Любимый дементор

*** Говорят, что когда умирает человек, то душа его взвешивается на точных мировых весах и рассматривается сквозь радужную призму-зеркало, которой невозможно солгать. Каждому из нас при жизни отмерен тот минимум радости, необходимый для последующего перерождения, без которого душа становится слишком тяжёлой, чтобы пойти по тонкому лунному лучу и найти своё следующее тело. Но не все люди при жизни умеют радоваться и Смерть, эта строгая и справедливая леди, тщательно отбирает такие души и дарит им ещё один шанс на новую жизнь. Такие души снова обретают телесную оболочку и отправляются в мир живых, собирать чужую радость, которая весит на мировых весах гораздо меньше радости собственной, а значит её нужно много. Так рождаются дементоры. *** Гарри Джеймс Поттер давно уже не помнил когда он, по-настоящему и без сожалений, был счастлив. Нет, он радовался за друзей, обретающих своё личное счастье, побывал за этот год по меньшей мере на десяти свадьбах и в половине из них выступал свидетелем; он радовался наступившему перемирию между волшебниками, и тому, что победители не угнетают побеждённых; радовался хорошим отметкам, заслуженно получаемым в Аврорской Академии, и замечательной погоде на островах. Нет, его нельзя было назвать лишённым радостей жизни человеком, но и счастливым в полной мере он тоже не был. Он был влюблён. Влюблён в человека, которого нет в живых, и который столько сделал для этого мира. Нет, Гарри не собирался идеализировать свою любовь, он понимал, что Снейп был невыносимым мизантропом и вряд ли ответил бы на его любовь взаимностью, но как же ему хотелось, чтобы тот жил. Этот мир ему многим обязан. А он, Гарри, был обязан спасти Северуса. Северус, не Снейп. Имя перекатывалось на языке скользкой льдинкой и имело вкус родниковой воды. Когда о влюблённости, страданиях и самоедстве Гарри узнала его подруга Гермиона, в девичестве Грейнджер, а теперь миссис Джордж Уизли, то попробовала образумить его, говоря, что Снейп вряд ли хотел для него такой судьбы, что он достоин жить на полную катушку, а не любить мертвеца, который вряд ли ответил бы на его влюблённость. — Это влюблённость, Гарри, не любовь. Ты идеализируешь профессора, приписывая ему черты, которых за ним никогда не замечалось. Нет, мы все понимаем, сколько он сделал для мира и что без его помощи мы вряд ли победили бы. Да, он герой, но он никогда не был хотя бы терпимым человеком. Ему никогда не нужны были чувства о которых он сам не просил. Как ты думаешь, Гарри, что бы сказал Снейп, узнав о твоей влюблённости в него? Вряд ли он был бы рад. Гарри и сам всё понимал, но поделать с собой ничего не мог. Да и не хотел, если честно. Он просто стал избегать возможности оставаться с подругой наедине, зная, что в обществе других Гермиона к нему с нравоучениями не полезет и учить жизни не станет. *** — Ну, желторотики, ваш первый боевой выход! — бравым голосом заявил группе курсантов старший аврор и инструктор по боевой подготовке Краузе, высокий светловолосый круглолицый немец, безжалостно гоняющий их в хвост и в гриву. Его, не признающего снисхождения, не любил никто. — Дождались наконец-то! — буркнул себе под нос стоящий рядом с Гарри Рон, сверля ненавидящим взглядом инструктора, которому от проявления чувств будущих авроров было ни холодно, ни жарко. Гарри промолчал, уже зная, что любые разговоры на построении жестоко карались, зато не промолчал младший Малфой, не спускающий рыжему ни единого слова. Чего Хорёк добивался своим поведением, было непонятно, доставалось этим двоим спорщикам знатно. — Что, Ласка, не набегался ещё по лесам и оврагам? Соскучиться успел? Герой! Рон побурел от злости, сжал кулаки, желая наброситься на Драко, но Гарри, поймав выжидающий взгляд белобрысого вредины, вовремя дёрнул дурного лучшего друга за рукав мантии, и тот остался на месте. — Значит так, господа герои, я вижу, что ваша сильная и взаимная любовь друг к другу прошла испытание временем и не утихла, так что отныне вы, курсант Уизли и курсант Малфой, будете напарниками. — Но… — задохнулся от возмущения рыжий и умолк под тяжёлым взглядом инструктора и невербальным Силенцио от лучшего друга. — Вы что-то хотели сказать, курсант Уизли? Нет? Тогда молчите дальше, может быть, за умного сойдёте. А теперь внимательно слушаем вводные. Идём мы в Запретный лес, где объявился неучтенный или сбежавший из Азкабана дементор. Почему такая неопределённость, спросите вы. Отвечу, что никто не знает, как эти твари размножаются и откуда вообще появились в нашем мире. Пробовать убить дементора не рекомендуется — на него не действуют никакие заклинания, кроме патронуса. А потому тем, кто не владеет вызовом защитника, рекомендую выйти вперёд. К удивлению Гарри, вышла большая часть их группы, в том числе и Драко. — Хорёк недобитый, — кисло проворчал Рон. — Твой напарник, — улыбнулся Гарри, получая от друга возмущённый взгляд. *** Запретный лес встретил Гарри низким серым небом, сыростью, холодом и осенним предчувствием будущей зимы. Голые ветки деревьев качались над головой, вселяя уныние и тоску. Идеальное время и место для неизвестно откуда взявшегося дементора. Тревогу попечителей школы и лично директора Макгонагалл Гарри неплохо понимал, помня, как на него самого действовала близость этих жутких тварей, покрытых струпьями и распространяющих вокруг себя холод и первобытный страх. Дементора следовало убрать от детей подальше, пока не случилось беды. Холодно. Жухлая трава стелилась под ногами шуршащим колючим ковром, оставляющим капли росы на сапогах, корни деревьев, будто за что-то сердитые на будущего аврора, постоянно попадались ему под ноги, подставляя подножки, а ветки кустарников цеплялись за одежду скрюченными пальцами, не пуская вперёд. Гарри сердито запахнул мантию плотнее, пробираясь вглубь леса. Показалось? Или стало ещё холоднее? Слева мелькнула чья-то тёмная тень и пропала. Гарри вытащил палочку, замер, прислушиваясь к лесу и к себе, пытаясь решить, откуда ждать нападения и не показалось ли ему, покружился на месте, вглядываясь в подозрительные деревья и тени, и решил ждать. Почему-то дементоры любили его, всегда выбирая среди других магов. Тень мелькнула ещё раз, на этот раз ближе. Рваный в лохмотья плащ, глубокий капюшон, скрывающий ужасную рожу и полнейшая тишина вокруг, словно лес замер в ожидании схватки. Почему-то вспомнился Северус, и Гарри улыбнулся, ожидая дальнейших действий от порождения ужаса. Северус… Дементор приблизился рывком, отчего его плащ как-то невыносимо знакомо раздулся парусом, даруя невозможную надежду на чудо. Неужели и вправду любимый вернулся? Гарри почувствовал, как сердце замерло, а потом отчаянно застучало, перенося по венам, казалось, не кровь, а чистую радость. Его чудо. Волшебная палочка выпала из ослабевших пальцев, когда дементор поднял кошмарную гниющую лапу и коснулся лица, обдавая запредельным холодом. Ожидая сопротивления? Господи, да он не будет сопротивляться любимому, он со счастливой улыбкой отдаст ему всю свою радость и душу в придачу, если тому нужно это! Разве можно отказать тому, кого так любишь и ждёшь? Гарри обнял своего дементора, прижимаясь к нему так тесно, как это возможно, не обращая внимания ни на холод, ни на запах разложения, ни на попытку сопротивления, попытку убежать от него. — Не пущу. Мне столько надо сказать тебе, Северус Снейп, за столько поблагодарить и признаться. Я люблю тебя. Люблю, слышишь? Дементор дёрнулся в его объятиях, замер, что-то решив, а потом склонился, целуя в губы. Отчаявшись и пытаясь обрести свободу? Радость Гарри, казалось, вот-вот поднимет его в воздух, наполняя его, словно шарик гелием, пузыря кровь и кружа голову. Её было так много, что хватило бы на сотню дементоров и ещё осталось, но он хотел поделиться ей с одним конкретным, вкладывая себя в этот нереальный поцелуй. Внезапно дементор дёрнулся и обмяк в его руках, а спустя мгновение маг держал в объятиях абсолютно голого, но живого Снейпа, постепенно приходящего в чувство. — Поттер, вы невозможный, фатальный идиот, — прошептал Снейп, глядя в искрящиеся от счастья зелёные глаза, и потерял сознание. Появление Госпожи в своём прекраснейшем белокосом облике не стало для Гарри неожиданностью, но он лишь теснее прижал к себе безвольное тело любимого, и с отчаянной готовностью бороться за него встретил равнодушный, чуть ироничный взгляд светлых глаз. — Не отдам! Не надо. Пожалуйста… Смерть неожиданно ласково улыбнулась парню, склонила голову к плечу и звонко рассмеялась. — Любовь? — Я люблю его, Госпожа. А он заслужил ещё один шанс. — А ты у него спрашивал, нужен ли ему этот шанс? — Пожалуйста, — прошептал Гарри, чувствуя такую тёмную безнадёгу, что сразу захотелось лечь и помереть. — Пожалуйста, Госпожа. — Научи его радоваться, малыш. — Обещаю. Прекраснейшая лукаво подмигнула ему правым глазом, развернулась и исчезла, оставляя бывшего дементора в надёжных руках. Она знала Поттера и с уверенностью могла сказать, если бы кто-то спросил, что он выполнит своё обещание на все сто процентов. Не пройдёт и двух лет, как Северус поверит, наконец, в жизнь, позволит себе полюбить мальчишку и научится счастливо улыбаться. Но кто спросит эту богиню?