You're so cute when you're slurring your speech

— Черт, восхитительно, — рычит Фрэнк, грубо сжимая плечо парня и впиваясь пальцами в кожу, когда толкает его к стене. Его глаза дикие и яркие, и за кулисами этого дерьмового бара, гремящего пульсирующими басами и топотом ног, Джерард чувствует себя в точности так же. — Блять, я сказал Стиву… Вот дерьмо, Джерард, Дже… — Фрэнки, — парень говорит единственную вещь, которую его мозг способен выдать сейчас, потому что Фрэнк прямо перед его лицом, охрипший и потный, будто бы он уже побывал на сцене, а не стоял здесь, дожидаясь своей очереди. Футболка Фрэнка взмокла под ладонями на его груди, и Джерард завис, пялясь на свои руки, пытаясь понять, когда, блять, они там оказались. Он все еще пялится, когда Фрэнк скользит вниз и падает на колени, а потом, ворча, начинает расстегивать его ремень. Руки Фрэнка обхватывают его бедра, и он подается вперед. — Что… Фрэнки, что ты… — Мне нужно, — парень отвечает так, будто язык его не слушается, и смотрит на Джерарда снизу вверх темными, затуманенными глазами. Молния на джинсах трещит, когда Фрэнк дергает их вниз. Его взгляд перескакивает на руку Уэя, причудливо зависшую в воздухе, все еще блестящую от пота Фрэнка, а потом на член в его руке, прямо перед его, блять, лицом. Он ничего не спрашивает, ничего не говорит, он вообще, черт возьми, ничего не делает — просто пялится на Уэя, так широко раскрыв глаза, словно тоже не понимает, что за хуйня сейчас происходит. Как будто он задумался, но на самом деле нихрена подобного, ведь он выглядит так, словно его мозг просто перестал работать на какое-то время. Но потом он издает этот великолепный ебаный стон, хриплый и достаточно громкий, чтобы перекрыть весь шум, наполняющий воздух и голову Джерарда. А потом его влажный и горячий рот оказывается на члене. — Ох, блять, — хрипит Джерард, царапая ногтями голову Фрэнка, отчаянно пытаясь сжать в кулак колючие и запутанные волосы. Эти ебаные дреды слишком короткие, чтобы за них можно было нормально ухватиться, так что рука парня скользит вниз и останавливается на широко открытой челюсти. — Блять блять блять. Фрэнк заглатывает все глубже и глубже, слишком глубоко, пока не давится и не отстраняется. Его это не останавливает. Как и то, что Джерард вздрагивает, когда зубы царапают чувствительную кожу. Горло Фрэнка сжимается, он весь мокрый от пота, его короткое и резкое дыхание обдает влажную кожу, когда он впивается пальцами в бедра Джерарда, притягивая их еще ближе. Черта с два Фрэнк делал это раньше. Он грубый, неаккуратный и жадный, когда отсасывает, как будто это нужно только ему, а Уэй тут просто за компанию. Какая-то часть Джерарда понимает, что это пиздец, реальный пиздец, потому что Фрэнк просто, блять, использует его, но это все отходит на второй план, ведь Фрэнк такой чертовский горячий, когда вот так стоит перед ним на коленях, отчаянный и возбужденный, и если Фрэнк хочет этого, то к черту. Просто, блять, к черту. Он это получит. Когда Джерард жестко хватает его за голову, наклоняя ее и толкаясь в горло парня, тот стонет так громко, что колени Уэя подкашиваются. Фрэнк резко отстраняется, чтобы сделать несколько быстрых вдохов, и пристально смотрит на него несколько долгих секунд. Он улыбается широко и дерзко, прежде чем снова опуститься на член, крепко сжав руку на основании, чтобы удержать Уэя от толчков в его горло. Ладно. Возможно, вести себя как полный придурок, когда тебе реально охуенно отсасывают — хорошая идея. Да он, блять, даже не подозревал, что такое может произойти — Фрэнк отсасывает ему за сценой, какого вообще хуя. Но ладно, он справится с этим. Это не похоже на какой-то эксперимент или попытку Фрэнка выяснить что-то, он прекращает грубо насаживаться на член и принимается сосредоточенно вылизывать его, и Джерарду открывается довольно хороший вид на то, как Фрэнк, блять, вцепился в свой член через свои рваные джинсы. Его лицо и шея краснеют, когда он снова начинает усердно отсасывать, издавая звуки, которые Джерард признал бы при любых обстоятельствах как звуки парня, который вот-вот себя обкончает. Его губы плотно сжаты, язык напряжен, и он быстро и грубо работает над членом Джерарда и… Вот дерьмо. Он хочет, чтобы Джерард кончил ему в рот. — Быстрее, — вскрикивает Уэй, задыхаясь, когда Фрэнк снова поднимает взгляд на него. По голодному виду Айеро он не может понять, должен ли он продолжать говорить или заткнуться нахуй, но если Фрэнк хочет, чтобы он кончил, когда в его крови пол-ящика пива и какие-то таблетки, он должен ускориться, он просто должен. — Вот же блять. Фрэнк издает резкий, пылкий стон, ерзая на коленях, и весь шум клуба притупляется, превращаясь в статичный гул, а член Джерарда становится настолько твердым, что Фрэнк даже не может сделать вдох. Уэй ощущает болезненную вспышку удовольствия в животе, слюни и сперма начинают стекать изо рта Фрэнка, и он морщится, неспособный их проглотить. Они блестят на его подбородке и на кончиках пальцев Джерарда, потому что он не может не протянуть руку, думая, что, может, поможет это вытереть, но в итоге все заканчивается тем, что он размазывает вязкую жидкость по всему его лицу. Когда Фрэнк заканчивает и упирается лбом в его ногу, Уэй хочет спросить, является ли густой, липкий слой спермы, высыхающий на его лице, тем, чего он хотел. Он хочет спросить, какова она на вкус, но не может выдавить ни единого слова. Фрэнк снова смотрит на него, все еще трогая себя через джинсы. Почти не дыша, Фрэнк тяжело поднимается на ноги. Его лицо буквально в нескольких сантиметрах от лица Джерарда: — Чертовски охуенно. Джерард пялится на его липкие губы, думая о том, как поцелует их, оближет их, почувствует свой собственный вкус на языке Фрэнка. Он неуклюже тянется к ширинке парня, и Фрэнк смеется хрипло, низко и выебанно. — Я в порядке. Нужно… Блять, нужно выходить, Джи. — Ага, — хрипит Уэй, думая обо всякой херне, о том, что он должен ответить взаимностью, должен отблагодарить его, должен потрогать его. — Черт, да, блять, иди, сделай это, Фрэнки. Айеро быстро кивает, хлопает рукой по шее Джерарда и сжимает ее — для него это как быстрый, пробуждающий толчок, прежде чем Фрэнк ворвется на сцену, крича, оставляя его в темноте, пытающегося восстановить дыхание.