Тёплые будни

24.01.1931 Крупные капли отбивали ритм по крыше, где-то совсем близко сверкнула молния, а после прозвучал гром. Эмма ещё сильнее закуталась в одеяло, оставив совсем небольшое отверстие для воздуха. Она очень боялась грозы и грома, с того самого дня, когда отец выкинул её из дома. Ночь, которую девочка провела в лесу, оставила свой отпечаток. Эмма не могла уснуть уже долгое время, за окном слышались раскаты грома, ещё и голова болела. Девочка плохо себя чувствовала ещё с утра, но побоялась сказать это имбрине. *** Алма стояла на балконе, смотря на дикий танец капель, изредка освещаемый вспышками молний. Имбрину беспокоила её подопечная. Эмма уже две недели прибывала под её опекой, и этого должно было быть достаточно для того, чтобы девочка перестала шарахаться от каждого резкого движения Алмы, и хоть немного привыкла к тому, что на неё не собираются кричать и бить за малейшие проступки, но появилась другая проблема — принятие странности и контроль над ней. Это девочке пока ещё не удавалось - она либо летала под потолком, либо спокойно ходила по земле. Алма не понимала с чем это связанно, но старалась помочь малышке. Алме было всего двадцать шесть лет, она только начинала деятельность имбрины, и ей только предстояло свыкнуться с ролью директрисы, однако она делала всё возможное для того, чтобы Эмма чувствовала себя комфортно, и пока ей это относительно удавалось. Новый раскат грома моментально вывел Алму из раздумий. "Надо сходить к Эмме, она вряд ли спит в такую грозу» — Алма развернулась и вышла из комнаты, направляясь в спальню подопечной. *** "Она единственная, кто относится ко мне, как к нормальному человеку, и старается всё делать как можно лучше. Ей можно доверять. А ещё, она добрая и никогда не ругается..." Эмма лежала, накрывшись одеялом с головой, и думала о своей новой жизни и о мисс Перегрин. Она была первой, от кого Эмма почувствовала хоть каплю заботы. Родному отцу было на неё наплевать, он всё время говорил о том, что именно Эмма виновата в смерти матери. Мистер Саллем — глава цирка, в котором некоторое время выступала Эмма, относился к артистам как к бесполезному хламу, а тут совершенно чужой человек проявлял к ней заботу. Это было странно для Эммы, она не привыкла к такому отношению. Яркая вспышка молнии заставила девочку вздрогнуть. В дверь постучали. — Да? — тихо отозвалась девочка. Мисс Перегрин открыла дверь и вошла в комнату и присела на край кровати. Она немного отвернула одеяло, чтобы хотя немного бы видеть девочку. — У тебя всё хорошо? Эмма кивнула, хотя испуганные глаза и дрожь по всему телу говорили об обратном. — Точно? — Я грозы боюсь, — тихо пробормотала Эмма. — Немного. Алма провела рукой по голове девочки. — Да ты вся горишь, — прошептала Алма. — Как ты себя чувствуешь? — Голова немного болит... — призналась Эмма. — Почему ты не сказала мне? Тебе же может стать хуже. Сегодня ты будешь спать со мной. Хорошо? Эмма неуверенно кивнула: — Хорошо. Имбрина провозилась с девочкой пару часов - только после этого удалось сбить температуру, и Алма легла рядом с Эммой. — Пожалуйста, говори в следующий раз что тебе плохо, ладно? — Да, мисс. Через несколько минут имбрина заснула, дождь прекратил барабанить по крыше ещё час назад, и дом погрузился в тишину. Эмма всё ещё не спала, она лежала и прислушивалась к звукам ночи. Где-то было слышно приглушенное тиканье часов. И было как-то… как-то спокойно? Эмма давно не испытывала такого чувства безмятежности. Она сильнее прижалась к имбрине, слушая как стучит её сердце. И всё же 14 июля 1931-го года был решающим днём в жизни Эммы. Тогда она обрела настоящую маму. С этими мыслями Эмма наконец-то заснула...