Я начал скучать по тебе и по твоей улыбке. По твоим сияющим глазам, смеху, тёплым рукам и тихому пению, когда ты делаешь уроки. Я видел, как тебе сложно, но продолжал игнорировать, думая, что делаю всё правильно. Но я понял, что только убивал себя и тебя. Поэтому мне нужно попросить прощения. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы искупить свою вину за всю ту боль и неудобства за то, что причинил тебе за это время. Прости меня, Чонин. Я полный придурок. Исповедь старшего закончилась, но Ян молчал. Чан уже начал опускать руки, чтобы уйти, думая, что навсегда потерял своего макнэ. Но Чонин резко обнял лидера, утыкаясь носиком ему в изгиб шеи. — Пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня больше. Ты нужен мне, хён. Руки Чана вернулись на спину младшего, прижимая его ещё ближе. Вместе с этими руками вернулись и улыбки, и смех вперемешку с шутками, а объятия вместе с поцелуями. Время летело также быстро, как раньше.