Ему нет места в его жизни

Лань Цзин И не мог не ненавидеть себя. За жалость к себе, за запретную любовь к другу (почти брату), за желание разрушить крепкие отношения между двумя приятелями. Но также он не мог смотреть на то, как с каждым новым приступом вместе с лепестками синего цветка в ладони появляются контрастные капли красного цвета – кровь. В груди горит все огнем, стоит кашлю резко подступить, а Лань Цзин И не может облегчить боль, начав громко и долго кашлять, избавляясь от лепестков, застревавших в горле, не дающих нормально дышать. «Нужно уйти подальше» – единственная мысль в его голове, когда все начинается снова. Юноша не желает доставлять остальным дискомфорт своей болезнью, ведь он прекрасно понимает, что никто не сможет ему помочь. Их глава, Цзэ У Цзюнь, давно заметил, какая беда случилась с одним из адептов его клана, пытался помочь, благодаря ему Лань Цзин И смог спокойно спать, не задыхаясь, но это все, чем ему удалось помочь. – Цзин И, ты сегодня слишком бледный, – Лань Сы Чжуй трогает лоб друга, проверяя есть ли у того температура, и сильно удивляется, понимая, что тот почти ледяной, – Тебе нужно отдохнуть, ты слишком много тренируешься в последнее время. Я беспокоюсь за тебя. – Не стоит, со мной все хорошо, тут просто свет так падает, – Цзин И убрал руку со своего лба, чуть сжимая ее холодными пальцами. Ему сегодня действительно хуже, чем было до этого. Стоит послушаться совета и пойти хоть немного отдохнуть. – Но ты же будешь обо мне волноваться и все время пытаться отправить или в лазарет, или просто в комнату. Избавлю тебя от такой участи и пойду сам. Всего хорошего, Сы Чжуй. – В моей заботе есть что-то плохое? Ты мой друг, почему я не могу волноваться за твое здоровье? Именно потому, что ты мой друг, именно из-за того, что мое здоровье в прямой зависимости от тебя. Я просто не могу видеть, как ты волнуешься за меня, как за друга. – Нет, ничего, – Лань Цзин И встал со скамьи, оправляя белые одежды, – я буду в комнате, если что-нибудь понадобится – я там. – Хорошо, – Сы Чжуй кивнул, смотря в спину друга. Та была чуть согнута – не такой прямой, как требует того учитель. Ему стоит больше обращать внимания на здоровье Цзин И и постараться понять, что с ним происходит. Вечером Сы Чжуй получает письмо от Цзин Лина, от чего совершенно забывает о своих утренних мыслях, окрыленный встречей с возлюбленным.

***

Лань Цзин И был не самым спокойным ребенком в свои тринадцать лет (да за три года особенно ничего и не изменилось). Он отличался от других адептов клана Гу Су Лань своей эмоциональностью. Ему тяжело сидеть без дела больше нескольких часов, поэтому нет удивительного в том, что за свою вспыльчивость однажды получил суровое (по его тогдашним меркам) наказание. Драка с адептом, как и ожидалось, не привела ни к чему хорошему. Ему пришлось четыре часа стоять на коленях на улице. Раздумывая о своем поведении, он понял, что нужно держать себя в руках. Цзин И не мог точно сказать, когда точно Лань Сы Чжуй стал для него больше, чем хороший друг, брат. Возможно, как раз-таки после наказания. Лань Юань аккуратно обрабатывал его раны, упрекая юношу в буйном характере и тому, как ему не дают спокойно убрать засохшую на солнце кровь с лица. Он прикладывал к синяку мешочек с целебными травами, собранными на горе. – Спасибо, – тихо сказал Лань Цзин И, – и прости за неприятности. – Ничего страшного, ты же в порядке, – Цзин И мог с уверенностью на все сто процентов заявить, что у человека напротив него самая красивая улыбка среди всех, кого он знает. Ему пришлось сидеть все время перед другом, пытаясь не выдать своего смущения.

***

Юноша сидел у кровати, прижимая к груди руки, когда вновь начал закашливаться – так боль становилась чуть легче, и в перерывах у него получалось или попить воды, стоявшей рядом на полу в деревянной пиале, или просто сделать вдох. Раньше Сы Чжуй проводил вместе с ним столько времени, сколько вообще было возможно при всех занятиях и тренировках. Ночная охота – Лань Сы Чжуй и Лань Цзин И вдвоем убили больше всего мертвецов, занятия по истории кланов или теории борьбы с мертвецами перед тем, как пойти на тренировочное поле – их имена вновь звучали только вместе. Не важен был контекст, ведь всегда и везде они были вдвоем. Вдвоём Дуэт перестал быть таковым, когда они повстречали Цзинь Лина. «Лань Сы Чжуй, Цзинь Лин и Лань Цзин И…». Из двух близких друзей они сначала перешли в три хороших друга, а после один из них ушел на второй план – им был Цзин И. Через месяц, после того, как они стали охотиться вместе и общаться вне, юноша почувствовал, словно Сы Чжуй стал отдаляться от него, обращая больше внимания на их ровесника из Лань Лин Цзинь. Примерно в то же время, он интереса ради решил прочесть свитки и книги о медицине (ему стало слишком одиноко и скучно сидеть без дела и Сы Чжуя, пока тот был занят с Цзинь Лином, пробравшимся в Гу Су Лань без разрешения). Прочел про болезнь, при которой в организме человека прорастает какое-либо растение, заполняя легкие цветами и стеблями. Причина – сильные и безответные чувства. Цзин И подумать тогда не мог, что ему придется столкнуться с этим лицом к лицу (в книге писалось, что стать обладателем внутри себя сада одного цветка шанс очень мал!) Горечавка, которая росла в горах являлась чуть ли не самым любимым растением, используемым в медицине, но кто же знал, насколько судьба иронична. Средство от заболеваний–в том числе и заболеваний легких– стала заполонять их своими ярко-синими листками, отдаваясь горечью и металлическим вкусом на языке, каждый раз, когда у Лань Цзин И начинался приступ.

***

Цзэ У Цзюнь зашел к нему после того, как все уже отужинали с пиалой еще теплого риса в одной руке, а во второй с отваром от болей. «Это немного снимет боль и ты сможешь поспать» – сказал он, сев напротив. Юноша поначалу стеснялся показывать свои переживания этому человеку, но в итоге глава ордена стал единственным, кто знал о его плачевном положении. Он успокаивающе гладил по спине, когда становилось невыносимо, и не расспрашивал о том, как так получилось и кто же стал причиной всего этого – знал. Он помог Цзин И выпить половину отвара до того, как он поест и после, позже, удостоверившись в том, что дыхание стало спокойнее, оставил того одного. К утру юноша смог уснуть, прижав к груди колени – лепестки он прятал в мешочек, чтобы никто их не заметил.

***

– Почему этот надоедливый тип еще не проснулся? Разве у вас не встают вместе с первыми лучами солнца? – Цзинь Лин сидел в тени деревьев, чтобы его никто не увидел из адептов Гу Су Лань, положив голову на плечо своего возлюбленного. – Он плохо себя чувствовал, поэтому я сказал об этом Цзэ У Цзюню. Мне повезло, что я его встретил, он сказал, что позаботится об этом, – Лань Сы Чжуй сжал руку юноши, поглаживая тыльную сторону той большим пальцем. – Когда пойдешь к нему, пожелай от меня скорого выздоровления. Каким бы он не был занозой, без него не то, – несмотря на то, что перепалки между этими двумя до сих пор оставались частыми, с недавних пор (после вручения Цзинь Лину лобной ленты) они несли скорее шуточный характер, напоминая о былых временах. – Конечно, мог бы и сам сказать ему это. – Мне уже пора ехать, иначе дядя оторвет мне ноги, поэтому напиши мне о его самочувствии в следующий раз, хорошо? – Хорошо, – Лань Сы Чжуй кивнул, целуя того напоследок в висок, – удачи. – Ага.

***

– Ты как? – Сы Чжуй пришел ближе к вечеру, когда свободного времени было больше всего (перед ужином), – стало лучше? –Чувствую себя так же, как и всегда, – Цзин И не врал, ведь его самочувствие нельзя назвать сильно отличающимся. Отвар помог, но у юноши были свои мысли по поводу дальнейших событий – и они совершенно точно не радовали. – Зная тебя, могу предположить, что уже завтра будешь в полном порядке. – Ты прав, если завтра не выйду на тренировочное поле, то следующий день будет краем. Нельзя же мне столько лежать, – Лань Цзин И постарался изобразить искренне радостную улыбку, которая смогла бы показать, что он действительно скоро вернется к обычной повседневной жизни, но получилось откровенно плохо. Он понадеялся, что друг спишет это на болезнь и усталость. И, учитывая полученную в ответ улыбку, открытую, заставляющую сердце биться чаще, ему повезло. – До ужина я посижу с тобой, если ты, конечно, не против. – Не против.

***

Они просидели вплоть до того, как послышался колокольный звон, оповещающий о том, чтобы все адепты прошли в обеденный зал. Лань Сы Чжуй встал с пола, куда они решили сесть, пока говорили про скорую ночную охоту в деревне к югу от Гу Су. На нее идут только адепты клана Лань, поэтому Цзинь И в душе был рад, что несколько дней пройдут в спокойствии, как в старые времена– без Цзинь Лина. Он встал вслед за другом, пересаживаясь на кровать – аппетит до сих пор не появился, о чем он и решил оповестить Сы Чжуя, а он уже передаст все старшим. – Тебе бы стоило все-таки немного поесть, поможет восстановить силы, – стоя у выхода из комнаты, сказал юноша. – Нет аппетита, не беспокойся. – Я чуть не забыл, – Сы Чжуй покачал головой, ругая себя за забывчивость, – Цзинь Лин утром попросил передать пожелания о скорейшем выздоровлении. Я полностью солидарен с ним. Ты же не хочешь пропустить ночную охоту, да? – Ха, я и пропустить ночную охоту? Ты шутишь! – Цзин И засмеялся, хотя от имени возлюбленного Сы Чжуя неприятной судорогой прошибло тело. Тот был намного лучше него самого – нет ничего удивительного, что такой идеальный во всем Лань Юань выбрал его. Цзинь Лин был наследником одного из самых крупных и могущественных кланов во всей Поднебесной, его умения в заклинательстве с каждым днем становились все лучше (Цзин И очень сомневался в том, что сможет в таком состоянии противостоять хоть одному лютому мертвецу). – Передай ему, что мы еще обязательно встретимся. – Конечно, – Сы Чжуй тихонько посмеялся, продолжая, – увидимся завтра, я зайду.

***

Ни через день, ни через три, даже ни через неделю Лань Цзинь И так и не покинул комнату, а состояние его ухудшалось. В конце концов к нему вообще перестали пускать, отчего Лань Сы Чжуй не находил себе места – он никак не мог помочь другу в такой ситуации, ему оставалось только смириться и с неспокойной душой отправляться на ночную охоту без него. Рано утром, за час до отбытия, ему удалось найти во всей резиденции Цзэ У Цзюня и передать письмо, которое попросил передать Цзин И. – Я передам, думаю, он будет рад твоей заботе. – Спасибо. Юноша поклонился, уходя. Он впервые отправляется куда-то один, без друга. В дороге было непривычно в одиночку. Не было несерьезных разговоров в дороге, которые он поддерживал не только из-за банальной вежливости, не было каких-то даже детских попыток скоротать время играми, нарушений правил тоже не хватало (они впервые попробовали алкоголь вместе, когда старшие адепты были еще заняты своими делами, а их уже отпустили). От посторонних мыслей его отвлекали лишь разговоры о том, как пройдет ночная охота, на остальное он лишь кивал, не вникая в суть. Ему не хватало верного друга (брата) рядом.

***

По возвращении в Гу Су, его переполняли чувства. Ночная охота прошла безупречно, обосновавшаяся в здешних местах тварь была повержена, а юные адепты (в том числе и Лань Сы Чжуй, которого после боя похвалили старшие, так как он больше всех помог) получили новый опыт в борьбе не только с мертвецами. Он сдерживался, чтобы не сбежать к Лань Цзин И, дабы рассказать обо всем в подробностях, а потом написать письмо Цзинь Лину. Юноша поблагодарил шисюнов за то, что те присматривали за ним во время ночной охоты, после чего, получив разрешение откланяться, пошел к комнатам адептов. Но не успел он зайти в комнату Цзинь И, как его остановили. Бай Фенг запыхавшись, хоть в Облачных Глубинах запрещено бегать, видимо, повод нарушить правило есть, как только он привел дыхание в норму, сказал: – Сы Чжуй, подожди, зайди сначала к Хань Гуан Цзюню, у него есть для тебя новости, – юноша выпрямился, поправляя чуть слезшую со лба ленту с узором плывущих облаков, – Это срочно, ты должен зайти к нему сейчас. – Но… – Сы Чжуй, не заставляй Хань Гуан Цзюня ждать, давай быстрей, – Бай Фенг махнул в сторону, откуда пришел. – Пошли. – Иду, уже иду, – он отступил от двери, за которой, скорее всего, никого не было, раз на звуки никто не вышел. Цзинь И на занятиях или тренировочном поле, ведь столько времени прошло, он должен был давно выздороветь и наверстывать упущенное. Незамеченным осталось, как присланный Лань Ван Цзи адепт с облегчением выдохнул, стоило его приятелю подойти к нему, чтобы пойти к Хань Гуан Цзюню. Лань Сы Чжуй тихонечко постучал по двери, оповещая о прибытии, и под тяжелом взглядом Бай Фенга зашел в цзинши. В комнате Лань Ван Цзи сидел за низким столом, переписывая одну из старых книг, осторожно переворачивая страницу за страницей (казалось, они могут рассыпаться только от одного неаккуратного прикосновения) – Хань Гуан Цзюнь, – начал было Сы Чжуй, но его прервали, указывая на месте перед собой. Он мог поклясться, что никто ранее из младших адептов Гу Су Лань не сидели перед вторым нефритом настолько близко. – Вы прислали за мной, как только я прибыл после ночной охоты, что-то случилось? – Лань Юань, – отложив кисть, произнес Лань Чжань, – Пока ты был на ночной охоте, Лань Цзин И сильно болел и…– мужчина замолк, он пытался подобрать слова, которые не ранят мальчика (он до сих пор помнил, как ему сообщили о смерти Вэй Ина – сухо, с нескрываемым триумфом над предателем правильного пути. Ему в тот момент сталось так плохо, словно весь мир рухнул под ногами, поэтому, понимая, насколько тяжелой может оказаться эта новость, стоило подобрать максимально облегчающие принятие слова) – Что с ним? – Лань Сы Чжуй не выдержал длительной паузы, задавая единственно бьющийся в голове вопрос, – скажите мне, прошу. – Он… Лань Юань, болезнь Цзин И не поддавалась лечению и… – Погиб, вы это не можете сказать, да? – голос юноши был слишком спокойным, хоть голова и была опущена к полу, а руки сжимали белые одеяния на коленях, – Цзин И умер, да? Цзин И… его больше нет… Слезы потекли из глаз, стекая по щекам, падая на крепко сжатые кулаки. Он сдерживался, чтобы не заплакать навзрыд перед человеком, которым восхищался почти всю свою сознательную жизнь, но почувствовав на плече теплую ладонь, не смог сдержаться. Сы Чжуй склонился к полу, закрывая руками лицо. Он плакал так, как не плакал очень давно. У него даже предчувствия плохого не было пред отъездом, никакого, чистая уверенность в хорошем исходе, где Цзин И здоров и ждет его на тренировочном поле полный сил и энергии. От этого становилось только хуже, ему во время ночной охоты не хватало лучшего друга почти брата только из-за скуки, а тот в это время нуждался в поддержке, без которой не смог противостоять болезни. «Да что это за болезнь такая, которую даже в Гу Су не смогли вылечить! Почему именно Цзин И заболел ею, почему», – думал юноша, содрогаясь от беззвучных рыданий. – Лань Юань, Цзинь Лин прибудет в Гу Су через несколько часов, – Лань Чжань написал письмо в Лань Лин для наследника клана Цзинь, где говорилось о смерти его друга, Лань Цзин И. Он посчитал нужным сделать это заранее, чтобы у А-Юаня не было времени остаться одному на продолжительный срок. Он, несмотря на присутствие брата, тринадцать лет провел в скорби, оплакивая смерть возлюбленного, а что может произойти с ребенком, потерявшего одного из самых близких людей? Ему знать не хотелось. – Можешь подождать его здесь. – Спасибо, папа.

***

– Лань Юань, ты как, –Цзинь Лин сел на колени перед сгорбившимся юношей, – Лань Юань. Тот больше не плакал, только сидел, уткнувшись головой в колени, уперевшись спиной к стене. Хань Гуан Цзюнь сам встретил Цзинь Лина и провел в цзинши, уходя после этого. – Жу Лань, Цзин И… он – Я знаю, знаю, – Цзинь Лин сел рядом, сжимая рукой ослабшую руку Сы Чжуя, – держись, слышишь, не смей впадать в отчаянье. Он бы точно не хотел, чтобы ты винил себя в этом, он точно не одобрил бы твоего поведения. Цзин И, он же всегда спорил с тобой, со мной, когда кто-то из нас отчаивался. Мы просто не имеем права сейчас сидеть и плакать! – хоть он и старался приободрить возлюбленного, на глазах у него наворачивались слезы. – Цзинь Лин, почему именно он? Почему? – утыкаясь лицом в плечо любимого, причитал юноша. – Я не знаю, – сквозь слезы отвечал он.