Просто

      Аомине понял, что крупно облажался, когда они все вместе провожали Кагами на самолет. Им семнадцать лет, только вчера они официально закончили школу, и вот они уже стоят и смотрят, как Кагами проходит паспортный контроль. Аомине проклинает свою нерешительность и паранойю, свой страх перед отказом за то, что даже не заикнулся Кагами о своих чувствах. А может и не было никаких чувств вплоть до объявления на посадку борта Токио — Лос-Анджелес. Куроко хлопает его по плечу и качает головой. Порой Аомине слишком серьезный, особенно там, где надо действовать спонтанно.       Аомине живет по инерции. Поступает в институт по баскетбольной стипендии — по инерции. Выигрывает студенческие соревнования — по инерции. Да даже встает по утрам — по инерции. Его приглашают на сборы олимпийского резерва Японии, и по дороге он думает только об одном — он пропустит по TV матч NCAA где за сборную Лос-Анджелеса играет подающий надежды молодой японец — Кагами Тайга. К концу второго курса Аомине наконец-то замечают. Рекруты из США часто бывают на сборах, но два года они словно обходили Дайки стороной. В этот раз ему повезло. Сам шанс оказаться хоть на несколько часовых поясов ближе к Кагами и все — Аомине готов подписать любой контракт. Подписывает он его не читая. Собирать вещи легко, у него практически ничего нет, так, пару шмоток, да запасные кроссовки. Мать плачет, не хочет отпускать, а отец лишь кивает головой — он и сам когда-то в погоне за мечтой переехал с Окинавы в Токио, бросив все. Отец его понимает. Отец думает, что тот едет за баскетболом, за тем единственным, что у их сына действительно получается хорошо. Никто не знает, что у его помешательства есть имя, и имя ему — Кагами Тайга.              Дайки думает, что он счастливчик. Команда, в которую его пристраивают, одна из многих, что базируется в Лос-Анджелесе. Он не просто оказался на одном континенте с Кагами Тайгой — он оказался с ним в одном городе. Вот только Кагами уже перерос NCAA и стал подающим надежды новичком профессиональной лиги NBA. В свой первый же свободный выходной, Аомине тратит последние деньги на билет какого-то отборочного матча непонятно куда и лишь надеется, что Кагами выпустят на паркет. И Аомине опять повезло. Дайки стоит в проходе у заграждения трибуны, когда Кагами во время игры замечает его краем глаза, поворачивает голову и спотыкается, упуская мяч. Аомине опирается на заграждение и кричит, что Бакагами, как был криворучкой, так и остался. Тайга с еще большей яростью бросается в бой. Как итог — матч выигрывает его команда и вместо того, чтобы дать интервью репортерам, он бросается к трибуне и подпрыгивает, чтобы отбить кулаком об кулак Аомине.       Они начинают общаться — это легко, достаточно просто обменяться контактами в мессенджере. Обманывать самого себя тоже легко, думает Дайки, когда в очередную их встречу притворяется, что они «просто друзья». Вот только Дайки не хочет быть «просто друзьями», но и действовать боится. Куроко бы посмеялся сейчас над ним, но серьезный разумный Аомине считает, что лучше так, чем никак. Кагами ему очень помогает в банальном бытовом смысле: с ценами в магазинах, Аомине никак не может привыкнуть, что нужно прибавлять налог, с мобильной связью, да даже с общением. У Аомине не вяжется в команде. Дома, в Японии, он выше и мощнее многих, из его окружения выделялся разве что Атсуши, а здесь же в штатах — все наоборот. Он чуть ли не самый низкий в команде, по сравнению с двухметровыми афроамериканцами его рост и комплекция — ничто. А еще ему не хватает выносливости. Кто бы мог подумать, что две минуты — это так много. Но разница в таймах здесь и в Японии — эти несчастные две минуты и Аомине уже не выдерживает интенсив. С языком тоже проблемы и не потому, что Аомине плохо учил английский в школе, нет, он уделял ему достаточно времени, чтобы понимать хоть что-то, но в команде все говорят с диким акцентом и странным слэнгом — Дайки не понимает их вообще. Вот тут-то на помощь и пришел Кагами, его английский такой же сумбурный и непонятный, а то и хуже многих. Они не могут видеться часто, но раз в пару недель тоже достаточно, чтобы через полгода Аомине наконец-то заговорит так, как желала того команда. Они встречаются с Кагами на съемной квартире Дайки, в однушке где-то на окраине Лос-Анджелеса, квартира настолько мала, что парни их комплекции свободно вмещаются только на кухне. Через ряд таких встреч у Кагами появился свой ключ. Иногда Кагами приходил без разрешения и когда Аомине возвращался домой — сердце предательски пропускало удар. То Кагами приготовит ужин, ему стало скучно пока ждал Дайки, то уснет на его кровати — устал на тренировке. Не надейся, напоминает себе Аомине, для Кагами это ничего не значит, но сердце все равно стучит как бешеное.              Аомине целиком и полностью оправдывает вложенные в него денежные средства, и после перехода в NBA, его команда выходит в 1/8 чемпионата США. Для их команды это победа, но в ¼ они не проходят — их разбивает в пух и прах команда Кагами. Аомине быстрее и играет мощнее чем Тайга, на поле между ними искры и кажется, что они снова на Зимнем кубке и им снова по пятнадцать лет. Вот только баскетбол командная игра и как бы Аомине не был хорош — команда Кагами играет слаженнее. Профессиональнее. Они проигрывают, но Аомине как никогда чувствует себя живым. Кагами улыбается, просто сияет, а потом и вовсе берет Аомине за руку и тянет к репортерам. Кагами как открытая книга, он выкладывает репортерам, что они с Аомине — старые друзья еще со школы. И это скомканное спонтанное интервью лучшая для него реклама, Дайки поймет это потом, когда начнут поступать предложения от всяких фондов и рекламных акций. Кагами сам того не подозревая поделился частичкой своего успеха.       Больше Аомине так не везло. В следующем сезоне его команда не выходит дальше 1/8, через сезон — тоже. С командой Кагами они также больше не встречались, каждый раз оказываясь в разных блоках. И это касалось не только первенства Америки, но и всех мало-мальски важных чемпионатах. Аомине двадцать два, и он устал от череды бесконечных поражений. Но больше всего выбивает его из колеи бульварная статья, что появляется в журнале про баскетбол. Известного баскетболиста, аса одной из лучших команд лиги NBA, Кагами Тайгу, папарацци засняли с каким-то мужиком на входе в гей-клуб. Вот так вот просто. Эта статья могла как дать отличную рекламу бренду Кагами, так и разбить его карьеру в пух и прах. Аомине злится и сам понять не может от чего. А главное — на кого. На мужика, которые оказался не им? На Тайгу, который скрывался даже от лучшего друга? А может все-таки на себя? За промедление, за потерянные годы и впустую прожитую жизнь?       Кагами появляется как всегда не вовремя. Была у него такая черта — говорить, что не следует, появляться, когда не следует, исчезать, когда не следует. Вот и сейчас он просто открывает дверь в квартиру Аомине своим ключом. Так просто. Дайки сидит на кухне спиной к проходу, а перед ним этот злосчастный журнал, открытый на желтой статейке. Кагами заглядывает Аомине за плечо и видит разворот журнала, где на всю страницу красуется его фотография. Кагами молчит, не знает, что говорить — придумать оправдание или подтвердить эти слухи? Аомине опережает его:       — Как давно? — просто говорит он.       Кагами мнется, потирает рукой шею. Врать Аомине бессмысленно, тот все равно поймет.       — Лет в двадцать понял, — отвечает он.       Так, ладно, Дайки, спокойствие. С двадцати — это не так обидно, как какие-нибудь семнадцать. Как твои бессмысленно прожитые семнадцать лет. Кагами что-то шутит у него за спиной, говорит, что это все ерунда, это ничто по сравнению с вашей настоящей дружбой. Вот только тебе, Аомине, не сдалась эта дружба, тебе уже надоело в нее играть. Дайки встает из-за стола и подходит к Кагами, глаз не видно, в коридоре темно, а сам возвышается над Тайгой и кажется, что эти два сантиметра разницы в росте — совсем не два, а как минимум двадцать два. Кто сделал первый шаг Дайки не помнит, но очнулся он, когда прижимал Кагами к стене раздвигая коленом его ноги, а руки Кагами уже были у него под футболкой.       Аомине проснулся утром от запаха кофе и шума на кухне. Кагами в его футболке готовил, кажется, блинчики. Обсуждать не стали, комментировать — тоже. Когда Кагами ушел, у Дайки остался мерзкий осадок и чувство, что он все испортил. Откуда ему было знать, что Тайга появится у его квартиры буквально через пару дней, зачем-то позвонит в дверь и дождется, когда откроют, а после Кагами просто запрыгнет на него и Дайки, потеряв равновесие, грохнется на пол. До кровати они не дойдут, единственное, что Аомине успеет сделать — это пнуть дверь, что бы она захлопнулась.              У них получилось все как-то слишком просто. Без шума, без пыли. Просто однажды Дайки пришел с тренировки, а Тайга, развалившись на кровати, смотрел телек. Рядом с кроватью была его спортивная сумка, в прихожей — несколько пар кроссовок, а в ванне его зубная щетка. Аомине старается не обращать на это внимание, а еще — не привыкнуть. Ему не очень верится, что Тайга вот так просто решил переехать к нему. Он порой думает, что, возможно, — это сон, вот правда во снах не набирают лишние пару кило потому что кое-кто слишком вкусно готовит. Они не обсуждают свои отношения. Как это назвать Аомине не знает, но возможно, и это бесит его, они просто удобные секс-друзья. Просто и безопасно, и не приходится искать кого-то на стороне рискуя своим здоровьем и карьерой.       Как-то раз младшая сестра Кагами просит брата провести весь день с ней. И Тайга не находит ничего лучше, как взять Дайки с собой. Кагами младшей четырнадцать лет, она все еще ходит в среднюю школу, но первое, что она сказала при виде Дайки было:       — Это твой парень, да?       Кагами неловко потер рукой шею и тихо ответил:       — Да.       Аомине, видимо, чего-то не знал о своей жизни. Возможно того, что у Кагами явно плохо с выражением эмоций, не связанных с баскетболом. К концу дня, когда Тайгу в очередной раз поймали фанаты, чтобы сфотографироваться с ним, и кто знал, что на улицах Лос-Анджелеса так много фанатов баскетбола, его сестра отвела Дайки в сторону и на полном серьезе спросила:       — Когда свадьба?       Аомине, мягко говоря, опешил. За сегодня было слишком много открытый.              Им было по двадцать четыре, когда Аомине впервые поймал Кагами на лжи. Они уже два года как жили вместе, все еще так и не обсудив, кто же они друг для друга. Кагами каждый раз уходил от разговора, когда Аомине пытался внести в это ясность. На третьей попытке Аомине разозлился окончательно и плюнул на это дело. Если Тайге нравится быть друзьями с привилегиями, то так тому и быть.       Тем днем у Аомине не было тренировок вообще, а у Кагами, напротив, силовая после обеда. Когда Аомине соизволил оторваться от кровати, где-то в двенадцатом часу дня, Кагами готовил на кухне то ли завтрак, то ли уже обед. Дайки облокотился о дверной косяк, но заходить на кухню не стал — Тайга говорил по телефону.       — Нет, пап, мы не обсуждали это, — устало говорит он, — рано еще, всего каких-то два года прошло, не думаю, что он согласится.       После еще пары односложных ответов Кагами положил трубку и повернулся к столу, чтобы убрать телефон. Он испуганно вздрогнул, увидев Аомине в дверях.       — Что обсуждали? — спокойно спросил Дайки.       — Ничего, — быстро ответил Тайга, отвернувшись обратно к плите.       Кагами врал. Аомине прекрасно знал, когда Тайга врет. Это было видно невооруженным взглядом по его скованной позе, по дерганным жестам, по эмоциям. То, что он обсуждал с отцом явно сильно беспокоило его. Аомине старался не злиться, в этой их очень странной паре он всегда оставался, как не странно, более взрослым.              Они никогда не праздновали Рождество. Дайки вообще не понимал смысла в этом празднике, но американцы были просто помешаны на нем. Они сносили товары с полок еще задолго до двадцать пятого декабря, не оставляя шансов простым смертным даже купить продуктов на обычный ужин. Дайки не праздновал Рождество, но отец Кагами поставил их перед фактом, что в этом году они едут к ним в пригород Лос-Анджелеса — праздновать Рождество всем вместе. Тайга заставил его одеться прилично, Кагами старший не потерпит в своем доме спортивки и футболку. Джинсы у Аомине нашлись, но вот со всем остальным было сложно, и тогда Тайга купил ему несколько рубашек и туфли. Во всем этом барахле Аомине сам чувствовал себя рождественской елкой. Вечер не задался сразу же. Хотя бы потому, что Кагами старший с порога заявил:       — Я не понял, свадьба-то когда?       Аомине не нашелся, что ответить, а весь вечер он только удивлялся раскрепощенности этой семейки — от японцев в них остались разве что имена. Возвращались они под утро. Аомине не понимал, как Кагами мог променять жизнь в двухэтажном доме на жизнь в узкой однушке. Дайки решил соврать самому себе, он решил представить, что Тайга променял ее на жизнь «с ним».       — Свадьба значит, да… — протянул Аомине глядя куда-то в небо, когда они возвращались домой. — И ты этого хочешь?       Отвечать Кагами не стал, но покраснели у него даже уши. Покраснел он как заправская девственница и Аомине не удержался от смешка. Кагами покраснел еще сильнее, толкнул его в плечо, с недовольным «Ахомине!» в ответ. Дайки семь лет так никто не называл.              Но свадьба и правда была. Нет никаких пышных церемоний, камер и репортеров. Нет никаких статей в газетах о том, что подающий большие надежды баскетболист Кагами Тайга — вышел замуж. Есть только спонтанное решение измениться, превратить это в нечто большее. Им двадцать пять лет, они уже три года как живут вместе, но так ни разу и не обсуждали, что чувствуют друг к другу. Тайга покупает билеты на самолет родителям Дайки, но прилетает только отец — мать отказывается в это верить. Отец, в принципе, тоже. Он верит, что это все ерунда, ошибка молодости, и, что сын когда-нибудь перебесится. А что до штампов и свидетельств — они не значат в Японии абсолютно ни-че-го. Они в рубашках и джинсах, Тайга заставил Дайки надеть хотя бы рубашку. Пятнадцать минут, несколько подписанных бумажек и вот из мэрии они выходят уже женатой парой. У них даже нет колец, они покупают их по пути из мэрии к дому отца Кагами. Простые тонкие серебряные кольца, которые не будут мешать играть в баскетбол, вот только они все равно будут снимать их на каждую тренировку. Праздничный свадебный ужин больше похож на простую встречу семьи на Рождество, разве что подарков нет: Дайки с отцом, Тайга с младшей сестрой, она уже пошла в старшую школу, да Кагами старший.              После они возвращаются в съемную однушку в которой живет Аомине, на свою зарплату он не может позволить себе больше. Кагами не возражает, ему нравится эта квартира, она настолько маленькая, что в ней есть только кровать, да телевизор. Тайге нравится, в ней Аомине не может убежать от него, куда ты не сядь, что ты не сделай, вы всегда будете вместе на расстоянии вытянутой руки, а то и вовсе прикасаясь друг к другу.       Аомине неуютно. Нет, он не требует от Кагами смены фамилий или что-то типа того. Было бы странно, если бы вместо «Кагами Тайга» на паркет в следующем матче вышел бы «Аомине Тайга». Но Аомине не комфортно. Тайга лишь шутит, что Дайки, как и всегда, загоняется на пустом месте, но Аомине чувствует себя слабым и уязвимым. До всего вот этого: до колец, до свидетельств, до совместной жизни, — он не обращал на это внимание, но теперь он чувствует пропасть между ними. Кагами Тайга успешный баскетболист, звезда одной из самых сильных команд США. Кагами Тайга лицо нескольких брендов и благотворительных фондов. Кагами Тайга может получить за один матч несколько сотен тысяч долларов. Аомине Дайки хоть и выдающийся спортсмен, но ас довольно проходной команды, которая не может вырваться дальше 1/8 уже несколько лет к ряду. Кагами уверяет, что это все ерунда. Даже через полгода совместной жизни — ерунда. Даже когда покупает им общую машину премиум-класса. Даже когда оформляет ипотеку на просторную светлую квартиру в центре Лос-Анджелеса. Дайки вписан в документы как совладелец, для Тайги это — нормально. Аомине никогда не скажет вслух, что ему стыдно за то, что его «жена» успешнее его. Это он, Аомине Дайки, мечтал стать опорой, железной основой их маленький семьи. Это он хотел, чтобы Тайга зависел от него, полагался на него, но вышло все с точностью наоборот.       Квартиру они выбирают вместе. Если «ага», «угу» и «да делай, что хочешь» можно назвать вместе. Дайки молча ставит свою подпись в документах под тяжелым взглядом Кагами — он просто не хочет в очередной раз из-за этого ссориться. Ремонт делают как хочет Кагами, квартиру обставляют как хочет Кагами, и не потому что Дайки — все равно. Он просто не понимает причем тут он, если за все и так платит Тайга.              Они не разговаривают несколько недель. Кагами не понимает в чем проблема, какая разница, чьи это деньги, если они — вместе. Игра в молчанку затягивается и после переезда. Аомине молча таскает коробки с вещами пока Кагами распаковывает их. Нет, они не игнорируют друг друга, вот только нет больше бесконечных разговоров, привычного Дайки и его вечных подколов. Аомине делает все, что говорит Тайга, отвечает ему простыми фразами, спрашивает куда, что поставить, а потом и вовсе разваливается на холодном полу в гостиной — переезд это не так уж и легко. Тайга пытается поднять Аомине с пола, но тот сильнее, и вот к полу уже прижат сам Тайга. Смеясь и зарываясь пальцами в короткие волосы Аомине, Тайга думает, что хоть что-то в их жизни не изменилось — Аомине все также хочет его.       Игра в молчанку и обиды заканчиваются через несколько недель. Просто Дайки возвращается домой с договором о новой медицинской страховке, которую также оплачивает Тайга. Она в разы лучше его предыдущей, а сумма покрытий чуть ли не в один миллион долларов. Дайки отдает Тайге договор и просто говорит:       — Нужна твоя подпись.       У Дайки всегда все просто. Все, кроме баскетбола в его жизни — просто. А Кагами сидит на диване и трясущимися руками подписывает эти несчастные бумаги, где просто написано, что Дайки вверяет ему свою жизнь. «Отказ от реанимации» может подписать только Кагами Тайга. Вот так вот просто.              Их расписание практически не совпадает. Кагами — восходящая звезда, и тренировки его команды проходят в более интенсивном режиме. Порой Тайга думает, что, если бы не их квартира, — они и не виделись бы вовсе, но, когда он приходит в первом часу ночи домой, после особенно затяжной тренировки, и прижимается к спящему Дайки, а тот, даже не просыпаясь, прижимает Тайгу к себе — так тоже можно жить, так тоже неплохо. Лучше, чем вовсе порознь. Когда Кагами просыпается от быстрого поцелуя в шесть утра, Дайки уже опаздывает на тренировку, — это тоже неплохо. Сквозь сон Кагами слышит, как закрывается дверь за Аомине, а с кухни распространяется запах кофе и вкусного завтрака. Завтраки — это единственное, что умел готовить Дайки, и они были просто волшебны.              Но даже с таким ритмом жизни и редкими совместными выходными, когда они даже не встают с постели, — этого слишком мало, чтобы насытиться друг другом, они как-то умудряются не пропускать ни одного матча друг друга. Репортеры всегда находят их на трибунах, не дают и шагу ступить без очередного интервью, в ответ получая одни и те же фразы.       — Пришел понаблюдать за конкурентами, — говорит Аомине, улыбаясь на камеру своим фирменным звериным оскалом.       — Пришел поболеть за старого друга, — отвечает мягко и приветливо Кагами, ему по контракту запрещено портить имидж команды.       Уезжают с таких матчей они всегда вместе, Кагами любит, когда Аомине водит.              Порой Тайге кажется, что они живут взаймы. Прошло уже два года их совместной официальной жизни, и Кагами не покидало чувство, что что-то пойдет не так. И интуиция его не подвела. У них должна была быть неделя совместных выходных, под это дело к ним даже приехал Куроко с женой — Кагами оплатил им билеты. Куроко не видел своих друзей с самого переезда Аомине в штаты, и, если честно, до сих пор не верил, что те все-таки оказались вместе. Они сидели на кухне, жена Тецуи без умолку болтала о том о сем пока Тайга готовил ужин. Тайга и правда хорошо готовил, Дайки каждый раз удивлялся, как тот из ничего может накрыть стол из пяти блюд. Как минимум пяти. Вот и сейчас на плите одновременно что-то варилось, жарилось, а духовка разогревалась до нужной температуры. Легкий непринужденный разговор резко оборвался, когда за звуком открывающейся входной двери последовало гневное: «Ебучий контракт!». Далее — звон ключей, которые полетели в стену, и звук чего-то тяжелого падающего на пол. Кагами, дежурно улыбаясь, извинился перед друзьями и вышел из кухни. Тайга застал Дайки сидящим на полу подпирающим дверь. Голова опущена, руки в волосах, смотрит куда-то в пол. Тайга садится рядом на пол прямо там, в прихожей. Аомине часто злится, злится по любому поводу, а еще чаще — без повода, но это не тот случай. Руки сами к нему тянутся, обнимают, прижимают Дайки к себе, а тот молчит, лишь кладет голову Тайги на плечо. А потом устало повторяет — «ебучий контракт». Контракт у Дайки и правда плохой. Он подписал его еще в институте когда-то очень давно, когда единственной целью было переехать в штаты, оказаться хоть чуть ближе к недосягаемой мечте по имени «Кагами Тайга». И вот спустя практически восемь лет ему это аукнулось. Согласно этому контракту его только что продали другой команде. Команде в Чикаго. Куроко с кухни слышит, как в гостиной что-то летит на пол, разбивается об стены, с грохотом падает. Кагами хмурый возвращается на кухню и выключает духовку. На стол летит золотая банковская карта, а в спину Куроко фраза — «закажите себе что-нибудь». Кагами с Аомине запираются в спальне. Всю ночь слышна то ругань, то какой-то грохот, а то и вовсе стоны. К трем утра все затихает и в квартире буквально звенит тишина, но ее прерывают через полчаса: Аомине с большим чемоданом покидает квартиру. Не оборачиваясь и не прощаясь. В шесть утра у него самолет, и он уже на него опаздывает. Кагами из спальни так и не вышел.              Свою жизнь они и правда, как украли. Больно. Даже думать об этом больно. И весь этот успех, все победы и достижения для Кагами теперь пустой звук. Он ходит на тренировки больше по привычке, участвует в матчах — по привычке. Побеждает — по привычке. А вот у Аомине дела идут в гору. Новая команда сильнее, и он наконец-то сможет выйти из замкнутого круга «проклятья 1/8». Вот только Дайки это совсем не радует, и это видно по редким разговорам и видео-звонкам. За столько лет приоритеты поменялись у обоих, и баскетбол больше был не на первом месте. Но теперь между ними несколько часовых поясов, и им нужно заново учиться жить «не вместе». Секс по телефону и игры в видео-чате спасают только в первые пару раз, но дальше оставляют за собой только горький неприятный осадок одиночества. Тайга несколько раз порывался купить первый попавшийся билет до Чикаго — всего каких-то четыре часа в пути, и вы снова вместе, но Дайки, всегда такой серьезный Дайки, каждый раз останавливает его. У них у обоих есть обязательства, у них у обоих есть работа, которую они должны выполнять. Менеджер Кагами лишь качает головой на каждый его эмоциональный срыв — все спортсмены так живут, вдали от дома, и вы сможете. Они встречаются на ¼ лиги США и возможно, встретиться впервые за долгое время разлуки именно на баскетбольной площадке, для них — лучший вариант. Они играют также отчаянно и яростно как когда-то на Зимнем кубке в старшей школе. Они играют так словно это — стритбол, а не официальный матч лиги где на кону стоит карьера всей команды. Аомине играет, кажется, еще мощнее чем обычно. Они переругиваются через всю площадку на японском, чем только вызывают недоумение своих команд. Сборная Чикаго проигрывает без права выхода в ½, но для них это не поражение, для них это показатель того, что команде есть куда расти. После матча Аомине отказывается ехать со своей командой ссылаясь на то, что хочет пройтись — до отеля он доедет сам. Кагами задерживается в раздевалке, команда лишь машет рукой на медленного японца, и оставляет его одного. Дайки вжимает Тайгу в кафель душа быстро трахая его — по-другому это и не назвать. Они ведут себя так, словно им по пятнадцать лет. Такое поведение можно было ожидать от подростков на Зимнем кубке, но не как от профессиональных спортсменов высшего уровня. Аомине и правда приходит в гостиницу сам. На следующее утро.              Они живут так два года, крадя у жизни редкие моменты вместе. То Аомине приедет на рождество и вместо планов «рождественский ужин у Кагами старшего» они просто запираются в своей квартире, жрут попкорн под камин на TV и обсуждают, что же пропустили в жизни друг друга. То Кагами все-таки выйдет из себя и приедет в Чикаго на три дня — у Аомине тренировки, но сидеть на трибунах и смотреть как тот играет и то лучше, чем сидеть дома одному. А еще были матчи, лига США, чемпионат мира, суперкубок — они больше не выходили на паркет друг против друга, но находясь в одном городе было проще оказаться рядом. Их тянуло друг к другу как магнитом: то они сидят на трибуне и смотрят матч соперников, рядом, непростительно близко и одновременно очень далеко, под пристальным взглядом телекамер и фанатов. В такие моменты они говорят только о спорте, комментируя друг для друга игру команд. Для всех вокруг они снова просто старые хорошие друзья, которые когда-то давно учились вместе. То Дайки пробирается в отель к Кагами, шутя, что он гребанный Ромео, который в тайне вырвался к своей Джульетте. Тайга не сильно бьет его по спине, когда Дайки перекинул его через плечо, чтобы донести до кровати.              Но такая жизнь невыносима, особенно для эмоционального Кагами — в их паре всегда Аомине был более взрослым и рассудительным, хотя казалось бы. Поэтому, когда обоим поступает предложение от спортивного японского бренда, — оба хватаются за него как за соломинку. Акция длинною в один месяц — пару тренировочных матчей, официальный матч с японской сборной, несколько фотосессий, ничего сложного. Аомине делает пересадку в Лос-Анджелесе, и вот до Токио они уже летят вместе на соседних креслах. Бизнес-класс хоть и удобнее эконома, но все равно слишком узкий для двух рослых парней, но Кагами все равно как-то умудрился залезть с ногами в кресло. Он облокотился спиной Дайки на плечо и уснул. Дайки обнял его одной рукой в ответ, так они и провели примерно двенадцать часов — уставшие, но довольные. С самолета они едут сразу к родителям Дайки, он не был в Японии десять лет и обещал матери первым же делом навестить ее. Видеть Кагами она не рада, но вслух ничего не говорит. Неловкий ужин и вот они наконец-то остались вдвоем — в спальне Аомине, которая никак не изменилась со старшей школы: все те же выцветшие плакаты, компьютерные игры и комиксы на полках. Мать заранее постелила футон на полу для Кагами — в этом доме они не будут спать вместе, но Дайки всегда шел против воли родителей, и вот они уже вдвоем ютятся на футоне на полу. Длинные ноги деть некуда, Кагами толкается и смеется, прижимаясь спиной к груди Аомине. Провести эту ночь хочется по-другому, в жарких объятьях, максимально близко друг к другу, но в японских домах тонкие стены и им действительно уже пора спать. Но даже так — лучше, чем порознь.              На следующий день, на место сборов они приезжают вместе — их подвозит отец Дайки. Звезд американской лиги NBA встречают не очень охотно. Спонсоры и организаторы раскланиваются в любезностях, но вот другие спортсмены наоборот — смотрят зло и с завистью. Аомине под этими взглядами чувствует себя некомфортно ведь в его представлении звезда тут только одна — Кагами. А потом над ними нависает двухметровая тень и Мурасакибара со спины легко поднимает Аомине в воздух. Объятия очень неловкие, Аомине рычит, чтобы тот поставил его на землю, но Мурасакибара как всегда не слушает. Кагами смеется звонко, заливисто чуть ли не сгибается пополам. Мурасакибара наконец отпускает Дайки и дружески хлопает Тайгу по плечу так, что у того точно останется синяк. Из поколения чудес в спорте остался только Атсуши, все остальные разбрелись кто куда — Куроко обычный офисный клерк, Мидорима врач в частной клинике, Кисе актер, которому наконец-то начали давать серьезные роли в нормальных фильмах, а не в смазливых мелодрамах для девочек. Про Акаши и говорить нечего — богатый наследник крупнейшего предприятия в Японии больше не общался со своими школьными друзьями.       Жеребьевка проходит быстро и вот уже объявляют состав команд — Аомине с Мурасакибарой в одной, Кагами — в другой. Они опять соперники и опять товарищи по команде — как в старые добрые времена. Остальным участникам некомфортно, практически все собравшиеся здесь помнят о поколении чудес: кто сам участвовал в матчах против них, кто видел со стороны. Кагами часто говорит на английском, он перепрыгивает с языка на язык, не контролируя это — все-таки практически всю жизнь провел в штатах. Его американский слэнг не понимает никто кроме Аомине, он уже привык к тому, что Кагами говорит, как гопник с улиц. Между собой они говорят только на английском хотя в штатах наоборот — только на японском. Встреча проведена, график тренировок и матчей согласован и вот Аомине и Кагами уже уезжают на одном такси под удивленные взгляды временных сокомандников. Они едут на квартиру Кагами старшего, что уже более десяти лет пустует. Как открыли дверь — Дайки не помнит, как закрыли ее, в прочем, тоже. Кто первый на кого набросился — не помнит никто из них, но до кровати они так и не дошли.              В один из вечеров, когда до финального показного матча и отъезда в штаты осталось буквально неделя, — Куроко наконец-то собирает всю команду Сейрин и Тоо вместе. Они сидят в маленькой идзакаи большой шумной компанией, и как только влезли все? Пришли и Момои, и Мидорима, Мурасакибара тоже здесь, нет разве что Кисе, да Акаши, но Куроко даже не ожидал, что они придут хоть и выслал им приглашения. Кагами сидит рядом с Аомине, но за столько лет он отвык от позы сейдза и ему неудобно. Тайга садится так, как будет комфортно ему, подгибая одну ногу под себя, а другую сгибая в колене. Он буквально кладет правую ногу на колени Аомине, но тот даже бровью не повел. Им максимально комфортно друг с другом, но все списывают это на долгое проживание в Америке. Там мол нравы другие, там, наверное, это нормально. Кагами бурно жестикулируя рассказывает какую-то историю постоянно перескакивая на свой непонятный американский слэнг. Аомине дает ему легкую затрещину и как старый дед ворчит:       — По-японски! Говори по-японски!       Все смеются, веселятся, старые друзья уже достаточно пьяны, но только не они — Аомине за рулем, а Кагами вообще не пьет, ему запрещено по контракту, но даже без алкоголя Тайга остается самым шумным в их компании. Мидорима всегда был наблюдательным и любил подмечать мелкие детали. Он без задней мысли поздравляет Кагами с женитьбой. Кольцо узкое, тонкое, легко не заметить.       — С замужеством, — как-то даже гордо говорит Кагами, — я замужем.       Мидорима деликатно делает вид, что Кагами его не поправил. Для японцев это — дико, это — ненормально. Но разговор уже продолжает Момои, девушки любят такое.       — Вы в Америке познакомились? — встревает она.       — В Японии, — не задумываясь отвечает Кагами.       — И как долго вы вместе? — спрашивает Момои, просто сияя от любопытства.       Кагами хмурится, задумывается и что-то считает про себя.       — Четырнадцать, — говорит он, — четырнадцать лет.       Куроко смотрит на своих друзей и тихо хмыкает. Никто так и не сложил два плюс два. Никто так и не понял, что «вместе» — именно они. Аомине давится напитком. Такого он точно не ожидал. Кажется, они впустую потратили семь лет своей жизни, а могли бы быть вместе еще с первого года старшей школы. Возможно, все было бы по-другому. Возможно, тогда они бы уже не были вместе. По возвращению в штаты их снова ждут разные города, разные команды, постоянные перелеты Лос-Анджелес — Чикаго, но раз они вместе, как говорит Тайга, уже четырнадцать лет — кто сказал, что у них не будет еще четырнадцати?