Неизвестно

      — Сара… Сара! — женский голос звучит издалека словно через толщу воды, и Сара сильней жмурится, протирая закрытые глаза. — Сара Кларк!       Сара сонно мычит в ответ, приоткрывая один глаз и поднимает голову с подлокотника деревянной скамейки школьного коридора.       — Мисс Кларк, — уже в который раз повторяет секретарша, выглядывая из-за двери кабинета приемной. — Директор освободился и готов вас принять.       — Наконец-то, — зевает в ответ Сара, спрыгивает со скамейки и поправляет школьный пиджак. — Как-то все неорганизованно тут у вас, Карен, — качает она головой, разглаживая задравшуюся юбку. — В который раз приходится ждать, — цокает она женщине, проходя мимо стола секретаря в кабинет директора.       Мисс Карен — женщина в возрасте, которая вот уже тридцать лет является секретаршей директора начальной школы и к ученикам всегда лояльна, но ученика подобной Саре встречает в первые и как бы часто она не просиживала в этом кабинете, до сих пор не может привыкнуть к ней.       — Сара, доброго дня, — улыбаясь во все тридцать два зуба, произносит пожилой мужчина, когда Сара едва пересекает порог директорского кабинета. — Прошу присаживайся, — указывает он на кресло перед своими столом. — И поделись со мной, что привело тебя сюда на этот раз?       — И тебе не хворать Айзек, — отвечает Сара, взбираясь в кресло. — Ну знаешь, все как обычно, — тяжело вздыхает она. — Я бы посоветовала тебе пересмотреть методику обучения учителей в школе. Они весьма некомпетентны.       — Мхм… — директор кивает, складывая руки на столе. — И в чем же их некомпетентность? — заинтересовано спрашивает мужчина.       — Например Линда сегодня на математике учила нас, что восемь плюс восемь равно шестнадцать.       — Ну, ответ ведь верный… — выгибает бровь директор, поправляя круглые очки на переносице.       — Да верный, и слишком очевидный, это же глупо, любой дурак знает, что восемь плюс восемь шестнадцать. Даже тридцать два умножить на двенадцать будет триста восемьдесят четыре, — цокает Сара. — Обращается с нами будто мы в детском саду.       — Школьная программа для первого класса на то и нацелена чтобы обучать вас таким очевидным вещам, но ты ведь здесь не из-за математических задач, верно? — улыбается директор, сразу переходя к делу. — Расскажешь мне почему мистер Джордж так расстроился после прочтение своего рассказа перед всем классом?       Сара невинно отводит взгляд, начиная болтать ногами и цепляется взглядом за фотографию в деревянной рамке на директорском столе.       — Как поживает Мэри? — спрашивает она, пытаясь сменить тему. — У неё ведь уже последний срок. Скоро станешь дедушкой Айзек, — улыбается Сара, снова оборачивается к директору.       — Сара, — мягко тянет мужчина, все ещё ожидая ответа на свой вопрос.       — Ты что не рад? Да, понимаю старость не радость, — последняя попытка сменить тему, но мужчина на этот раз молча начинает пристально смотреть, и Сара сдаётся.       — Но я сказала правду! — сразу начинает с оправдания она, — Кто же знал что он расплачется, на правду ведь не обижаются, — фыркает Сара. — Глупо с его стороны думать, что он сможет достать звезду с неба и подарить ее своей матери, вот я и сказала что до самой близкой к нам звездной системы альфа Центавра 4244 световых лет, это в 270 тысяч раз больше расстояния до солнца, так что его мама к тому времени уже умрет, как и он сам, — пожимает она плечами. — Это я ещё промолчала, что звёзды всего лишь образования из газово-пылевой среды водорода и гелия, излучающий свет и удерживаемый в состоянии равновесия силами собственной гравитации и внутренним давлением, в недрах которого происходят реакции термоядерного синтеза, так что вы спасибо мне должны сказать, — уверено кивает она своим словам. — Люди с внешним локусом, локализацией контроля волевого усилия, намного более склонны верить во что попало и это не оправдание в преодолении экзистенциального кризиса, — заканчивает Сара, недовольно скрещивая свои маленькие ручки на груди.       — Сара, мы ведь уже обсуждали такие темы, — мягко начинает говорит директор через пару минут молчание, пока приходит осознание всего сказанного этим ребёнком. — Нельзя говорить людям о смерти их близких, это может их очень сильно расстроить.       — Но смерть относительна, — не понимает Сара.       — Некоторым семилетним детям этого знать не обязательно, — качает головой директор. — Так что ты должна будешь извиниться перед мистером Джорджем за свои резкие высказывание.       Сара закатывает глаза, но не перечит решению директора.       — А как у тебя дела с другими предметами? — переводит тему мужчина. — Спишь на уроках? — улыбается он.       — Ага, поспишь там, — фыркает Сара. — То эта Одри вечно что-то бубнит и повторяет себе под нос, то Люк на задней парте уплетает за обе щеки свои чипсы, я советую тебе обратить внимание его родителей на это, в его возрасте и столько весить, он уже на пороге ожирения.       Директор молча слушает все замечания, которые Сара советует пересмотреть для лучшего развития школьной программы, и когда она заканчивает свой рассказ, тихо спрашивает:       — Сара, милая, напомни-ка мне почему ты со своими знаниями ещё не учишься в специальном учебном заведении для одаренных?       — Потому что мои родители платят большие деньги этой школе что бы я социализировалась в среде людей такого же возраста как я, — пожимает плечами Сара. — Это полезно для моего психосоматического развития, — отвечает она.       — Но как хороший директор, я должен направить тебя туда, где тебе смогут дать должный уровень знаний, — улыбается мужчинам.       — Ты будешь хорошим директором школы с отличными средними показателями, — улыбается Сара в ответ. — Если перестанешь думать, как избавиться от меня, и будешь придерживаться плана о моей социализации среди сверстников в отчетах моим родителям.       — Ну и как успехи? — хмыкает мужчина, откидываясь на спинку своего кресла — Уже обзавелась парочкой лучших друзей?       — Ха-ха смешно, — закатывает глаза Сара. — А ты умеешь шутить, Айзек.       — Мы ведь обсуждали что бы найти друзей, сначала надо найти общие интересы, а не осужда…       — Да знаю я! — раздраженно вскрикивает Сара, спрыгивая с кресла. — Если на меня больше нет жалоб, я пойду, — говорит она, резко разворачиваясь в сторону дверей.       Сара быстро покидает кабинет директора и пробегает мимо Карен, чтобы та не успела ее окликнуть. В класс возвращаться Сара не хочет, решая прогулять последний урок и походить по пустым коридорам школы. Она блуждает между этажами, прислушиваясь к тишине, пока не забредает в другое крыло школы, где ни разу не была, но слышала, что здесь классы для занятия хобби.       Несколько кабинетов с зеркалами, видимо класс танцев, затем пустой художественный кабинетов, где Сара рассматривает кем-то нарисованные картины, она не особо разбирается в этом, но их дом заставлен различными творениям разных художников мира и чаще всего без известных, одно из увлечений ее матери, собирать картины из разных глубинок и пытаться понять их. Сара даже пытаться не хочет. Она идёт дальше по кардиоиду и засунув голову в одну из приоткрытых дверей, видит посреди класса рояль, несколько духовых и струнных инструментов, а рядом большие акустические системы, понимает, что это музыкальный класс и быстро высунув голову, делает шаг дальше по коридору.       Она знает, что такое музыка, но только в теории, ей рассказывали, и она иногда сама натыкалась на музыкальные книги среди стопок в маминой библиотеки. Но за семь лет своей жизни ей никогда не приходилось слышать саму музыку и интерес к ней особого не проявляла.       Сара уже сделала пару шагов от кабинета собираясь завернуть за угол, когда в том же кабинете из колонок начала играть мелодия и запел нежный голос. Сара не поняла, как снова оказалась у дверей музыкального класса, но она словно под гипнозом зависла, впитывая в себя каждую секунду доносящейся из колонок. Голос, это был детский голос, но настолько сильной энергией, что Сара невольно протянула руку желая поймать звук, захотелось нырнуть в этот поток и окутать себя этой тёплой волной. Она приложила руку поверх колонок чувствуя вибрацию, кончики пальцев начали покалывать, а сердце замерло будто боясь своим ударами заглушить этот тёплый голос, по телу пробежали тысячи мурашек.       Музыка резко остановилась, голос из колонок сразу пропал, и Сара не сдержала разочарованный вздох.       — Кто ты? — прозвучал тот же тёплый голос за спиной.       Сара обернулась на маленькую сцену на которой стояла девочка, и сделала шаг вперёд желая сказать, чтобы она сделала это ещё раз. Пусть споёт еще раз.       Сара хочет ещё раз услышать ее голос. Девочка на сцене такой же ребёнок, как и она, возможно тоже ученица, мелькает в голове. Сара смотрит на неё снизу вверх и не поймёт почему не видит лицо. Она скользит взглядом вверх подмечает микрофон в руках, видит, как поблескивает маленький кулон на ее шее, чёрные блестящие волосы за спиной, наверное, мягкие думает Сара и поднимает глаза к лицу, но резко жмуриться от яркого солнца ослепляющего глаза через витрины окон позади.       — Как тебя зовут? — снова говорит теплый голос.       Девочка смотрит на неё со сцены, а Сара щурится все ещё пытаясь заглянуть ей в лицо, но солнечные лучи ослепляют сильней, и она делает шаг вперёд протягивая руку.       — Саран…       Сара слышит, как тарабанят в дверь через толщу воды.       — Саран!       Она открывает глаза и резко садиться в ванной выныривая из уже холодной воды. Переполненная до краев ванна переливаться через край бортика заливая кафель.       — Саран! — дергает ручку двери Джису, но дверь не поддается. — Ты здесь? С тобой все в порядке?       — Да, — тихо шепчет Сара, глотая ртом воздух. — Все нормально, — уже громче повторяет она, пока мысли собираются в кучу, а тело продолжает трясти.       Сара судорожно пробегает взглядом по ванной комнате, вспоминает что после встречи сама решила бросить все дела и приехать домой. Она сразу же залезла в ванну и попыталась смыть сегодняшний день.       — Я увидела твою обувь в прихожей и подумала, что ты только заскочила переодеться и снова ушла, — говорит Джису за дверью. — Но увидела, что свет в ванной включен и сразу же прибежала, проверить ты ли это…       Сара не вслушивается, в голос старшей, поднимается из воды, и босыми ногами встает на мокрый кафель.       — Сегодня в зале, меня накрыла мощная энергия после нашей записи песни и я даже придумала несколько движений, надеюсь директор одобрит ее, мне не терпеться начать продумывать хореографию, — улыбается Джису. — Мы сегодня задержались с расписанием, но я сейчас быстренько что-нибудь приготовлю…       Капли разбиваются об пол стекая с мокрых волос и голого тела, когда Сара подходит к ванной тумбе и ладонью протирает запотевшее зеркало. Взгляд сразу же цепляет расцветающие гематомы в области шеи, и в голове успевает проскочить мысль о том, как скоро синяки покроют все тело, прежде чем рядом лежавший телефон вибрирует, оповещая о новом сообщений.       — И мы все вместе сядем ужинать, хорошо? — продолжает Джису.       — Хорошо, — тихо вздыхает Сара, не вникая в вопрос, но старшая все равно прижавшись ухом к двери отчетливо слышит ответ за дверью, и радостно добавляет.       — Отлично, сегодня еще впервые транслировали то шоу по телевидению, в котором мы участвовали на прошлой неделе — говорит она. — Я попросила его записать, чтобы потом отправить своей семье в деревню, но раз сегодня мы собрались все вместе, то здорово будет посмотреть его за ужином…       Сара берет телефон в руки, смотрит на время которое показывает час ночи, и открывает входящие сообщение.       [Джексон Ван, 01:12] Ты сегодня хорошо поработала. Завтра состоится сделка.       — Так что побыстрей выходи, а я скажу остальным…       [Джексон Ван, 01:13] Директор получил твое демо для нового альбома группы.       — И еще я хотела сказать… — Джису прислушиваясь в тишину за дверью. — Саран? — зовет она.       [Джексон Ван, 01:14] Он забронировал для тебя встречу с еще одним важным клиентом.       — Говори, — отвечает Сара, пока взгляд продолжает бегать по тексту сообщение в телефоне.       [Джексон Ван, 01:14] Скоро сообщу детали. Будь готова.       — Спасибо… — тихо произносит Джису, и Сара переводит взгляд на запертую дверь ванной и слышит, как колеблется голос старшей. — Что… — она сглатывает, замолкает на секунду, подбирая слова и резко проговаривает. — Спасибо, что сегодня осталась дома.       Сара слышит быстрые отдаляющиеся шаги за дверью, и с губ слетает усмешка. Она решает пока что не задумываться о том, что Джису хотела сказать на самом деле, и высушив волосы, выходит из ванны накидывая халат.       На кухне Джису постукивает посудой и крутиться у плиты. Сара молча проходит к кофеварке, достает бокал из верхнего ящика и подливает себе кофе наполовину.       — Все уже готово, — говорит Джису, не смотря в ее сторону. — Сейчас в гостиной поставим маленький столик, чтобы было удобней и сядем перед телевизором…       Сара не реагирует, идет к холодильнику, открывает дверцу, наклоняется к самой нижней полке, и достаёт полупустую бутылку виски. Она ногой захлопывает дверцу холодильника, разворачивается на ходу открывая крышку бутылку, и подливает содержимое себе в кофе до краев бокала. Смотрит на оставшуюся жидкость в бутылке, и в два глотка опустошив ее, со звоном выбрасывает пустую бутылку в мусорное ведро.       — Что… — Джису дёргаться от стеклянного звона, резко оборачиваясь на Сару. — Вредно пить кофе на ночь, — лишь говорит она после минутного молчания, следя за тем, как Сара облокачивается об столешницу, делает первый глоток и снова оборачивается к плите.       Сара смотрит через открытый проем на тихий шум в гостиной. Розе не понимающий настраивает телевизор, пока Лиса посмеивается над ней, раскладывая ложки на низком столике.       — Она не работает, — стонет Розе. — Я уже несколько раз нажала на нее.       — Точно эта кнопка? — смеётся Лиса. — Или ты опять спутала лево с право?       — Да она это! — словно маленький ребенок психует Розе.       Лиса улыбается, заканчивая с ложками и на четвереньках подползает к девушке, тоже начинает рассматривать кнопки на пульте от телевизора.       — Ужин готов, все по местам, можно начинать! — кричит Джису. — Позовите кто-нибудь Дженни, — говорит она и, прихватив кувшин с соком идет в гостиную.       Лиса с Розе с азартом переглядываются, и выставляют перед собой руки, готовясь сыграть камень ножницы бумага, проигравший же встанет и пойдет звать лидера.       — Я схожу, — со стуком поставив бокал, говорит Сара и отталкивается от столешницы, прежде чем младшие заканчивают игру. Джису бросает на нее подозрительный взгляд, и быстро отворачивается, чтобы не привлечь внимание, когда Сара скрывается в коридоре.       Дженни кругами ходит по комнате, что-то бубнит себе под нос, беззвучно жестикулирует размахивая руками, вычитывая текст из бумажки в руках, и совсем не замечает, как Сара, скрестив руки облокотившись об косяк ее двери, вот уже пару минут следит за ней.       — Мило, — усмехается Сара, выдавая свое присутствие, и Дженни в ту же секунду замирает, оборачиваясь в ее сторону. — Когда ты вот так не издаешь звука и просто молчишь, — Сара сильней растягивает улыбку, параллельно с тем как начинают хмуриться брови Дженни, и быстро отталкиваясь от дверного косяка, прежде чем Дженни успевает открыть рот, проговаривает. — Пошли ужинать, — говорит она, выходя обратно в коридор.       — Стой, — Дженни подбегает к двери, останавливая Сару на полпути. — Мы уже ужинали сегодня, — тихо говорит она, оглядывая коридор, проверяя не слышат ли остальные.       — В смысле? — оборачивается к ней лицом, Сара.       — Как только расписание закончилось, мы все поужинали в кафе рядом с агентством и потом только вернулись домой, — шепотом поясняет Дженни. — Джису не знала что ты будешь здесь… ты несколько недель не появлялась, — говорит она и бросает быстрый взгляд в сторону гостиной, когда Джису кричит им поторопиться.       — Тогда зачем… — Сара хмурит брови, в непонимании.       — Затем, что Джису воспитана так что семья должна ужинать вместе, а группа для нее семья, — Дженни прикрывает глаза, не веря, что говорит подобное. — И она считает, что ты тоже часть этой… группы, — четко проговаривая последнее слово, смотрит прям в глаза. — Так что будь благодарна за ужин и прикройся, — говорит она, кивая на еще алые пятна на ее шее. — Им не обязательно знать, чем ты на самом деле занимаешься в студии.       Сара фыркает в ответ, закатывая глаза. Дженни делает шаг, в сторону гостиной, обходя девушку.       — Да и еще, — вспоминая на корейском добавляет Джени, останавливается плечом к плечу с ней. — Надеюсь ты не забыла, что завтра репетиция, перед фестивалем. Будь добра появиться.       Сара не двигается еще пару минут после того как Дженни уходит. Она устало трет лицо ладонью, тяжело вздыхая, кутается в халат, сильней прикрывая горловину и возвращается на кухню за своим бокалом, успев подумать, что ей не помешало бы что-нибудь покрепче.       В гостиной все четверо уже устроились на полу за низким столиком. Сара садится на край дивана, и начинает вслушиваясь в лепет Лисы о том как Розе засмотревшись на свое отражение в зеркале в тренировочном зале сделав поворот в лево, когда Джису сказала в право и врезалось в нее.       — Если директор одобрит песню, то мы уже можем готовиться к камбэку, — продолжает тараторит она. — Мне уже не терпеться узнать, какой будет новый концепт.       — Да, было бы здорово, — с таким же энтузиазмом мечтательно, добавляет Розе. — И новые выступления перед фанатами.       — Тогда твоя коллекция заполонит всю комнату, онни — улыбается Лиса, оборачиваясь к Джису, которая ставит перед ней тарелку.       — Ну не всю конечно, — отмахивается Джису. — Но на пару стопок будем надеяться.       — Сколько там уже журналов собралось? — ерзая на своем месте, спрашивает Лиса       — Разве последняя не была, обложка Dazed с Дженни-онни? — говорит Розе.        — Этот номер ведь выйдет в следующем месяце? — спрашивает Лиса.       Джису кивает и быстро подсчитывает в уме.       — Двадцать… три, — говорит она. — С последней обложкой Дженни, у меня будет двадцать три журнала.       — Вау, о нас написали уже в двадцать трех журналах, — хихикает Лиса. — Круто, если после конбека нам предложат ещё несколько обложек или рекламы, — и ойкает, когда Джису слабо бьет ее по бедру.       — Хватит летать в облаках, — говорит старшая, и оборачивается на диван к Саре. — Вот это тебе, пока горячий быстрее съешь, — протягивает миску с едой, Джису и Сара пару секунд смотрит на тарелку, потом на неё и снова на тарелку. Старшая приготовила отдельное блюдо для Сары, именно то что она сможет съесть.       Сара все же берет из рук миску, но есть не начинает. Она пару минут молча наблюдает как Джису интересуется у младших, что им наложить, или хотят ли они пить и поражает изменчивость главного танцора группы.       Когда Сара присутствовала на общей тренировке то не успев переступить порог тренировочного зала, Джису будто меняют и на место ее ставят без эмоционального робота готовый выжить в тебе дыру лазерными лучами из глаз за каждую ошибку, и в добавок запустит в тебя гантель потяжелей, что бы напрочь отбило желание ошибаться. Но стоит выйти за пределы зала, как эта девушка снова согревает своей улыбкой и заботой.       — Тихо! Начинается! — визжит Джису, и все сразу оборачиваются на экран телевизора.       Сара хмыкает и берет ложку, начинает есть. На экране играет заставка, и мелькают оба ведущих с которыми они записывали шоу. Потом начинается приветствие и представление группы. Сара закатывает глаза, когда понимает, что оставила телефон в спальне и придётся слушать то что на съёмках и так было достаточно. Краем глазом замечает, что не одной ей плевать, когда Дженни сидя на полу с другого конца облокотившись на диван, начинает листать ленту в телефоне.       Младшие смеются, когда на экране показывают, как Джису пытается играть на барабанах и увиливают от ее рук, которые она тянет что бы поймать их через стол. Сара смотрит сквозь мелькающие картинки на экране, даже не вслушиваясь она зависает на одной точки продолжая молча есть.       — Это не конец! Там ведь много чего еще не показали — восклицает Лиса хлопая в ладоши, когда потухает экран телевизора. — Значит завтра будет еще один эпизод с нами?       — Возможно, — отвечает Дженни отключая телефон. — Или они просто вырезали половину.       — Жаль будет если это так, — вздыхает Розе. — Они вырезали то место, где мы рассказываем про времена трейни. И где Джису сказала, что Лиса была лучшей каждый месяц на тестирования в танцах, — обиженно дует губы. — Это ведь помогло бы привлечь больше фанатов…       — Я всегда говорила, — перебивает ее Лиса. — Если бы Джису-онни не бегала на столько подработок во время стажерства, она бы всегда получала первое место, — уверено кивает Лиса.       — Что такое «подработка»? — спрашивает Сара, услышав новое корейское слово.       — А это… значит, — спохватившись начинает вспоминать перевод на английский, Лиса. — Работать, да. Работа на полставки, — говорит она.       — Зачем ты подрабатывала? — уже используя новое слово на корейском, спрашивает Сара.       — Я тогда помогала семье и… зарабатывала себе на проживание здесь, — неловко улыбнувшись, отвечает Джису. — Это хорошо, что еще кафетерии в агентстве бесплатные, — смеётся она.       — Но сладкая картошка твоей мамы, всегда будет лучшей, — поднимая два пальца вверх, говорит Розе, и Лиса словно болванчик начинает кивать ее словам в подтверждение.       — Я скажу ей что бы в следующей посылке прислала побольше сладкой картошки, — довольно улыбаясь, говорит Джису.       Сара выгибает бровь и пристально смотрит на старшую.       — А сейчас? — говорит она, делая последний глоток со своего бокала.       Все четверо оборачиваются на нее.       — Что сейчас? — все еще с улыбкой спрашивает Джису.       — Сейчас ты не помогаешь своей семье, деньгами, которые зарабатываешь?       — После дебюта нам нельзя подрабатывать, — отвечает Джису, но затем сразу вспоминает. — А ты ведь не знаешь, — ударяет она себя по лбу. — У тебя же выплаты за авторские права, — смеется она со своей глупости, — По контракту нам нельзя нигде больше подрабатывать после дебюта, и еще мы не получаем никаких выплат от альбомов или реклам пока не выплатим весь долг за обучение, — поясняет Джису. — Это как студенческий кредит, — добавляет она. — Но если с нами захотят многие сотрудничать и будет много контрактов и реклам, то возможно, мы закроем наш кредит пораньше, — улыбается старшая.       Сара молча слушает, бегает с одного лица на против на другое. Смотрит как они смеются, беззаботно, обсуждая свой контракт и чествует как лицо начинает краснеть, заливаясь тёплом. Сара думает что в квартире слишком жарко, и громко фыркает, привлекая к себе внимание.       — Тогда кончайте уже играть в дочки матери, — говорит она, поднимаясь с дивана. — Изображения подобие семьи, не скроет того факта что между нами только бизнес, за которые я получаю деньги, — говорит Сара, делая шаг в сторону коридора. — Так что начните думать башкой, которая у вас только для красивого личика сейчас держится на шее и начните уже нормально работать.       Сара игнорирует голос Дженни, когда та зло шипит на нее, и под растерянные лица остальных, скрывается в коридоре, хлопнув за собой дверь комнаты.       На правду не обижаются — последнее, что мелькает у Сары в голове, перед тем как она падет на кровать, зарываясь подушками и закрывает глаза.