Когда рушатся планы

Они битый час пытались играть в «лото». Честно, без плутовства и четко следуя прописанным в инструкции правилам. Точнее, они с Биллом старались поскорее закрыть цифры на своих карточках, но почему-то в очередной раз везло одному лишь Джорджи. Пеннивайз мысленно кусал локти и сетовал на несправедливость: в самом начале игры именно его билетик был несчастливым и он тихонечко, используя ловкость рук, поменялся с младшим Денбро, который, в силу возраста, все время отвлекался и считал ворон по сторонам. Но коварная фортуна по-прежнему катила свое колесо в противоположную от клоуна сторону, и мальчик упорно продолжал выигрывать у своих взрослых соперников. Билл, сидевший рядом с ним и сумевший за пятнадцать минут закрыть только две циферки, уныло вздыхал и без энтузиазма вытягивал бочоночки с номерами из красного атласного мешка. Пеннивайз понимал его, как никогда. Проигрывать никто из них не любил, а проигрывать ребенку было капец, как обидно. Особенно этому маленькому дьяволенку, который исправно трепал им нервы своими «шикарными» идеями и предложениями. Номер «50» — опять мимо. Парень на его вопросительный взгляд горестно покачал головой и окончательно скатился в печаль. — Ура! Я собрал! Видели, я собрал! — мальчик на радостях принялся отплясывать вокруг счастливого билетика, пока, запнувшись, не ляпнулся на пол. Они молча переглянулись друг с другом. Оба понимали, что в очередной раз попали и сбежать в тихую не получится. Пришлось призвать на помощь все свое самообладание. Играть просто ради победы и минутного триумфа было слишком просто — по-детски — и старший Денбро предложил дать победителю право загадать соперникам одно желание. Парень частенько баловался с друзьями подобным способом, чтобы хоть как-то развеять скуку и привнести нотки свежести в порядком поднадоевшие развлечения. Идея пришлась всем по вкусу, но ставка была на то, что основная борьба за выигрыш будет вестись между монстром и Биллом. Однако фактор в лице Джорджи разрушил все их коварные планы. Честно, он не знал, что бы загадал, но потешить собственное самолюбие уж больно хотелось. Вернее, хотелось выпендриться перед парнем. Так сказать, почувствовать свою власть и показать, кто победитель по жизни… Можно было смело подавать заявку на вступление в клуб Неудачников. К братьям клоун забегал почти каждый день — сытым, при параде, сменив костюм на куда-более современную одежду, и с очередной откопанной в логове интересной фигнюшкой. Позавчера это был скейт и вспоминать, сколько раз они врезались в стены, столбы и прочие препятствия на их пути, пока учились кататься на нем, желания не было. Особенно после того, как младший Денбро, усевшись на доску, решил спуститься на ней с небольшой горки. Так быстро с Биллом они еще никогда не бегали, в попытке догнать озорное чудо, которое, к счастью, ничего себе не сломало. Ну и, конечно же, приходить в гости полагалось с шариком для Джорджи. Куда тот их потом девал, монстр не знал — разве что продавал одноклассникам за деньги, других вариантов у него не было, да и в доме охапки красных шаров не наблюдалось. Весьма пронырливый мальчик, такому палец в рот не клади — откусит! Отношения с Биллом складывались замечательные, особенно, если вспомнить, что в их первую встречу его сначала окрестили «педофилом», а потом обняли на прощание и попросили прийти еще. Просьбу он выполнил охотно, и парень, кажется, был ему за это очень признателен. И снова напоил какао. Как бы-то ни было, но дружбой их вынужденный альянс даже в натяжку не назовешь. Половину, отведенного на встречи времени они собачились, остальное — прожигали друг друга странными взглядами. Похоже, старший Денбро ему нравился. С каждым разом он убеждался в этом все сильнее и сильнее. — Только когда загадывать б-будешь, подумай, пожалуйста, больше трех секунд, Джордж. — И учти, никаких «рыцарей»! — припечатал клоун, и Билл согласно кивнул. Семейная идиллия — злой папочка и рассудительная мамочка. Мелкий обиженно поджал губы и громко, с чувством и расстановкой засопел. Укора совести при виде вселенской обиды в карих глазах никто из них не ощутил. — А во что мы тогда играть будем? — Не знаю. Твое желание — ты и думай. — Тогда, — задумчиво протянул малыш, напрягая все свои детские мозги в попытке придумать офигенную забаву. Мыслительный процесс был недолгим, и спустя две минуты, тот резко просиял и выдал: — Будем ставить спектакль! Прямо, как у тебя в школе, Билл! — К-какой спектакль? — с опаской поинтересовался Денбро и напряженно застыл на месте, ожидая ответа. Пеннивайз переводил недоумевающий взгляд с одного брата на другого и всем своим нутром ощущал, что сейчас его втянут во что-то безумное и вряд ли он этому обрадуется. Клоун попытался тихонечко свалить, под предлогом выпить водички на кухне, но парень, схватив его за край толстовки, злостно прошипел: «Не вздумай бросать меня с этим ч-чудовищем наедине!» Пришлось усесться на свое место, мысленно пообещав припомнить Биллу эту бессовестную выходку. Впрочем, судя по озорному блеску в глазах мальчика, подростка ой-как скоро жизнь накажет… и его с ним за компанию. — Ромео и Джу… Джул. — Джульетта. Ты точно уверен, что это у-удачный выбор? — Ага. Тем более ты говорил, что это неплохая история и даже это…поучительная! Я тут даже роли уже распределил, — счастливо пропел малыш и, вытянув листок с каракулями из кармана, зачитал: — Мистер Пеннивайз будет у нас Ромео. Он, конечно, староват, но у нас актеров маловато. Вот если бы еще ребят позвать, — мечтательно протянул тот, но, поймав предупреждающий взгляд Билла, стушевался: — Нет, так нет. Я буду монахом, а ты, братик — Джульеттой. Билл, с тобой все нормально? Со стороны дивана послышался приглушенный стон. Парень, уткнувшись носом в подушку, похоже, умирал у них на глазах то ли от горя, то ли еще от какого-то непонятного чувства. Джорджи предположил, что от радости, но, судя по завываниям, явно не от него. Клоун еще не до конца понимал, в чем крылась причина столь бурной реакции и только недоумевающе хлопал глазами, вчитываясь в бумажку с текстом. По мере осознания, что именно они будут ставить захотелось провалиться на месте, только не от стыда, а от смеха. Бедный Билл, наверное, тот сейчас мечтал играть в «рыцарей» и изображать принцессу на коне, а не полудохлую девицу, томящуюся в ожидании возлюбленного. — Значит ты, Билл, лежишь на диване и притворяешься мертвым. Вот прям, как сейчас. Пока мы с мистером Пеннивайзом не приходим, чтобы тебя спасти. Я толкаю речь, а потом вы целуетесь! — торжественно закончил мальчик, и они вдвоем в шоке уставились на него. — Что? Я такое по телеку видел. — Лучше бы ты к-книжки читал! Может в прятки с-сыграем? — робко предложил старший Денбро, бросая на брата умоляющий взгляд. Но Джорджи был непреклонен, заявляя, что желания нужно исполнять. Парня закутали в розовую штору — надевать платье матери тот наотрез отказался и даже попытался вылезть в окно, пока мальчик бегал за реквизитом. Поймали и вернули назад. Спектакль начался. Малыш в роли священника на цыпочках передвигался по дому, и клоуну не оставалось ничего другого, как послушно следовать за ним, время от времени вяло произнося: «Джульетта, я иду за тобой!» Минут двадцать они слонялись по комнатам, прятались от мнимых врагов по углах и даже для разнообразия посидели в подвале со свечками в руках. Похоже, импровизация Джорджи немного поднадоела, и они, вернувшись в гостиную, приступили, наконец-то, к финальной части. Мальчик, взобравшись на стол, что-то вещал о спасении и воссоединении влюбленных — не без его помощи, конечно же — и, бросив на «Ромео» серьезный взгляд, дал добро на поцелуй. Пеннивайз, под восторженным взором малыша, склонился над мрачной «Джульеттой» и смачно чмокнул в губы. Подросток, которому надоело мумией валяться на диване, облегченно вздохнул и уже собирался чудесно воскреснуть на радость всем, но мальчик, скривившись, отрицательно покачал головой. — Не, не так. — Что не так-то? — возмущенно спросил парень. — В фильме они целовались по-другому! — И так с-сойдет! — Так не честно, Билл! — малыш жалобно скривился. В карих глазах заблестели слезы, и клоун, неуверенно переглянувшись с подростком, все же согласился переиграть сценку. Кажется, ими безжалостно манипулировали. Целоваться было приятно. Младший Денбро чуть ли не пищал от восторга, а парень, кажется, забыл, как дышать и старался неумело отвечать на поцелуй. У него самого практики не было, так что можно считать, что оба делали это впервые. Искреннее. Спектакль закончился. Сгорающего от стыда парня освободили из плена, и тот некоторое время просто молча прятал лицо в ладонях. Пеннивайз сочувствующе гладил Билла по плечу и бросал укоризненные взгляды на малыша. — Расскажешь кому-то об этом и т-телевизор, кораблики и сладости будут тебе только сниться! — Я молчок! — клятвенно заверил брата Джорджи, но никто мелкому проказнику, конечно же, не поверил. Мальчик, развернувшись на пятках, торопливо умчался на кухню. Пеннивайз мысленно помолился, чтобы ему вновь не пришлось пить какао. — Ты же в курсе, что он всем растрепает? — Знаю, но н-надеюсь, что никто в это не поверит. — Должен сказать, что наши игры с каждым разом становятся все интереснее и интереснее, солнышко! — Сам в шоке! Надеюсь, что в следующий раз он не д-додумается поставить сценку из передачи «В мире животных»… А ты-то хоть никому об этом не расскажешь? — Как ты можешь во мне сомневаться? — Пеннивайз! — Ты что-то хотел, Билл? — спросил он, расплываясь в довольной ухмылке. — Я же потом тебе отомщу! — Попробуй, солнышко! А я всем расскажу, с кем целовался Билл Денбро! — нарочито громко выкрикнул монстр, наблюдая за тем, как стремительно закипал смущенный парень. Уворачиваться от летящих ему вслед вещей было несложно и как-то радостно. — Убью! Они опять пили какао, но все попытки малыша втянуть их в очередную игру пресекали на корню. Смилостивились только на предложение сыграть в прятки. Была у него одна идейка на этот счет. Затащить парня в кладовку и, тайно, чтобы Джорджи не видел, еще раз с чувством поцеловать. Без посторонних глаз удалось, наконец-то, раскрепоститься и полностью погрузиться в приятное ощущение. Они обязательно потом это обсудят, а пока любой полученный опыт нужно закреплять. Мальчик придумывал гениальные развлечения, Пеннивайз получал главную исполнительную роль, а самым счастливым, кажется, был именно Билл.