Кризис среднего возраста

— Как-то все это неромантично получается, — Толя позволил Диме затащить себя в ванную и замялся. — Ты без шуток меня собрался брить? — да, бандит жутко стеснялся, алел щеками. — Димка, может, я сам как-нибудь, а ты пока того… в спальне темноту наведешь? — Дима потянулся, расстегнуть чуду ремень и хихикнул, но Бычаро отстранил его руки. — У тебя свечи дома есть, зажечь? — спросил. Ломался, как девка, и оттягивал, насколько возможно, момент «ы». Забавный. — Есть свечи, — Дима кивнул, подался вперед и коснулся губами шевелящихся твердых губ парня. — Тебе неловко, да? Самому бриться с непривычки ужасно неудобно. Но — не хочешь, так не хочешь. Больше предлагать не стану. Наверно, хрен с ними, с лобковыми волосами во рту. Он требует от Толи слишком много сразу. Перетерпится. — Пойдем лучше зажигать свечи, — парень отстранился. — Не морочься. Бычаро набычился, заскреб ногтями кадык. — Ты иди, — кажется, стесняшка уперся. — А я тут… Бритву дай. Ну да, логично: мужик пообещал — мужик сделал. Под кайфом заклинило на идее-фикс, случается. Пока не исполнит, не расслабится. Дима махнул на причуды бандита рукой, молча выдал чуду станок и отправился искать свечи. Романтика, так романтика. Будут Быку свечи, и полумрак будет. Не каждый день настоящие мужики лишаются анальной девственности, в конце концов. Событие. Пусть запомнит на всю жизнь. В спальне парень плотно задернул шторы и поменял на кровати белье. После — принес из кладовки упаковку свечей в количестве шести штук и обычные одноразовые бумажные стаканчики под подсвечники. Поджег свечи зажигалкой, установил в стаканчики и расставил, колеблющие маленькими огонечками, по комнате — одну на шкаф, одну на прикроватную тумбочку, остальные — на пол. Получилось «вполне», приятно запахло горячим воском. — Тэкс, — Дима обозрел преобразившуюся спальню и довольно хмыкнул. — Для полной романтики не хватает бутылки вина и бокалов. Пошебуршав переклиненными на спидах мозгами, он добавил к бутылке с бокалами пачку Мальборо и пепельницу, потом подумал еще и полез в ящик тумбочки за забытыми Игорем презервативами. Толя — не волк, не постоянный партнер. Секс с ним обязан быть защищенным. Рядом с презервативами парень положил початый тюбик лубриканта. Масло Джонсонс Бэби — прекрасная смазка, но не сочетается с резинками. Или сочетается? Толя появился, когда страдающий вернувшейся каменной эрекцией Дима уже совсем соскучился в полумраке и собрался дрочить. Бандит вырос на пороге голый, лишь бедра целомудренно обмотаны влажным полотенцем, и настороженно заозирался. — Нравится? — Дима с вызовом раскинулся на черных простынях. Халат парень предусмотрительно снял и потягивался, демонстрируя красоту собственного складного, в меру подкачанного, везде, где нужно, гладкого тела. Бычаро судорожно сглотнул, полотенце в паху у чуда зашевелилось, вспучиваясь бугром. Значит, увиденное бандиту понравилось, ахха. Дима и не сомневался, что понравится. Перекатился набок и гибко прогнулся в пояснице, заиграл мускулами. — Присаживайся ко мне, — пригласил замершего столбом Толю, стараясь, чтобы норовящий сорваться от возбуждения на визгливого петуха голос звучал соблазнительно-бархатным мурчанием. — Я не кусаюсь. Лгал — кусался до крови, но это уже потом, в процессе соития, когда от страсти нахуй сносит крышу и притупляется болевой порог. Бычаро не поверил. — Кусаешься, — в знак доказательства чудо потрогало нижнюю, припухшую губу. — Ну дык и я кусаюсь. Упущенное отвлекшимся бандитом полотенце упало на пол. Толя проводил его печальным взглядом и не стал поднимать. Перешагнул и неуверенно направился к кровати. Подошел и опять остановился, жадно вбирая расширенными, пульсирующими в такт ударам сердца зрачками облик совратителя. Светлокожий, освещенный неверным пламенем свечей Дима смотрелся на черном атласе потрясающе эффектно. — Атласное белье, серьезно? — кажется, Бычаро изрядно подохуел от подобной роскоши. — А если порвем? Оно же дорогое, наверно… Дима вместо ответа с лукавой улыбкой накрыл пятерней пах и принялся играть с поджимающейся мошонкой, одновременно медленно, провокационно облизнув верхнюю губу кончиком влажного языка. Знал, как выгодно подать себя, научился за десять лет сожитетельства с Игорем и, обдолбанный Гришиным термоядерным виртом, утратил стыд. Ему на данный момент слишком хотелось секса, чтобы смущаться перед хорошим парнем Толей. Заодно поквитается с предателем-волком. Пусть отныне Игорь тоже щеголяет рогатый, так будет по справедливости.