Трещины

Я верю, это кома. Знаю, нужно время. Помню то, что кроны мне нашептали в аллеях. Я вижу себя в слоумо в отражении лужи И жалею, что поскорей очнуться не сумею. Хоть и понял, что пора, И кроличья нора всё по-прежнему глубока, там столько же добра, Но только сможешь ли во мрак опускаться, шарясь наугад? Это главврач отключает аппарат, но - Thomas Mraz, OXXXYMIRON - Stereocoma Александр лениво тыкал ложкой кашу. Ночь выжала из него все силы. Виктория не уходила до утра. Алеку было плохо. Оборотень не обращал ни на что внимания, запихивая в себя еду через силу. Так продолжалось до тех пор, пока он не услышал высокий звук, будто что-то разбилось. Алек повернул голову и увидел, что у раздачи столпилось несколько заключенных. Какой-то оборотень спорил с незнакомым Палачом. Недалеко от них стояли Тристан и тот бугай, которого Алек сначала принял за Аластора. Вот оборотень что-то сказал, вот неизвестный Палач ответил... Похоже, назревал скандал. Впрочем, драки пока не было, и волноваться Алек не стал. Но как только Александр подумал об этом, оборотень бросился на Палача с кулаками. Ну вот! Сглазил! Но боя без правил не произошло. В полном смысле этого слова. Незнакомого Палача оттолкнул Тристан, он же огрел взбесившегося оборотня своим подносом - волк отлетел, но сразу вскочил, не собираясь сдаваться. И снова получил подносом по морде. Тристан начал от души колотить оборотня импровизированным оружием, пока оно не разлетелось на части. Тогда мужчина отобрал поднос у Палача-бугая и вновь двинулся на противника. Дракой это и не пахло. Тристан опять кого-то бил. Ну что за псих?! Александр так и не решил, как ему относиться к Тристану, но одно оборотень знал точно - он не хотел, чтобы мужчину заперли в карцере, неизвестно на сколько. Алек просто не выдержит, если лишится знакомого лица. Почему-то этому Палачу он доверял на каком-то интуитивном уровне. Поэтому Александр отодвинул от себя тарелку, встал из-за стола и направился к Тристану. Видимо, история с лопатой его ничему не научила. Увидев, что Алек направляется к нему, Тристан резко развернулся и впал в бешенство. Его глаза холодно засверкали от ярости. - Что я говорил тебе, тупой волк?! - прошипел мужчина, - Не мешаться! И от всего сердца и с полной самоотдачей Тристан врезал Александру подносом по лицу. А потом еще раз, и еще... Теряя сознание от очередного удара по голове, Алек думал только об одном: - Из чего были сделаны эти чертовы подносы?! Его пулями превращали в решето, а тут... Просыпаться в медицинском блоке, похоже, стало нормой. Алек поморщился от яркого света и обнаружил около своей койки Тристана. Тот вальяжно сидел на стуле, вытянув ноги. Александр с обидой посмотрел на него. Мужчина, не глядя на оборотня, равнодушно хмыкнул: - Ну и что вылупился? Я же предупреждал... Разве нет? Мои дела - это мои дела. Я без твоего вмешательства разберусь. - По-моему, нет, - буркнул Алек, - Вы совсем себя не контролируете. Уголки губ Тристана едва заметно дернулись. - Сколько тебе лет? - вдруг спросил он. - Девятнадцать. В декабре двадцать будет, - ответил Алек, не понимая, зачем Палачу такая информация. Тристан никак не отреагировал на сказанное, только задал новый вопрос: - Посадили за что? Палач выглядел так, будто ему совсем это не интересно, но по каким-то причинам мужчине нужно было знать ответы, и сейчас он пытался не умереть от скуки. Тристан напоминал средневекового князя, который с царственным и ленивым вниманием собрался выслушивать своего холопа. Но в Алеке накопилось слишком много боли, и, несмотря на незаинтересованность Палача, слова полились из оборотня мощным потоком. Он рассказал о Виктории, об их дружбе, о его любви к ней. Алек упомянул, как она пришла к нему в слезах, как волчица поделилась с ним тем, что совершила. Оборотень не забыл шепнуть и о своих преступлениях: о сокрытии улик, о нападении на лучшего друга, который обнаружил одну несчастную улику у него в комнате, о покушении на жизни Палачей, подозревавших Вики... Тристан внимательно слушал. К концу речи Алека лицо мужчины будто треснуло. Это выглядело так, словно кожа сползла с лица Палача, обнажая его суть - пустыми глазами на оборотня смотрела тьма, и не было у нее дна. Сейчас перед Александром сидел не Тристан - раб Божий, а Аластор - дух, демон мщения. И судя по напрягшемуся телу, мстить он собирался прямо сейчас. В ужасе Александр попытался отползти от существа перед ним. Но куда там! Аластор схватил своими тонкими и с виду слабыми пальцами оборотня за горло. Ладонь Палача сжалась на шее Алека, будто в предсмертной судороге. - Ничтожество! - прошипел Тристан. Его взгляд обещал все муки Ада. Александр принялся вырываться, будто бешеный. Он царапал ногтями ладони Палача, но все было бесполезно. Тристан был соткан не только из противоречий, но и из стальных тросов. Алек начал задыхаться. Он не мог понять, почему так происходило. Александр был оборотнем, в конце концов, а Тристан - всего лишь человеком! Но Палач придавливал Алека к койке с такой силой, что избавиться от него было невозможно. Тристан имел такую мощь, что демонам и не снилось. Это было за гранью фантастики. Александр начал хрипеть. Да за что?! Что он такого сделал?! Тут каннибалы ходят - Алек настоящая лапочка по сравнению с ними! Почему судьба столь жестока? Тристан сначала дал оборотню надежду, а сейчас он отбирал у Александра не только веру, но и саму жизнь. Как только Алек подумал об этом, руки Тристана замерли. Мужчина будто заледенел и содрогнулся, словно игрушка, у которой сломались батарейки. - Ты читал сказки братьев Гримм? - вдруг будничным тоном поинтересовался Палач. Если бы руки мужчины все еще не сдавливали горло Алека, оборотень высказал бы ему все, что он о нем думал. Какие нахуй сказки?! Его тут душат, черт возьми! - Знаешь, у них есть замечательная сказка под названием "Вошка и блошка", - продолжил говорить Тристан, ответа он, видимо, и не ждал, - Так вот, в ней по сюжету произошло следующее - ожог главной героини привел к великому потопу. Понимаешь, о чем я? Да что за бред?! Может, еще обсудим арабскую романтическую поэзию? Или скандинавский эпос? Вся степень непонимания отразилась у Александра на лице. - Я о том, что даже незначительное событие в далеком прошлом может вызвать колоссальные изменения в далеком будущем, - с неприятным смешком пояснил Тристан, - Это называется "эффект бабочки". Кто знает, к чему привела гибель бабочки миллионы лет назад? И если наше будущее меняют такие мелочи, то что можно сказать о поступках более значительных? Опасных? Ты догадался, о чем я? Алек похолодел. Нет, нет, нет... Он не виноват в смерти... Но Палач не дал оборотню додумать мысль. - Это все сделал ты... - вкрадчиво произнес Тристан, - Ты убил Викторию. Косвенно, разумеется, но основная вина лежит на тебе. Если бы ты сразу заявил на нее, то все были бы живы. И несчастные девушки, и твоя возлюбленная... Да, она сидела бы в тюрьме, но она бы не гнила в земле! Ты покрывал ее, продолжая эту цепь преступлений. Викторию. Убил. Ты. После этой обличительной речи Тристан поспешно убрал руки с горла Алека и резко встал. - Я ненавижу убийц, - с прохладой в голосе и тоской во взгляде выдохнул Палач, - И моя главная трагедия заключается в том, что я сам убийца. Я ненавижу себя всеми фибрами своей души. И каждый день я живу с этим. Но есть те, кого я ненавижу сильнее. Я готов разорвать голыми руками тех, кто укрывает преступников, вызывая в ответ волны насилия... Поэтому не подходи ко мне больше, Александр. Клянусь, если я еще раз увижу тебя рядом, я не выдержу... Я сломаю тебе позвоночник. Тристан медленно вышел из палаты, в своей манере аккуратно и вежливо прикрывая дверь с виду обычными и слабыми человеческими руками. Он покинул медицинский блок, оставляя позади себя лишь пепел. Алек выгорел. Разбитое сердце оборотня изранило своими осколками все его внутренности. От Александра за минуту осталась одна оболочка. Было так больно, что хотелось задохнуться. Наверное, слова Тристана были справедливы, но от этого не становилось легче. Палач не зря получил имя демона. Только демоны дают надежду, чтобы потом вырвать ее из рук, когда желаемое близко-близко... Алек бы заплакал, если бы стало лучше. Но слезами горю не поможешь... Александру не поможешь ничем...