Gleam of hope

      Бывают дни, когда, казалось бы, все вокруг просто обязано быть хорошо: птички поют, солнышко светит, погода радует тёплом, сдан последний экзамен и всё ученики Хогвартса предвкушают каникулы, находясь в прекрасном расположении духа. Но отчего же была такой невеселой в этот день рыжеволосая гриффиндорка? Вот уже четвёртый день пребывала она в какой-то грустной задумчивости. Каждый раз, засыпая, она видела жуткие сны. Ей снилась война.       Война и смерти. Много смертей, слишком много. Умирали друзья, близкие, просто знакомые… От этого казалось, что умирают все. Абсолютно все. А она… Она ничего не может сделать, никак не может помочь. Пытается бороться, но ничего не выходит. В этих снах она почему-то была замужем за Поттером и у них был сын Гарри. Они с мужем и его друзьями Мародёрами вступили в Орден Феникса, возглавляемый Дамблдором, и противостояли лорду Волдеморту и его Пожирателям Смерти. Среди Пожирателей был он. Северус. Их судьбы окончательно разошлись. И она страдала. Она не любила Поттера и вовсе не была счастлива в браке, но было слишком поздно что-то менять. У нее был единственный лучик света в жизни — маленький Гарри. Но потом произошло ужасное. Они доверились Дамблдору, а тот не сумел их защитить. И она умерла в попытке спасти сына.       Лили не хотела видеть такие сны и безумно боялась, что они могут стать реальностью. Зелье Сна без сновидений не помогало и тогда девушка перестала спать. Она держалась на зелье бодрости со вчерашнего дня и всеми силами пыталась не заснуть. И поэтому, чтобы чем-то себя занять ночью, пока все спят, собрала чемодан с вещами и направилась на выход из спальни бродить по пустынным коридорам Хогвартса. Не думать было сложно, а мысли были тяжёлыми и мрачными.       Всё началось после сдачи СОВ по защите. Тогда на озере Мародеры повели себя омерзительно. Поттер с Блэком вдвоем напали на Северуса, да ещё и издевались над безоружным. Доблестные гриффиндорцы, ничего не скажешь! Петтигрю, как всегда, подхалимничал, а в его глазах плескалось предвкушение. Предвкушение чужого унижения. Ужасно противно. Люпин же просто игнорировал происходящее, наплевав на свой значок старосты, опасаясь потерять друзей. Но что это за друзья, которым ты не можешь высказать свое мнение?       Северус был в отчаянии. Он лежал на траве, зло огрызаясь. Что ж, его можно было понять, язык остался его единственным средством защиты.       — Вы у меня дождетесь! — выпалил он, глядя на Поттера с откровенной ненавистью. — Дождетесь!        — Дождемся чего? — хладнокровно сказал Блэк. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, — вытереть о нас свой сопливый нос?       Из уст Снейпа извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трех шагах от хозяина, и ничего не случилось.        — Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно сказал Поттер. — Экскуро!       У него изо рта тут же полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он задыхался в ней…        — Оставьте его в покое! — едва осознав происходящее крикнула Лили.       Джеймс и Сириус оглянулись. Свободная рука Поттера немедленно взлетела к волосам.        — Что, Эванс? — сказал Джеймс.        — Оставьте его в покое, — повторила Лили чуть ли не по слогам. Она смотрела на Поттера с откровенной неприязнью. — Что он вам сделал?        — Ну, — сказал Поттер с видом человека, серьезно обдумывающего заданный ему вопрос, — пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я…       Многие зрители, включая Блэка и Петтигрю, засмеялись, но Люпин, до сих пор притворявшийся, что читает, даже не улыбнулся. Не появилось улыбки и на лице Лили.       — Считаешь себя остроумным, — холодно сказала она. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно?        — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Поттер. — Давай… пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку.       Тем временем Чары помех, наложенные на Северуса, слабели. Медленно, дюйм за дюймом, он подползал к своей палочке, отплевываясь от мыльной пены, но Поттер этого не видел.        — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром, — сказала Лили, задыхаясь от возмущения. Да кем он себя возомнил! Так издеваться над Северусом без какой-либо причины просто… Чтобы что? Чтобы пригласить её на свидание?! Подумать только!        — Не повезло, Сохатый! — весело сказал Блэк и снова повернулся к Снейпу. — Стой!       Но он опоздал: Северус уже направил свою палочку прямо на Поттера. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Поттера появился глубокий порез. Кровь хлынула ему на мантию. Еще одна яркая вспышка — и Северус повис в воздухе вверх тормашками; мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники. Многие в маленькой толпе разразились ликующими криками. Блэк, Поттер и Петтигрю чуть не захлебнулись от хохота. Лили чуть не скривилась от негодования. Хотелось просто и по-магловски вмазать Поттеру по его наглой роже. Всё же она сдержалась, лишь громко сказав:        — Отпусти его!        — Пожалуйста, — сказал Поттер и взмахнул палочкой.       Северус мешком шлёпнулся на землю. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Блэк сказал: «Петрификус тоталус!» — и Северус снова упал плашмя, как доска.        — Оставьте его в покое! — крикнула Лили. Она тоже выхватила палочку. Поттер с Блэком настороженно следили за ней.        — Послушай, Эванс, не заставляй меня с тобой сражаться, — серьезно сказал Поттер.        — Тогда расколдуй его! — Поттер тяжело вздохнул, повернулся к Северусу и пробормотал контрзаклятие.        — Ну вот, — сказал он, когда Снейп вновь с трудом поднялся на ноги, — тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус…        — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок!       Сердце Лили пропустило удар. «Не плакать. Только не плакать» — думала она, пытаясь сдержать слёзы.       — Прекрасно, — на удивление, голос прозвучал спокойно. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюниус, — с обидой добавила она и тут же пожалела о сказанном.        — Извинись перед Эванс! — заорал Поттер, угрожающе направив на Снейпа палочку.        — Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! — закричала Лили, обращаясь к Поттеру. — Ты ничем не лучше его!        — Что? — взвизгнул гриффиндорец. — Да я никогда в жизни не называл тебя… сама знаешь кем!        — Да пошли вы все! — с горечью произнесла она, чувствуя, что всё же сейчас заплачет. Лили круто развернулась и быстро зашагала прочь.        — Эванс! — крикнул Поттер ей вслед. — Погоди, Эванс!       Но она так и не обернулась. Она отчаянно хотела оказаться подальше отсюда. Подальше от них.        — Какая муха ее укусила? — досадливо удивился Поттер.        — Сдается мне, она считает тебя немножко зазнайкой, дружище, — ответил ему Блэк.        — Ну ладно. — В голосе Поттера зазвенела обида. — Ладно же…       За спиной Лили опять послышалось заклинание. Девушка вздрогнула и ускорила шаг, стараясь не думать. Не думать о том, что он сказал. Отчаянно хотелось, чтобы это было неправдой, просто сном. Он не мог. Только не он. Не могла же многолетняя дружба вот так закончиться в одно мгновенье.        — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники? — донёсся до убегающей гриффиндорки голос Поттера и слёзы покатились по её щекам.       В этот день ей и приснился первый кошмар. Она тогда задёрнула полог кровати и наколдовала тишину, чтобы ей никто не мешал, а когда она проснулась после того ужасного сна, девочки сказали ей, что вечером приходил Северус. Он прождал её у входа в гостинную до утра, но гриффиндорки не смогли её разбудить, да и не очень хотели, судя по всему.       Девушка тряхнула головой будто сбрасывая неприятные мысли. Хотелось спать, но засыпать было страшно. Надо было срочно чем-то себя занять, пока ещё не поздно. Немного подумав, Лили решила сварить зелье бодрости, раз уж зелье Сна без сновидений не помогало. И это, к слову, говорило о магической природе её снов.       Но что это могло быть? Проклятие или внезапно открылся дар провидца? Поразмыслив об этом, гриффиндорка решила для себя, что завтра же пойдёт в библиотеку и скопирует и прочитает все, что там есть по этим темам. До отъезда домой оставалось всего пять дней. А все каникулы видеть такие сны совсем не хотелось.       За этими мыслями Эванс из спальни добралась до выхода из гостинной и, наколдовав незатейливые чары отвлечения внимания (от того, кто точно знает, кого ищет, они не спасут, но тех, кому не нужна конкретно она, отвлекут без проблем), тихонько направилась к выходу, чтобы не привлекать лишнего внимания. До отбоя оставалось меньше часа, но её сейчас мало волновали правила. Но не успела девушка открыть дверь с портретом Полной Дамы, как услышала голос... друга? Или уже нет?       — Лили, прошу, нам надо поговорить, — произнес Северус почти шепотом, а сердце гриффиндорки пропустило удар.