Chinese salad

      Шаткая походка, расфокусированный взгляд, размазанная подводка, незнакомый парфюм, смешанный с алкоголем, и обкусанные губы — вот что предстает перед Вэньцзюнем, когда он приезжает, чтобы забрать Чжэнтина с корпоратива. Тот выглядит счастливым до чертиков и на шею своему парню вешается, вещая что-то нечленораздельное, смутно похожее на «было очень весело, я не хочу домой, скучал по тебе». Вэньцзюнь головой качает и, ничего не говоря, усаживает Чжу в машину, игнорируя все попытки старшего его поцеловать, ведь просто не выносит, когда Чжэнтин пьёт. Такое случается редко, но если всё-таки случается, жуткая головная боль и испорченное настроение обеспечены. Чжэнтин до неузнаваемости меняется, ведёт себя ужасно глупо, говорит всякую чушь и постоянно лезет целоваться. Последний пункт не то чтобы плох, но когда Чжу трезв, он не делает этого. Вэньцзюнь понимает, что обижаться на это слишком по-детски, но это наталкивает на некоторые мысли, совсем неприятные, горькие и колючие. А Чжэнтину хоть бы что, каждый раз на утро он только смотрит виновато, пока голова не перестаёт болеть, а после ведёт себя будто ничего и не было.       Чжэнтин болтает без умолку, смеётся со своих же слов, полностью игнорируя то, что Вэньцзюнь не обращает на него никакого внимания, — знает, что он все равно его слушает, внимательно, каждое слово анализируя и выискивая скрытые смыслы. Чжэнтин вываливает на него тонны информации обо всем: о еде, которую подавали, о речи, что толкал их начальник, о потрясном костюме их нового менеджера, о самом менеджере, о том, что он приглашал Чжу на танец, на что он, конечно, ответил отказом. А потом замолкает резко и тянется к бутылке с водой, что в подстаканнике стоит; несколько больших глотков и она остаётся пустой. — Как зовут хоть вашего менеджера? — Без большого интереса спрашивает Вэньцзюнь, сворачивая в их двор. — Я не сказал? — Удивление слишком наигранное. — Линь Яньцзюнь.       Вэньцзюню почему-то становится трудно дышать, он чувствует неладное, потому что Чжэнтин пытался что-то скрыть. Пусть это всего лишь имя какого-то их нового менеджера, которые у них надолго не задерживаются, ведь «босс у нас злющий, как псина, хорошо хоть нам не достаётся». Вэньцзюнь паркует машину немного нервно и едва не задевает стоящую рядом, тихо выругавшись, — Чжэнтин смотрит на него немного испуганно, ведь обычно он реагирует на все очень спокойно.       Они поднимаются в квартиру в полной тишине, Чжэнтин обеими руками держится за парня, опустив глаза в пол, как провинившийся щенок. Это тоже кажется Вэньцзюню очень странным, но думать ни о чем не хочется, поэтому он молча заходит в квартиру, помогая Тину снять обувь и пальто, затем раздевается сам и идёт в комнату. Старший так же молча плетется за ним, хотя уж лучше бы говорил. Но он лишь догоняет его перед дверью в спальню и со спины обнимает, кажется, носом шмыгая. Утром Вэньцзюня на кухне ждет завтрак, оформленный в очень милом стиле, который бы точно оценила его племянница, и он невольно улыбается. На столе записка с извинениями и пожеланиями хорошего дня, написанная детским почерком Чжэнтина, и вокруг куча сердечек. И вроде бы все хорошо, но он никогда не делал так раньше, а думать об этом все так же не хочется. Вэньцзюнь отправляет ему смску с коротким «спасибо» и, позавтракав, уходит на работу. Он просто надеется, что мысли, которые он пытается от себя отогнать, только мыслями и останутся.       Но когда месяца через два Чжэнтин без предупреждения на работе задерживается, весь тот вечер в голове, словно на повторе, прокручивается, и то тянущее чувство в районе легких снова мешает дышать. Вэньцзюнь, наверное, в сотый раз набирает его номер и уже даже не ожидает получить ответ. Он запомнил, что между седьмым и восьмым гудком проходит меньше времени, чем между остальными и что тринадцатый гораздо короче. Когда на девятом гудке Вэньцзюнь собирается сбросить, Чжэнтин наконец отвечает на звонок. — Где тебя носит? — Он звучит уставшим скорее, чем раздражённым. — Ещё и на звонки не отвечаешь. — Извините, — в трубке раздаётся незнакомый голос. — Кому Вы звоните? — М-моему другу, — Вэньцзюнь заикается от растерянности. — Чжэнтину. А вы.? — А я, очевидно, не Чжэнтин. Ваш друг дал вам неверный номер, — произносит неизвестный с явной усмешкой. — Да? Что же, может, скажете своё имя, я запишу, чтобы больше так не ошибиться, — раздражение все же проскальзывает в его голосе. — Линь Яньцзюнь, — и дальше снова только гудки.       Неверным оказывается вовсе не номер.