Alive

Я никогда не чувствовал себя более живым и теперь он пытается отобрать у меня это чувство. Я ненавижу его. Неужели так сложно смириться? Его путь смирения — это завершить своё собственное существование. Он не думает о второй личности, живущей в нём, обо мне. Хотя нет, как раз таки обо мне он и думает. Он меня ненавидит тоже. Так ненавидит, что не прочь умереть, только если я умру вместе с ним. Он безумен. Думаю, я его таким сделал. Возможно, я сам нарвался. Но разве у него нет смысла жить? Возможно, я его у него отобрал. Возможно, я испортил ему всю жизнь. Но последствия идут из источника. Он меня создал. Возможно, он не знал на что идёт. Я его в этом не виню. Но и убить себя я ему не позволю, потому что сам умирать тоже не хочу. Он учёный, он живое существо, он — Доктор Генри Джекилл. Я убийца, я тоже живой, я - Мистер Эдвард Хайд. Меня боится весь Лондон, трясясь в ужасе горожане прячутся в своих домах, боясь выходить оттуда, потому что я брожу по городу и убиваю каждого, кого захочу, оставляя за собой след из крови и криков. Доктора Джекилла никто не боится. Его недооценивают, считают бездельником, не верят в его талант, в то что он может сделать. А ведь он невероятен. Боюсь, он уже сам в это не верит. Он стал жалким, закрывшись в своей лаборатории, он не выходит оттуда и боится сам себя. Меня. Давление, созданное мной, ломает его спину, вырывает его волосы, сводит его с ума. Убивает его. Осознание того, что моя теория того, что я — главный, что я останусь, если умрёт Доктор Джекилл, может быть неверна, пришла ко мне очень и очень вовремя. Прямо тогда, когда он пытался убить нас. Он стоит напротив зеркала и смотрит мне прямо в душу. Может он искал её там и не видел. Может, души там и нет. Это тоже возможно. Он держит нож прямо напротив своего сердца, обхватив рукоятку обеими руками. Я чувствую это так, как будто я держу этот нож и направляю его ему в сердце, разбивая его на куски и наслаждаясь этим. Это моя вина? Я не могу понять этого, для меня не существует такого понятия. По его щекам текут слёзы и я чувствую их у себя на щеках. Солёный привкус. Он не хочет умирать, но он отложил это чувство далеко, в самый тёмный и дальний уголок своего разума и забыл про него. Всё что он хочет — закончить мучение, под именем Эдвард Хайд. Мой разум затуманен. Мне просто смешно, как он тщетно пытается избавиться от меня, но при этом не создаёт новых формул, новых эликсиров и химических веществ, которые бы могли вывести меня из его тела навсегда или хотя бы надолго. Он просто хочет умереть и я являюсь только одной из причин. Думаю, на минуту я тоже захотел его смерти, которой я никогда не хотел. Он мой создатель, даровавший мне жизнь. Человек, давший мне свободу, сделавший меня живым. Возможно, он бы когда-нибудь мог бы стать моим другом, но он не понимает этого. Я для него — чистое зло. Я никогда не изменюсь, это не возможно. Я буду в его тени навсегда и его это ужасало, заставляло плакать по ночам, кричать в темноту. Для него не существовало больше света, даже если он был вокруг него всегда. Нож упал. Я смог отобрать его у него. Может я поэтому думал что держусь за него? Может я пытался с самого начала отобрать нож у Джекилла? Слёзы продолжают литься по моим щекам. Невыносимое чувство. Он продолжает смотреть на меня, докричаться, он ненавидит меня всем своим сердцем, надеется, что когда-нибудь, я навсегда исчезну из его жизни. Урод, чудовище, убийца, ненормальный, страшный, странный, кошмарный. Кошмар, который никогда не закончится. «Как ты собираешься закончить этот кошмар, если единственный путь который ты пробовал — это убить себя? Так кошмар закончится только для тебя, и не только кошмар, но и вся твоя жизнь, для которой ты так старался всё это время. У нас есть кое-что общее, Джекилл — мы думаем только о себе. О том, как нам хорошо или плохо, о наших желаниях. Мы не смотрим вокруг.» Вряд ли он меня слушает. Всё что он слышит — невыносимый звон в ушах, приносящий головную боль, как крик, стон, плач. Я хочу, чтоб он слышал меня. Чтоб он слушал меня. Чтобы прислушался ко мне. Я тоже живой. Просто в мире слишком мало места и нам приходится делить одно тело на двоих, вот так я это понимаю. Возможно, у Доктора Генри Джекилла есть ещё личности. Множество личностей, общие действия которых приводят к одному действию, производит которое сам Джекилл. Видимо, они все хотят умереть. Видимо, они все устали жить, устали от меня, устали быть жалкими в глазах общества. Почему они ничего не меняют? Я не знаю, я отделился от них и управляю своей собственной жизнью. А хотя, что такое — собственная жизнь? Думаю, у меня её никогда не будет. На сколько бы я не был живым, о, я никогда не буду свободным на столько, как остальные люди. Я даже не человек. Я половина одного целого. Я тёмная часть человека, все его потайные желания, сумасшедшие и извращённые, полные ненависти и дерзости, противоречащие нормам, предписанным «человеку». «Ты хотел отправить меня в Ад, но разве мы уже не в Аду, Джекилл? Всё вокруг и все вокруг ненавидят нас. Всё вокруг в моральном огне, сжигающем людей изнутри, испепеляющем ангелов в них. Никто не достоин отправится в Рай, если он вообще ещё существует, а Ад переполнен, поэтому он переместился на Землю. Каким бы ты добрым себя не хотел видеть, ты никогда им не будешь, если не будешь стараться. Пока что, я не вижу и не чувствую, чтобы ты старался, наперекор мне, стать лучшим собой. Может быть, я бы и не был настолько силён, если бы ты не был настолько слаб.» Я возвысил руки к небу, чёрному как моя душа и не видному через потолок. О, небо это лучшее, что случалось с человечеством. «Пробуй дальше, Доктор Генри Джекилл! Плюй дальше на людишек, которые не верят в тебя, тебе они не нужны, раздели меня от себя. Но не убивай. Я вижу, что ты этого не хочешь, так зачем тебе это? Ты слишком умён и слишком глуп одновременно.» Я не надеялся услышать его голос в ответ, но он прозвучал. Трясущийся, ещё не успокоившийся голос. Молодой, слишком молодой чтоб умирать. Если он не согласится со мной, то я вполне могу стать им. Захватить его тело полностью, не выпускать его, показать какого это — быть второй личностью. Какого это — быть Эдвардом Хайдом. Может тогда, он почувствует себя живым опять? Может тогда, он позволит мне жить? Я не хочу умирать. «Я не хочу жить, Хайд. Не с тобой рядом. Это сложно. Я не могу.» Я в ярости. «Я знаю, ты в ярости, я знаю, что могу найти другой выход, но это так сложно. У меня было так много провалов и единственный раз, когда у меня что-то получилось — ты появился и испортил мне жизнь. Я не могу так больше. Я не могу оставить тебя в живых, тоже…» Я ударил по зеркалу. Я бы схватился за его плечи, встряхнул бы его, прокричал бы на сколько он эгоист, на сколько он туп. Даже я понимаю цену жизни, а он нет. Но мы в одном теле и я могу только стучать по зеркало, в попытках достучаться до него. «Тогда я научу тебя жить, Генри Джекилл.» И с этого момента, он стал второй личностью. Я взял его под контроль. Я главный. Я не хочу чтоб он умер. Я не хочу чтоб я умер. Не хочу чтоб кто-то говорил мне умереть. Во мне течёт такая сила, такая мощь, желание жить, пробовать всё на свете, всё что есть в мире, у меня ко всему есть доступ. Я покажу ему, что он может жить рядом со мной. Вечно. Навсегда. И только смерть сможет разделить нас. Если у неё это получится.