Кризис среднего возраста

Стас приехал часа через два, дети еще пребывали в отрубе. Зашел в гостиную, поразглядывал уложенных в гостиной на диване, под одеяло, малышек и тихо опустился на услужливо подставленный Толей стул. — Привет, Быков, — поздоровался с Бычарой уныло. — Давно тебя не видел, аж месяца три. Что ты забыл у Димы? Кхм… А Дима и не знал, что поп и Толя знакомы столь близко… Сюрприз. Впрочем, сейчас парню было не до этого. Потом выяснит, что связывает названного брата и бандита, когда разберется с Гришиным обдолбанным потомством. — Вы почему не вызвали скорую, ненормальные? — святой отец сгорбился на стуле, теребил бороду. Он всегда ее теребил, насколько Дима помнил Стаса — привычка. — А если бы дети у вас в квартире умерли от передоза? Толя пожал плечами — не умерли же, дышат и реагируют несвязным лепетом на щипки, и поп грозно рыкнул на идиота. — В данном случае риск был неоправдан, — мужчина безнадежно вздохнул. — Ну да ладно, поздно вставать на лыжи, коли снег стаял и пышным цветом цветут одуванчики. До сих пор живые — значит, и дальше, наверно, не умрут. Я смотрю, вы их помыли и раздели. Вши есть, проверяли? Дима покивал: есть и трагически заломил брови. Вши у девочек кишели кишмя, но с обработкой головенок приходилось подождать. — Стас, — парень чуть ли не кончался, жаждал помочь чужим малявкам. — А куда их теперь отправят? В приют? В больницу на обследование? Анастасий выпустил из кулака бороду и нервно зачесал макушку. — Сначала, конечно, в больницу, тут без вариантов, — ответил мрачно. — Кровь на анализы, гинеколог, прочие врачи и обязательный детский психолог. В подобных семьях девочек часто насилуют, отставание в развитии, тыры-пыры. В общем, не мне вам объяснять. Угу. В принципе, и Дима, и Толя были в курсе условий обитания детей конченных алкашей и торчков. И что с такими детьми творили. Особенно — пообретавшийся по подвалам подростком Дима. И девочек, и мальчиков кормили впроголодь, лупили без жалости и продавали направо и налево за дозу и водку. Естественно, им никто не читал перед сном книжек и не покупал игрушек. — Заворачиваем девочек во что-нибудь теплое, относим в машину и везем в больницу, — Стас тяжело, потирая грудь, поднялся на ноги. — Ментам скажем — нашли на улице. Нет, в подвале. Ты, Дима, и нашел: направлялся в гости к другу — вот к нему, — поп ткнул пальцем в Толю, — услышал — кто-то плачет. Спустился проверить, а там они. В общем, приволок сдуру, от шока, домой, тряс-тряс — не просыпаются. А помыл — обосранные были по уши, сердце не выдержало. Усек? Факт, Дима усек. Прижимал к щекам ладони, беззвучно плакал. Бычаро ненавязчиво обнимал не вытиравшего катящиеся слезы парня за талию. Обнимает и обнимает, Анастасий временно отмахнулся от, кажется, намечающейся новой проблемы. Дима давным-давно не девственник, разберется без его участия сам. Но шустер, с Игорем же расстался едва-едва. Тьфу, поблядошка. Повинуясь указаниям батюшки, Дима нарыл на антресолях старое ватное одеяло и памятный, до сих пор почему-то не выброшенный, вылинявший пуховик, подарок монахов. Девочек запаковали в них, как в коконы, от крохотных босых стоп до тоненьких шеек. Дима и Толя бережно взяли малышек на руки и понесли из квартиры вон. Не споткнуться бы и не уронить, чай, не мешки с картошкой, живые дети — ответственность огромная. И не суть важно, что эти дети не пригодились собственным родителям — теперь уже не пропадут. Стас не даст пропасть, непременно подберет обеим достойных усыновителей. Даже если больны чем-то неизлечимым. Стас по-иному не умеет, сдюжит. В машину погрузились скопом, поп за руль, парни с девочками — на заднее сиденье, и поехали. Анастасий вел ровно, не торопясь, рвано вздыхал и бурчал невнятные ругательства. «Спешить некуда, — справедливо считал мужчина. — Только в аварию напрасно угодим. В лучшем случае побьем машину, в худшем — погибнем или покалечимся.» Они сдали малышек в приемник ближайшей больницы засуетившемуся медперсоналу и расположились в фойе пить кофе из автомата. Приготовились к долгому, нудному ожиданию.