Silverella

В семье Данииила царили мир и спокойствие. Каждую неделю они с отцом отправлялись на охоту в лес, верхом на лошадях. Его отец, Дарий, возможно и не был идеальным охотником, но он был идеальным учителем для своего сына. Мать Данииила была художницей. От её картин веяло нежностью и любовью, как и от самой Ольги. Она обожала проводить время с сыном, учить его рисовать, читать ему сказки, рассказывать истории. С тех пор как в их семье появился Данииил, Ольга стала посвящать все свои картины ему. Поэтому она и рисовала особенной, серебряной краской. Того же редкого цвета, что и глаза Данииила. Все, кто видел его, восхищались неописуемой красотой создаваемой преимущественно его серебряными глазами. Данииил не знал горя и печали, он буквально жил в своём небольшом раю. До тех пор, пока не случилось кардинальное изменение. Ольга заболела лихорадкой. Врачи старались помочь ей, но без толку. Отец даже обращался к травницам, обвиняемым в пользовании чёрной магией. Даже они не смогли помочь. Ольга скончалась, когда Данииилу лишь недавно стукнуло двенадцать. Неизвестно, кто больше страдал, мужчина, потерявший любовь всей своей жизни, которая подарила ему счастье, покой, семью, или сын, который всю жизнь опирался на любовь поддержку матери, которой больше нет. Не найдя утешение в выпивке, Дарий отчаянно пытался сбежать от своего горя. Но что ему было делать? Не найдя другого выхода, он решил отвлечься от чувства горя, ярким чувством, чувством новой любви. Через год он уже стоял у свадебного алтаря, беря в жёны герцогиню Григорину, разорившуюся вдову. Отец Данииила искренне полюбил эту женщину, по крайней мере он в это верил. Он также верил, что полюбил детей вдовы Григорины: Ивана и Майю. Данииил не был против этого брака. Он надеялся, что это спасёт их семью от окончательного распада. Надеялся, что новые брат и сестра станут для него хорошей компанией, которая поможет ему с его горем и печалью. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Они растаяли, как только семья вдовы Григорины вошла в дом Данииила, принеся с собой лишь холод и презрение. Тогда он понял, что его жизнь омрачена навсегда и сделать что-либо было уже поздно. Не в силах противостоять злобной семейке Данииил делал всё, чтобы не вызывать у них какое-либо недовольство. А недовольство могла вызвать любая мелочь. Горох просыпался - Серебрянка виноват, кресло неправильно стоит - Серебрянка виноват, платье мало - Серебрянка виноват, хотя он горох не рассыпал, кресло не трогал и не он платье шил. Серебрянкой его прозвала Майя за его особенный цвет глаз, который уже не так выделялся за помутневшими очками. Родственники активно поддержали это прозвище. — Серебрянка, а почему ты серебряный? — спрашивала Майя, указывая на испачканные в серебряной краске руки Данииила. — Потому что я таким родился, — притворялся что не понимает о чём речь тот. — В дурочка играем? — гневно спросила сводная сестра, собирающаяся подняться со своего удобного кресла, чтобы как следует показать этому мелкому (хоть он и был немного выше её и ей ровесник) ничтожеству, как стоит обращаться к ней и что не стоит увиливать от её вопросов, но Иван остановил её нежным прикосновением руки. — Не стоит… — спокойно произнёс он. — Иди-ка отсюда пока ещё жив… Данииил послушно ушёл в конюшню не в силах более перечить противным родственникам. Григорина и её дети оккупировали весь дом Дария и его сына. Единственное, что не оказалось в их власти — это конюшня и чердак. Они им были не нужны. Именно там Данииил и проводил большую часть свободного времени. Он ухаживал за Плотвой, своей лошадью, на которой он когда-то ездил в лес с отцом на охоту. Пёс Ичи тоже всегда сопровождал их в этих еженедельных приключениях, а теперь и Серебрянка, и Плотва, и Ичи были вынуждены проводить свои часы в поместье, где не было никаких зверей, за которыми можно было бы поохотиться. Григорина потребовала выгнать собаку из дома, так что Ичи теперь даже не мог проводить время со своим хозяином на чердаке. Всё что ему оставалось, это ловить мышей, уподобляясь коту Майи, Касе. Именно из-за него Григорина буквально приказала освободить дом от пса, так как "любимый кот моей дочки терпеть не может собак" В отличие от Ичи, Данииил прилагал все свои усилия, чтобы не уподобляться Касе. Он отвлекал себя другим хобби. Он рисовал. Рисовал теми же красками, что и его мать когда-то. Его серебряные картины не могли сравниться с картинами его матери, но так он хотя бы отвлекался от своей теперешней жизни, вспоминая прекрасное время, проведённое с мамой. Каждый день он поднимался на чердак и вспоминал уроки матери. Шло время, а положение Серебрянки только ухудшалось. Каждый день он переживал бесконечные унижения со стороны Ивана и Майи вместе с их матерью. Хотя, когда рядом присутствовал отец семейства, они скромничали, вплоть до момента пока тот не скончался. Смерть его оказалась неожиданной. Всего неделю назад он был более или мене бодр, а теперь он уже гниёт в могиле. Второй раз герцогиня Григорина стала вдовой. Это даже вызвало сочувствие у Серебрянки, хотя это скорее явление затуманенного горем разума. После смерти Дария, положение Данииила только ухудшилось. Если раньше к нему относились как к слуге, то теперь уже он официально стал слугой семейства вдовы Григорины. Из скромной комнатки на втором этаже родного дома, ему пришлось переехать на чердак, который и так был ему как родной.

***

Очередной раз отмыв кухню до блеска, Серебрянка возвращался к себе на чердак, но вдруг заметил странность: дверь была приоткрыта. Никто кроме него никогда не посещал чердак, просто незачем, а он всегда закрывал за собой дверь. Открыв дверь полностью, он никого не увидел, но войдя на чердак, Данииил заметил силуэт сводной сестры в углу. Майя стояла к нему спиной, в оценивающей позе рассматривая художества Серебрянки, за которыми скрывались и картины его матери. — Что ты тут делаешь? — спросил Серебрянка. — Так вот, что за серебро ты начищаешь по ночам… — проигнорировала его вопрос Майя. Между ними повисло напряжённое молчание. Данииил боялся что будет дальше. Что сделает Майя? Побежит рассказывать родственникам, или они уже стоят у него за спиной? Он еле удержался от того, чтобы не повернуться и не посмотреть, есть ли там кто. — Ты неплохо рисуешь, — нарушила тишину девушка, рассматривая серебряные натюрморты. — Сам научился? — Меня учила моя мама, — скромно ответил Серебрянка. — Моя мама сожгла все мои рукописи, как только узнала, что я пытаюсь писать фантастический роман, — усмехнулась Майя. — "Не женское это дело" – сказала мне тогда она. — Ты писательница? — удивлённо спросил Данииил, напряжённый из-за того, что кажется впервые нормально разговаривал наедине со сводной сестрой. — Хотела ей быть… — печально произнесла она, повернувшись к Серебрянке лицом, которое впервые не выражало никакого господства и презрения или гнева по отношению к нему. — Моя мать сожжёт и твои картины тоже, как только узнает о них, — не смотря на темноту чердака, Данииил смог разглядеть слабую улыбку у неё на губах. Серебрянка оскорблённым гневным взглядом посмотрел в ответ. Заметив его, Майя улыбнулась шире и подошла поближе. — Не волнуйся, — сказала она, положив ему руку на плечо от чего тот немного вздрогнул. — Я не стану рассказывать маме. Пусть твоё творчество останется нашим маленьким секретиком, — подмигнула она ему и отправилась к выходу с чердака. Наверняка она понимает насколько ему важны его серебряные картины, посчитал Данииил. Может она не так уж и отвратительна, как её семья. Как минимум она тоже от неё пострадала. В ту же секунду послышался колокольчик из комнаты Вани. «Только не это…» — подумал Серебрянка, вынужденный выполнять очередную прихоть сводного брата.

***

Той же ночью Серебрянка спал, ворочаясь на жёсткой соломе, скучая по временам, когда у него была нормальная кровать. Но за время обитания на чердаке он научился спать на неудобном подобии кровати чуть ли ни как убитый. После всех дел которые ему приходилось выполнять по дому, не удивительно что он готов был спать даже на холодных камнях их двора. Но сон Серебрянки нарушил сильный запах пробивающийся с улицы сквозь дырки в крыше и лай Ичи. Запах был резкий, неприятный, напоминал горящее дерево в сочетании с какой-то химией. Посмотрев в окно, Данииил увидел свет от яркого костра, разожжённого на территории их двора. Серебрянка, совсем позабыв надеть очки от неожиданности, тут же бросился вниз по лестнице к выходу чтобы узнать подробности. Выбежав наружу, он увидел костёр во всей его красе, которая была ему доступна без очков. Пламя переливалось рыжими, красными, жёлтыми цветами в воздухе, а у истоков его наблюдался зеленоватый химический оттенок. Где-то поблизости (шокированный зрелищем Данииил, не мог нормально впоспринять где как и кто) лаял Ичи, не в силах подбежать к хозяину или к виновнику данного костра из-за привязи, крепко закреплённой у него на шее. Серебрянка тут же догадался о причине едкого оттенка у истоков пламени, но не мог в это поверить. Перед костром он разглядел силуэт сводной сестры. — Обманщица! — яростно прокричал он. В ответ он услышал злорадствующий смех. — Обманщица? Нет. Я обещала никому не говорить про твоё творчество — я никому и не сказала. Я сдержала своё слово. Я не говорила, что я не буду их сжигать. — За что? — бессильно упал на колени Серебрянка. По его щекам пробежали тонкие струи слёз. — Смирись, если бы их не подожгла я, это бы сделала моя мать. Это судьба. Твоя судьба. Быть ничтожеством, презираемым всеми, быть никем, пустым местом, просто декорацией на фоне настоящих людей. — Неужели ты считаешь себя одной из "настоящих людей"? — с ненавистью в покрасневших глазах посмотрел он на неё, плохо различая черты её лица, учитывая яркость пламя у неё за спиной и его плохое зрение, но Данииил был уверен, что она улыбалась. — Нет, я тоже декорация. Просто более… значимая.

***

Лишённый всего, что было его жизнью, за исключением самого факта жизни, Серебрянка не понимал почему он всё ещё существует. Неужели он и вправду всего лишь декорация? Причём ничтожная и никому не нужная, от исчезновения которой ничто не изменится… — Эй, Серебрянка, о чём задумался? — отвлёк его Иван. — Работай давай, а не мечтай, — упрекнул он его, удобно развалившись в кресле в то время как Данииил опустился перед ним на колени, приводя его ботинки в идеальный вид. — Интересно, о чём он мечтает? — спросил Ваня, обращаясь явно не к Серебрянке. — Ну я уверена он также, как и я, мечтает вдарить тебе по твоей счастливой роже, но думаю, у него другие причины этого не делать, нежели у меня… — улыбнулась Майя, изучающая какую-то книгу и поглаживающая кайфующего рядом Касю. — Я тоже тебя очень люблю, сестрёнка, — улыбнулся ей Иван, но тут же его глаза сверкнули, зажжённые идеей, пришедшей ему в голову. — Хочешь покажу фокус? — широко улыбнулся он. — Если это не помешает мне читать книгу, то пожалуйста, — разрешила она ему. — Смотри! — сказал он, дёрнув ногой, ботинок которой как раз прочищал их сводный брат. Сильный удар пришёлся как раз по носу Данииила, чудом не задев его очки. Удар откинул Серебрянку на спину. Пока тот поднимался, пытаясь остановить льющуюся из носа кровь, Иван заливался хохотом, в то время как Майя, усмехнувшись, закатила глаза и продолжила читать свою книгу. — Что за безобразие?! — возмутилась мачеха Данииила, зайдя в комнату. — Серебрянка, немедленно прекрати истекать кровью и убери всё это! Господи, он испачкал мой ковёр!!! — возмутилась герцогиня, разбудив заснувшего кота, который тут же бросился прочь из комнаты. — Мам, а что это за письмо? — обратила внимание на бумажку в руках матери Майя. — Это… — многозначительно улыбнулась Григорина, позабыв о своей злости. — Это, дорогие мои, приглашение на бал! — На бал?! — вспорхнулся с кресла Ваня. Майя отложила книгу и, тоже воодушевившись, подошла к матери. — Да, на бал, — поиграла бровями та и вручила дочери письмо. — "Его Королевское Величество, Король Георг, приглашает вас и всю вашу семью на бал в честь совершеннолетия принца Владислава…" — зачитала вслух Майя. — Который будет искать на этом балу себе невесту, — улыбнулась ей мать. Глаза девушки загорелись, и она завизжала от воодушевления. — Мне понадобится платье! — Серебрянка сделает нам всем платья, — успокоила её мать. — И проследи, чтобы моё платье было пышнее всех, — пошутил Иван, обращаясь к Серебрянке. Майя поддержала шутку брата громким смехом. Все они вместе засмеялись, кроме Серебрянки, который тихо стоял в углу с окровавленной салфеткой в руках, скромно улыбаясь.

***

— Говорят этот принц тот ещё красавчик, — рассуждал вслух Иван, пока Серебрянка снимал с него мерки. — Все девушки от него в восторге. Я видел его один раз, когда он прогуливался с экипажем по городу. К счастью, я тогда надел свой лучший костюм. Ну, что я могу сказать, он конечно симпатичный… но думаю называть его "Прекрасный Принц" это уже слишком. Данииил делал вид что не обращает внимания на рассуждения сводного брата, но в действительности он внимательно его слушал. — Говорят, на балу будет много принцесс. Это довольно-таки логично, ведь кто не хочет стать женой Прекрасного Принца? И как сказала моя мама, одна из них будет моей. Серебрянка едва заметно усмехнулся, но Ваня всё же обратил на это внимание. — Чего смеёшься? Я готов поставить что в ни одна из дам на этом балу даже потанцевать с тобой не согласится. А вот со мной принцессы будут танцевать всю ночь. Да я ставлю свои любимые часы на то что никто с тобой этот вечер танцевать не будет! — Посмотрим, — пробубнил себе под нос Серебрянка.

***

Через пару недель настал тот самый день. День, когда Прекрасный Принц должен будет выбрать свою Прекрасную Принцессу, чтобы повести её к алтарю. Троица, состоящая из Григорины и её детей, стояли перед огромным зеркалом у них дома, любуясь на свои наряды и восхищаясь самими собой. Григорина была одета в пышное бордовое платье. Майя была в уступающем по пышности, но не по красоте зелёном платье, а Иван был в строгом тёмно-синем костюме. — Серебрянка! — подозвала слугу герцогиня, уже собираясь покинуть дом. В комнате появился Данииил, одетый в недорогой старый костюм, который не смотря на свой возраст был в идеальном (по возможности) состоянии. Он делал Серебрянку в разы привлекательнее, чем, когда он бывает в своём обычном замызганном виде. Чёрный, как тьма морского дна Марианской впадины, цвет фрака подчёркивал серебристые глаза Данииила, переливавшиеся на свету. В сочетании с максимально вычищенными очками он выглядел не хуже, чем его отец в этом же костюме много лет назад. Фрак также подчёркивал его талию, которой позавидовали бы многие дамы, вместе со строгими штанами, которые были ему идеально впору. Во всём этом костюме он выглядел не таким уж и убогим. — Что это? — удивлённо спросила Григорина. — Это костюм в котором мой отец встретил мою мать. Он всегда называл его счастливым и говорил, что возможно однажды я тоже в нём встречу свою судьбу. — Я не спрашивала откуда он у тебя, я спрашивала, какого чёрта ты так нарядился? — Ну мы ведь едем на бал… На пару секунд повисла неловкая для Серебрянки тишина, но тут же весь дом залился хохотом Майи, Ивана и их матери. Этот смех был издевательским для Данииила и да, они издевались над ним, над его наивной верой в то что он поедет на бал. — Нет, правда, посмотрите, какой прекрасный костюм! — произнёс Ваня, подойдя ближе к Серебрянке. — Как будет жаль если он вдруг… — он положил руку на плечо Данииила и резко дёрнул, порвав рукав пиджака. — О нет! — наигранно удивился он. — Какой ужас, давай я тебе помогу! — подбежала Майя, обращаясь к Серебрянке и тут же "случайно" порвала ему рубашку своим драгоценным острым кольцом. — Упс. — Так, детишки хватит, — подошла к ним Григорина. — Не стоит обижать бедного Серебрянку, — погладила она его по голове, смахнув с него очки, которые разбились, ударившись о пол. — Ой. Как жаль, что твой костюм по воле случая обрёл такой несносный вид. Я ведь действительно хотела, чтобы ты поехал с нами, — наигранно опечалилась она. — Вот когда ты приведёшь себя в порядок, приезжай к нам во дворец, мы будем тебя там ждать, но сначала в доме прибери, наведи в саду порядок, перебери 5 мешков фасоли и 5 мешков гороха и вычисть золу из печки, чтобы дом был полностью подготовлен для невесты принца. А потом можешь отправляться на бал, — произнесла она, строгим голосом. — Теперь ты понял, почему никто с тобой танцевать не будет? Мыши не в счёт!!! — посмеялся вслед убегающему в слезах Данииилу Иван. Семья погрузилась в карету и отправилась в замок Короля Георга. Данииил побежал прочь. Он не побежал к себе на чердак. Нет. Он не хотел больше страдать на этом чердаке, отсыпаясь на соломе. Там даже больше не было его картин. Ничего. Ничего, что держало бы его в этом мире. Больше ему незачем было страдать. Зачем страдать, когда можно убежать? Убежать прочь от всех страданий, вдаль туда, где его ждут мать и отец, туда где его любят. Он выбежал на задний двор. Пробежался по вытоптанной дорожке, ведущей к колодцу. Данииил впился пальцами в каменное основание колодца и посмотрел вниз. 30 метров глубины как минимум. 30 метров разделяющих его и спокойствие. Он медленно наклонился, облокотившись на холодные камни и когда уже половина его тела была в колодце, он снова посмотрел и пригляделся к тёмной глубине колодца. Тут же в этой самой глубине он увидел бледный свет. "Вот он, — подумал Серебрянка. — Свет в конце туннеля колодца". Свет начал усиливаться. Хотя нет, он приближался. Яркий пучок света поднимался по колодцу вверх к тому месту, где находился Данииил. Этот пучок света вырвался из колодца, откинув Серебрянку на пару метров. Из-за яркости издаваемого сияния, Данииил не мог сразу понять, что скрывается за ним, пока его глаза более или менее не начали привыкать к свету. Лишь тогда он разглядел в нём прекрасную женщину. Её глаза блистали добротой, прямые блестящие волосы падали на гладкие плечи, а одета она была в серебряное платье такой лёгкости, что оно буквально парило на ней. Хотя она и сама парила благодаря прекрасным крыльям у неё за спиной, которыми она взмахивала из стороны в сторону с такой частотой, что их не мог засечь взгляд Серебрянки. — Мама? — прошептал он, узнав в этой женщине свою мать Ольгу. Он видел её чётко, не смотря на то что его очки валялись где-то на полу в прихожей. Даже с очками он никогда ничего не мог видеть так чётко, как он видел сейчас эту женщину. — Да, сынок. Я и твоя мать, и твоя фея крёстная, — улыбнулась фея, опускаясь на землю, перед Данииилом. — Ты всегда говорила, что каждого оберегает его фея крёстная с момента нашего рождения… — задумался он, поднимаясь с грязи. — Что я и делала. И до, и после своей смерти. — Мама! — радостно воскликнул Данииил, бросившись в объятия феи. Та прижала его к себе, даря ему тепло своей любви. По щекам обоих текли струи слёз, но уже не горя, а счастья и любви. — Ладно сынок, обнимашки это конечно дело хорошее, но скажи мне вот что, дорогой: ты хочешь поехать на бал? — Да, но теперь когда ты здесь, мне уже ничего не надо, — прижался ближе к матери Данииил. — Я всегда рядом, милый, и ты не должен упускать свой шанс найти своё счастье. — Хорошо, я согласен. Я хочу поехать на бал. — Тогда нам надо поторопиться. Чудеса тоже требуют времени. Для начала нам понадобится... — она осмотрела Серебрянку с ног до головы и задумалась. — Тыква! — Тыква? — удивился Данииил. — Да-да, тыква. Как там это делается? Ах да, точно, — в тот же момент крёстная достала свою палочку и медленно произнесла волшебные слова. — Салага-дула менчи-кабула бибиди бобиди бум! В ту же секунду заряд волшебной энергии хлынул в сторону тыквы, произрастающей неподалёку. Она тут же ожила, начала танцевать словно живая. Всего за минуту большая по сравнению с обычной тыквой превратилась в тыкву гигантских размеров. Листья закрутились, завертелись и превратились в колёса, а сама тыква в итоге стала прекрасной каретой. — Что ж, карета готова. А что нам нужно для кареты? — улыбнулась фея. — Лошади? — по логике вещей ответил Серебрянка. — Ну, не совсем... Нам нужны мыши! — лицо Данииила снова настигло удивление, и оно приобрело выражение "может быть ты рофлишь?". Вновь взмахнув волшебной палочкой фея превратила четырёх мышей в четырёх жеребцов, запряжённых в карету. — Ну а теперь нам нужен кучер! — Да, наверное... — Как насчёт той лошади, что просиживает в конюшне последние несколько лет? — Плотва в роли кучера? Ты не шутишь? — Ни капли! — вновь взмахнула она волшебной палочкой, и волшебная энергия направилась в сторону лошади. —Бибиди! Бобиди! Бум! Тут же Плотва, переносимая из конюшни к карете, превратилась в настоящего человека! Конечно, она не проронила ни слова, а лишь улыбнулась своему хозяину. — Ну вот, экипаж вроде готов... Ах да, последний штрих! — крёстная пульнула волшебной энергией в сторону Серебрянки и тот уже понаделся, что его костюм наконец придёт в норму, но струя волшебства обогнула его и попала в Ичи, освободив его от привязи. — Твоя очередь, Ичи! Этим вечером ты будешь лакеем! Бибиди бобиди бум! Довольный молчаливый Ичи, ставший человеком, радостно открыл дверцу кареты, приглашая внутрь Серебрянку. — Вроде бы всё... — оценивающе посмотрела на сотворённое чудо фея. — Но... — Никаких, но, дорогой! Бал не ждёт, ты должен сейчас же поезжать во дворец! — А мой костюм? — Что твой костюм? — непонимающе спросила фея, пока не осмотрела сына с ног до головы. — Ах да... костюм... Нет, в таком виде тебе нельзя показываться во дворце. Сейчас мы всё исправим. Бибиди бобиди бум! Струи волшебной энергии завертелись вокруг Серебрянку. Магия окутала его с ног до головы. Когда струи исчезли, вместо Данииила будто бы появился новый человек. Красавец в прекрасном чёрном костюме, подчёркивающем цвет его серебряных глаз, которые теперь уже идеально чистые, блестящие очки совсем не скрывали. Оправа на очках тоже блистала серебром. На голове его, впервые за долгое время был порядок. Волосы были уложены чуть ли не идеально. А чего стоят туфли! Туфли высшего качества блистали на ногах у Серебрянки. — Эти туфли... — заметил Данииил. — Мой тебе подарок, дорогой. Ты прекрасен. Прям как твой отец в день нашей встречи... А теперь ступай! Ты должен торопиться! Чары не будут длиться вечно! Они исчезнут с двенадцатым ударом часов. —Спасибо тебе, матушка. За всё, — в очередной раз бросился в объятия матери Серебрянка. — Люблю тебя. — И я тебя, сынок, — поцеловала его в щёку мать. — Ну же, ступай. Найди своё счастье на этом балу! Серебрянка махал ей вслед, пока её свет не исчез. Так и понёсся он в сторону дворца, в карете, созданной из тыквы и лошадью в роли кучера. Королевские слуги открыли перед Данииилом двери, даже не спрашивая есть ли у молодого человека приглашение на бал. С тех пор как его семья разрушилась, Серебрянка почти не покидал дом. Разве что за покупками на ярморку. Так что вид изнутри огромного дворца стал для него просто шоком. Никогда он ещё не видел ничего столь блистательного и великолепного. От каждой колонны, каждой ступеньки исходила энергия величия. И это только пока он шёл к залу, в котором проходил бал. Когда он всё же зашёл в тот зал, Данииил застыл на месте, осматривая всё вокруг. Он испытывал непередаваемые эмоции. Вокруг было столько людей, на которых он даже не обратил внимания, восхищаясь дворцом. Как только он зашёл в помещение, большинство взглядов обратились к нему. "Кто это?" — слышалось в толпе. "Это принц?", "Принц Владислав должен уступить ему титул Прекрасного Принца!". Но Данииил не обращал внимания на толпу, он всё так же завороженно рассматривал украшенный потолок. Он так засмотрелся, что не заметил, как на его пути возник человек, в которого он в итоге врезался. — Прошу прощения, — извинился Данииил покраснев от неловкости. К нему обернулся молодой человек в парадном мундире, явно занимающий какое-нибудь важное положение в обществе. Ему на плечи падали кудрявые, шёлковые чёрные локаны. Глаза сияли обворожительным блеском, а улыбка казалась самой прекрасной из всех что может быть. — Нет, вы простите, встал тут на проходе, как истукан, — последние пару слов он проглотил рассматривая серебряные глаза собеседника. — Ваши глаза... — Знаю, у меня редкий цвет глаз, — смущённо усмехнулся Серебрянка. — Откуда вы? Вы явно иноземный принц, приехавший посмотреть на местных принцесс. — Нет, я местный, моя семья получила приглашение на этот бал, вот я и пришёл посмотреть на дворец, — поперхнулся Данииил, приповнив, что из-за этого чуть не сбил человека с ног. — Странно что я только сейчас узнаю, что в моём королевстве живёт человек, способный сражаться со мной в звании Прекрасного Принца. — Так вы — принц Владислав, извините, я вас не признал. — Можно просто Влад, — улыбнулся тот. — Можем отойдём в более спокойное место, где нет стольких глаз вокруг? — Почему бы и нет? — Что это за красавчик, с которым общается мой сын? — спросил, наблюдающий за ними из своего ложе, Король Георг у своего приближённого слуги. — Без понятия, мой король, впервые его вижу. — Что ж это интересно... — пробубнил себе под нос король, разглядывая, как его сын идёт куда-то вместе с этим самым красавчиком. — У всех в вашей семье такие прекрасные глаза? — спросил Влад, пройдя вместе с Серебрянкой в пустой коридор. — Нет, у моих родителей были стандартные цвета глаз. У матери — голубой. У отца — карий. Хотя, если чесно, по-моему глаза моей матери во истину прекрасны. — Были? То есть... — Сейчас я сирота. — Сочувствую... Я тоже потерял мать в раннем детстве... Между молодыми людьми повисла тишина пока они шли по длинному коридору красивому коридору. Но Данииил уже не любовался величием дворца, хоть и рассматривал колонны, проходя мимо них. В душе он хотел бросить взгляд на Прекрасного Принца, но его скромность (или страх) не позволяла ему вновь посмотреть в эти тёмно-карие глаза. — Ты упоминал свою семью, — нарушил тишину Влад. — Ты женат? — Куда мне? Мне же едва ли 18 есть. Я живу с мачехой и её детьми. — Хм, наверняка печально жить с семьёй которая тебе и не семья вовсе... — Да, сложно, но я привык, — скромно улыбнулся Серебрянка, всё же посмотрев на мгновение в глаза собеседника. Тот сочувственно улыбнулся в ответ. Принц и Серебрянка вышли из дворца в королевский сад. — Вау... — удивился Данииил. — Да это не сад, а целый лес. — Никогда не видел королевских садов? Пойдём, я тебе всё покажу, — улыбнулся Владислав, поведя Серебрянку по дорожке, вымощенной белоснежными камнями. Этот сад был воистину огромен. В нём даже помещался целый пруд. Принц и Серебрянка присели в беседки у воды и разговорились. Данииил, восхищался каждым словом Влада. Было в его словах что-то завораживающее. Видимо это дар свыше. Они говорили и говорили, снова гуляли по саду, наблюдая звёздное небо, смеялись, танцевали под луной. — … вот мой батя и решил устроить этот бал, — заканчивал свой рассказ Влад, сидя рядом с Данииилом на скамье недалеко от входа в дворец. — Я ему сразу сказал: чушь полнейшая, но нет, мы должны устроить бал, потому что я должен найти себе жену! — Может это не так уж и плохо… Найти жену, — задумался Серебрянка, вглядываясь в отражение звёзд в воде. — Ну знаешь, с женой не поговоришь как с тобой к примеру. — По-моему у тебя дар разговорить любого. — Да, я могу говорить с любым человеком, но не всегда я получаю от этого удовольствие, — ладонь Влада нежно упала на руку Серебрянки, заставив его отвлечься от созерцания звёзд, и посмотреть в тёмно-карие глаза. — А вот когда я смотрю в твои серебряные глаза, я буквально в них погружаюсь и получаю удовольствие от каждого сказанного и услышанного слова. — Воу, это… приятно слышать. Наверное… — заикаясь пробубнил покрасневший Данииил. — Знаешь, вообще в принципе то, что я попал в этот дворец сделало этот вечер лучшим в моей жизни, — он нервно сглотнул, — но то, что я провёл его с тобой сделало его ещё более потрясающим. — Хочешь я сделаю его совсем незабываемым? — тихо прошептал Влад, приблизившись к лицу Данииила. Тот не противясь напору принца, тоже приблизил свое лицо к лицу собеседника. Их губы близились друг к другу, собираясь слиться в страстном поцелуе, но не успели они соединиться, как послышался бой часов. Серебрянка тут же дрогнул, отстранившись от Влада. — Мне… мне надо идти, прости, — волнуясь, произнёс он, собираясь поскорее уйти. — Но брось, это же всего лишь полночь. У нас вся ночь впереди. — Нет, мне пора, прощай, — оправдался Данииил, убежав прочь. — Погоди, — кричал ему вдогонку Прекрасный Принц, последовав за ним. — Скажи хотя бы как тебя зовут, чтобы я смог тебя найти! — молил он. Бешено перебигая со ступеньки на ступеньку к своей карете, Серебрянка слишком поздно заметил, что с него спал туфель, и времени на то, чтобы забрать его у Данииила уже не было. Оставив туфель позади, он запрыгнул в карету и понёсся прочь вместе с боем часов. Двенадцатый удар часов настиг их на пол пути и только что сидевший в прекрасном костюме в прекрасной карете Серебрянка оказался сидящим на тыкве в оборванном старом костюме, но зато в потрясающей туфле на одной ноге. Сев верхом на Плотву и взяв мышей за пазуху, он вместе с Ичи поскакал в сторону родного дома, где его ждали 10 мешков фасоли и гороха. Вернувшись домой, Данииил поставил свой туфель на подоконник окна на чердаке и принялся за работу, он с удивлением обнаружил, что всё что ему поручила мачеха уже выполнено. Вскоре к дому подъехала карета с семьей вдовы Григорины. Они явно были не в настроении, особенно Майя, которая плюхнулась в кресло, чуть не придавив своего кота. — Я полагаю, всё прошло не так как вы ожидали? — робко спросил Серебрянка, послушно снимая её ног обувь, не ожидая приказа. — Всё прошло совсем не так, как я ожидала! Нет, я конечно предполагала, что принц может предпочесть какую-нибудь иноземную @#!&# мне, но нет, он этого не сделал. Как он вообще мог подобное сделать, когда большую часть вечера, начиная с момента как туда пришла я, он провёл непонятно где, а когда всё-таки соизволил появиться на балу устроенном между прочим в его честь, сказал, что мол у него больше нет настроения танцевать с прекрасными дамами и просто снова свалил к чертям непонятно куда. — Поговаривают, что его видели с молодым человеком небывалой красоты, с которым он удалился с бала, — рассказал Иван. С криком неимоверного гнева, Майя схватила бокал воды, который ему принёс Серебрянка, и бросила его в стену, об которую он разбился на тысячу осколков. — Убери, — приказала Серебрянке Григорина. — А ты, дочь, не психуй. Это всё лучше, чем, если бы он выбрал какую-нибудь принцесску. Так у тебя ещё будет шанс. — Не будет у меня никакого шанса! — Вот именно, у неё вообще никаких шансов и не было. Да принц скорее женится на Серебрянке, чем на тебе, сестрёнка, — начал дразнить сестру Ваня. Данииил с трудом сдержал улыбку. — А ну заткни пасть. мелкий гадёныш, — бросилась за убегающим от неё братом Майя. На этой же неделе было объявлено, что Прекрасный Принц ищет молодого человека, потерявшего в его дворце туфлю. В описании было сказано лишь то, что у него серебряные глаза, но этого было достаточно, чтобы вся семья вдовы Григорины ополчилась на Серебрянку. Сразу поняв, что именно с ним Прекрасный Принц провёл весь вечер, они вместе заперли Данииила на чердаке как раз тогда, когда ко двору их дома подъехала королевская карета. "Быстро надень эти линзы," — прошептала Григорина Ивану, сунув ему пару линз. После того как Ваня их надел, глаза у него стали бело-серыми, но уж точно не серебряными. Из неё важной походкой вышел доверенный слуга короля. В глазу у него был монокль, а в руках чемоданчик. Он плавно проследовал к дверям, где его встретила доброжелательная мать с двумя детьми. — По какому поводу изволили одолжить посещением нашу скромную семью? — вежливо спросила мать семейства. — Должно быть вы наслышаны о поисках нашим принцем прекрасного юноши с серебряными глазами потерявшего… о мой бог, что я вижу! — мужчина повертел моноколь в руке, вглядываясь в глаза Ивана. — Эти глаза очень напоминают нужный нам цвет. Интересно... Возможно вы тот самый молодой человек, с которым так хочет увидеться мой принц! Изволите примерить туфель? — спросил слуга, доставая из чемоданчика мужскую туфлю. — Да, конечно, — ответила за него мать. — Как вас зовут? — Спросил у парня слуга, жестом предложив ему присесть чтобы примерить туфель. — Иван, мой сын, брат моей незамужней и даже непомолвленной дочери, Майи, — вновь ответила Григорина. В это время Серебрянка отчаянно ломился в запертую дверь чердака. Безрезультатно. Осознав, что это ничего, кроме болящего плеча не даст, он решил действовать другим путём. Подойдя к окну, он распахнул его и посмотрел вниз, оценивая высоту потенциального прыжка. Чтобы прыгнуть ему надо было немного спуститься по поверхности крыши, но всё равно его с землёй разделяло два этажа. Прыжок конечно не смертельный, но скорее всего после него носить туфли ему не придётся некоторое время. Поняв это, Данииил решил по-быстрому освоить навыки паркура. Ему не казалось это простым со стороны, но когда он начал пытаться это оказалось ещё сложнее. Приближённый слуга короля попытался надеть на Ваню туфель, но тот отказывался налазить на его относительно гигантскую ногу. — Оно не налазит, мам, — пробубнил себе под нос Иван. — Увы, боюсь вы не тот, кого мы так отчаянно ищем,— печально заключил слуга принца. — Погодите минутку, — попросила его Григорина и отвела сына в сторону, оставив дочь беседовать со слугой. — Боюсь, придётся идти на крайние меры, — печально заявила она, достав из-за пазухи нож. — Нет, мама, я на это не пойду. В любом случае принц узнает, что я не Серебрянка. — Но есть шанс, что не узнает. Он был знаком с ним всего пару часов и легко вас спутает. — Даже учитывая, что у меня другой цвет волос?! — Хорошая жизнь требует жертв. Ты думаешь, как я стала герцогиней? — Ты не отрезала себе пальцы! — моляще протестовал Иван. — Спасибо за тёплый приём, но боюсь мне пора уезжать, — сообщил слуга. — Погодите! — выкрикнул ему вслед Ваня. — Нет молодой человек, я больше не смею задерживаться. Меня ещё полграфства ждёт. Слуга покинул помещение. В тот же момент он услышал голос выходящего из кареты принца, которому наскучило сидеть и бездельничать, и как только доверенный вышел из дверей, он столкнулся с Серебрянкой собирающимся войти в дом. — Как вас зовут, молодой человек? — ошарашено спросил слуга, увидев переливающиеся серебряные оттенки глаз Серебрянки. — Это просто наш слуга. Он никто, — пояснила Григорина. — Я не к вам обращаюсь, миледи, — строго отрезал слуга. — Так какого ваше имя? — Данииил, — ответил молодой человек. — Да-ни-и-ил? — переспросил по слогам слуга. — Ваши родители те ещё садисты… — Даня, а это случайно не ты потерял? — спросил подошедший к ним принц, взявший у своего слуги туфель. Увидев Прекрасного Принца, стоявшая с семьёй в дверях Майя упала в обморок от его красоты. — Вероятно я. У меня как раз с собой вторая туфля, — улыбнулся Данииил, достав второй туфель. Улыбаясь, Влад опустился на одно колено, и надел по очереди обе туфли на ноги Серебрянки. — Помнишь я обещал сделать ту ночь незабываемой? — широко улыбнулся Прекрасный Принц, поднявшийся с колена, откинув назад свои кудри. — Ну, та ночь уже закончилась. — Ну, у нас вся жизнь впереди, — произнёс Владислав, схватив Серебрянку за талию, чтобы тот уже никуда не смог убежать, и впившись в него страстным поцелуем, которого так жаждали они оба. И жили они долго и счастливо. Конец.