Как влюбиться в призрака

Дженсен Эклз умер в этом доме двадцать лет назад. Так он сказал Джареду во вторую ночь после его переезда. Риэлтор ничего не упомянула об умершем в этом доме двадцатишестилетнем мужчине, хотя у самого Джареда не было и мысли о таких вещах поинтересоваться. С его бюджетом не приходилось долго выбирать, в каком месте остановиться. Он едва смог позволить себе аренду этого дома. Написание литературных рецензий не приносило столько денег, чтобы из-за какого-то призрака оплачивать номер в гостинице. Кроме того, Дженсен казался достаточно дружелюбным. — Итак, ты чем-нибудь питаешься? — Джаред готовил для себя завтрак и одновременно задавался вопросом, нужно ли ему было сделать еще тостов или приготовить еще один омлет для своего призрачного гостя. Дженсен, сидя на столешнице рядом с раковиной, покачал головой: — Не-а. Я мертв. И мне не нужно есть. Твой омлет выглядит очень пушистым и вкусным. А мой всегда подгорал. По-настоящему опасный призрак вряд ли бы стал нахваливать омлет Джареда. После того как Джаред переложил свой завтрак на тарелку и уселся за маленьким кухонным столом, он раскрыл местную газету. — Хитрость в том, чтобы его постоянно помешивать, — пробормотал Джаред. — Люди что, до сих пор дают объявления в газеты? — Думаю, что более подходящим бы был вопрос: «Люди что, до сих пор читают газеты?» — добавил Дженсен, размахивая ногами. — Туше. Мне нравится читать газеты. Таким образом я узнаю о том, что происходит в округе. — Ты часто переезжаешь? — Дженсен не ходил. Ну, он мог, но его движения нельзя было так описать. Было больше похоже на элегантное скольжение. У Дженсена были ноги, и обут он был в ботинки, внешний вид которых очень понравился Джареду. И вообще, у него было очень много вопросов к Дженсену. Только странным было то, что и у Дженсена были к нему вопросы. — Ага, — вздохнул Джаред и воткнул вилку в яйца на своей тарелке. — Мне очень быстро надоедает обстановка, поэтому переездами я борюсь со скукой. Дженсен скользнул к холодильнику и начал осматривать магниты, которые Джаред налепил на дверцу прошлым вечером. — Они все из тех мест, где ты раньше жил? Буффало? — Весело, но не для меня. — Сан-Франциско? — Слишком дорого. — Финикс? — Слишком жарко. — Фарго? — Северная Дакота — достаточная причина, чтобы уехать. — Омаха. — Ни о чем. — Везет тебе, — кивнул Дженсен. — Реально, ты счастливчик. Наверное, круто было побывать во всех этих местах. Джаред совсем по-другому представлял себе общение с призраком. Стоило ли ему позвонить Биллу Пуллману? Кристине Риччи? Стивену Кингу(1)? Скудный завтрак был доеден только потому, чтобы не переводить зазря продукты. — Чаще всего было прикольно, — ответил Джаред, прожевывая. Он просматривал газету, ища интересные статьи. — Ты же призрак, разве ты не можешь путешествовать? Отправиться куда угодно? Оттого что Дженсен был призраком, выражения на его лице ничуть не были менее яркими. Его глаза загорелись. — Разве это не было бы круто? Отправиться, черт возьми, куда угодно? — он посмотрел на потолок и обвел взглядом кухню. — Но нет, не так правила работают. Джареду нужно было написать рекламную статью и отправить ее своему корректору. Журнал выделил немного денег, чтобы он смог нанять себе помощника. Так как Джаред ненавидел вычитку, то таким шансом грех было не воспользоваться. А еще ему нужно было распаковать остаток вещей и познакомиться со своими соседями, жителями Фредриксбурга. Один из восторженных членов Welcome Wagon(2) кое-что упоминал о предстоящей персиковой ярмарке. Это, может, и не было таким захватывающим, как ночи, проведенные во Французском квартале в Новом Орлеане, или дождливые дни, проведенные в сентиментальных инди-кафе в Портленде, но зато можно было бы от души полакомиться персиковыми пирогами. Вместо того чтобы заняться чем-то продуктивным, Джаред вымыл посуду и продолжил болтать с призраком Дженсена Эклза. — Какие правила? У тебя есть Книга мертвых, как в фильме «Битлджус»? Дженсен, паря рядом со столом, рассмеялся: — Гхм, нет. Она, между прочим, называлась «Руководство для недавно умерших». Обожаю этот фильм. У тебя есть он на DVD? — Гхм, нет. — Черт. — Но я могу его для тебя заказать на Амазоне, наверное. — Не хочу, чтобы ты что-то заказывал. — Ты предупредил меня о пауках в душе, так что, думаю, я тебе должен. — Мило. И нет, никто тебе не дает книгу или что-то в этом роде. По крайней мере я так думаю. Я мертв, но и не совсем мертв. — Незаконченное дело? — В некотором смысле. И я даже не Каспер. — Ну и хорошо. Не думаю, что у Каспера была фиксация на Майкле Китоне и песчаных червях(3). — Ну да. Только я не умею призывать песчаных червей. Таково правило. Но, может, это не столько правило, сколько выдумка. Джаред понимал, почему у него получилось снять этот дом за такую невысокую цену. Дженсен пугал всех, кто пытался въехать в дом. Всего несколько слов от Дженсена, и все с криками мчались вон отсюда. И это была правда. Дженсен напугал Джареда, когда тот увидел его в зеркале в ванной комнате. Он почти проглотил зубную щетку. И если написание рецензий и научило Джареда чему, так это попытаться понять все точки зрения, попытаться встать на чужое место перед принятием любого решения. Как только стало ясно, что Дженсен не собирался его проклясть, искалечить или убить, то самым худшим сценарием оказалось просто делить дом с призраком. Посмотрев на часы, Джаред решил, что пора бы было провести время с живыми. — Тебе стоило бы взять с собой зонтик, — сказал Дженсен, садясь на икеевский диван в центре гостиной. Это самое объемное из всей мебели, что Джаред перевозил с собой с места на место. Он помещался в прицепе, и Джаред мог сам его двигать. Дженсен вытянулся на диване, и ему, вероятно, совсем не мешали твердые и видавшие виды подушки. — На улице солнце. Мой телефон уверяет, что возможность осадков только двадцать процентов, — Джаред собрал свои вещи — красный блокнот, синюю ручку, книгу, на которую надо сделать обзор, и два тезаур… и все остальное — и сунул все это в свою кожаную сумку. — Ну-ну. Доверяй побольше этому маленькому прямоугольнику, который управляет твоей жизнью. — Бесишься, что у тебя никогда не было своего айфона? — …может, чуточку. — Могу оставить свой. На нем есть «Candy Crush». Дженсен поднял руки вверх: — Спасибо за предложение. Но я не могу. Пробовал уже. Кто-то оставил свой старый телефон, а я даже не смог ответить на звонок, чтобы сказать, где его забыли. Джаред представил Дженсена, сидящего в пустом доме и уставившегося на айфон наблюдающим, как тот звонит, и проклинающим надоедливый рингтон. Он потряс головой и попытался сосредоточиться на своих сегодняшних планах: в пятницу дедлайн, в понедельник отправка в печать, найти корректора, закупиться продуктами, купить метлу. Перед уходом Джаред поставил ноутбук на журнальный столик и скинул с Амазона «Битлджуса». Нажал на воспроизведение и оставил призрака смотреть фильм о других призраках. Это казалось логичным.

***

Люди с удовольствием предупреждали Джареда о призраке в арендованном им доме. Услышав, где Джаред остановился, жители Фредриксбурга брали на себя задачу перечислить все странные и жуткие вещи, которые происходили в этом доме. Несколько человек предложило заехать и очистить дом с помощью дымов шалфея. Джаред вежливо отказался и добавил, что от шалфея у него болит голова. Он принял пару запеканок, кухонные прихватки и шесть домашних яиц из курятника миссис Джеймс. Не бывало совершенно одинаковых маленьких городов. Фредриксбург гордился своими многочисленными винодельнями и немецким наследием. Малый бизнес предлагал туристам множество удобств — от шоппинга и SPA-салонов до гольфа. Джаред нашел два подходящих места для своей работы: «Ява Ранч Эспрессо Бар» на Майн-авеню и Фредриксбургскую Мемориальную библиотеку, также на Майн-авеню. В течение нескольких часов Джаред пробовал кофе, рассматривал обстановку и книги вокруг себя в этих двух местах. Здесь было определенно намного дружелюбнее и интереснее, чем в Фарго. И не нужно было как в Сан-Франциско отдавать целое состояние за чашку кофе. Джаред родился в Сан-Антонио, но с тех пор, как по работе ему пришлось вернуться обратно в Техас, прошло много времени. И это его первый опыт сожительства с призраком. — Приходили люди, — сообщил Джареду Дженсен, когда тот вернулся домой. — Наверное, чтобы предупредить о прекрасном призраке, который не даст тебе житья. Джаред улыбнулся, кладя ключи на журнальный столик. Он пробежался по полученным письмам, которые успели уже прийти во Фредриксбург на его имя. Три новые книги. Один большой конверт из издательства. Спам из кофе-шопа в Финиксе, умудряющийся его везде отслеживать. — Разве это не я тебе житья не даю? Ведь технически это твой дом. Дженсен, сидевший на спинке дивана, видимо, ему так было очень удобно, ответил: — Гхм, думаю, что ты прав. Я не против, если что. То есть я против, когда люди разводят здесь срач. Таких людей я пугаю намеренно. — Мысленная заметка: не засирать дом. — Не такой я уж и страшный. — Не знаю, — Джаред плюхнулся на диван и посмотрел на Дженсена. — Уж больно у тебя сомнительный вкус в выборе фильмов. Дженсен закатил глаза и поднялся к потолку, где и завис непринужденно и расслабленно. — Не оскорбляй последние оставшиеся у меня в этом мире удовольствия. Или я тебе покажу, кто такой был Генрих Восьмой. — Ты женишься на мне и потом меня обезглавишь? — Нет! Намного хуже, — Дженсен спустился вниз и встал, скрестив руки на груди перед Джаредом с серьезным выражением лица. — Я Генрих восьмой! Я! Я! Женился я на соседской вдове. А ей я седьмой муж, правда, уже… Я Генрих восьмой! Я! Я! (4) Джаред обнаружил один из прискорбных моментов жизни с призраком: подушка, которую он запустил в Дженсена, прошла сквозь него и ни чуточки не навредила.

***

В течение последующих нескольких дней Джаред распаковывал два чемодана, привезенные им с собой. Издательство могло отправить его куда угодно в любое время, чтобы проинтервьюировать авторов, посетить различные конференции или заехать в офис и встретиться с редакторами и другими людьми, выглядящими важными и носящими костюмы. Джаред не возражал. На самом деле ему нравился такой кочевой образ жизни. И по этой причине издательство продолжало удерживать его на ставке постоянного работника, а не фрилансера. Кто-то где-то и в каком-то отделе предложил Джареду написать свою собственную книгу. Например, составить антологию всех своих обзоров, добавить немного информации о том, как нужно правильно писать критические статьи обо всем на свете: от публицистики о джазовой музыке в Кентукки в 1940–1960 годах до романов о ковбоях, которые были слишком строптивы для укрощения. Большинство рецензий не превышало и тысячи слов в зависимости от издателя, формата, места и все в таком же духе. Книга была уже большим обязательством и требовала значительно большего количества слов. Каждый в жизни Джареда знал, что он думал об обязательствах. Распаковать два чемодана вовсе не обязательство. — Ты сегодня работаешь дома, да? — Дженсен возник рядом с Джаредом у кухонного стола. Джаред не был уверен, куда именно исчезал Дженсен или чем он занимался, когда они не общались. Призрачные дела? Призрачный сон? Он не интересовался. Это казалось невежливым. Все, что он знал, так это то, когда он собирался спать, Дженсен желал ему спокойной ночи, а как только просыпался, Дженсен желал ему доброго утра. Они даже болтали — Дженсен любил смотреть спортивные каналы, «Игру престолов» и дурацкие комедии из восьмидесятых-девяностых. Но все их разговоры были на тему что им нравится, а что нет. Приближался дедлайн сдачи книги, написание которой заняло у Джареда целую вечность. Написание рецензии было еще сложнее. — В библиотеке — детское мероприятие, а в кафе бариста постоянно неправильно варит мой кофе, — Джаред сделал перерыв, который и не был настоящим перерывом, потому что он так и не взялся за работу всерьез. Дженсен же ничего не расскажет издательству, так ведь? — Я тут выяснил, если буду каждый раз платить три доллара за ужасный кофе, то так же просто я могу сам себе делать ужасный кофе бесплатно. Дженсен подплыл к кофейнику. — Ого, вау. Ты не шутил. Выглядит как ужасный кофе. — После того как Джаред многозначительно на него посмотрел, Дженсен добавил: — Эй, но он же бесплатный! — Такой же, как мой поиск корректора, — проворчал Джаред и встал. — У меня срок до завтрашнего дня. Я вот на столечко близок к тому, чтобы завалиться в одну из местных виноделен и ужраться в хлам. — Плохая идея, — прокомментировал Дженсен. Он снова подплыл к кухонному столу. — Это будет стоить целое состояние, и мне придется завтра терпеть твою страдающую от похмелья задницу. — Для некоторых это привилегия. — Да что ты? Не для меня, — фыркнул Дженсен. — Я не служанка, не дворецкий и даже не уборщик бассейна. — Здесь нет бассейна. — Вот именно. Пусть Дженсен и был прав насчет ужасного кофе, Джаред все равно сделал еще один глоток из своей кружки. Он взглянул на Дженсена. Во внешнем виде Дженсена ничего не менялось: он не потел, его одежда не мялась, и он до сих пор был полупрозрачен. Он был одет в простую белую рубашку, потертые джинсы и ботинки… все было таким же непринужденным, как и сам Дженсен себя вел. У Джареда родилась идея. — Может, ты сможешь отредактировать этот обзор? Дженсен нахмурился: — Я? Я не могу печатать. — Я буду печатать. — У меня нет опыта. — Ты же еще не пробовал. — Я ни хрена не знаю о запятых. — О них и сам автор не знает. Я тебе заплачу. — Чем? У тебя нет ничего, что мне надо, — Дженсен рассмеялся и покачал головой. — Я включу для тебя «Битлджуса», когда завтра уйду по делам. — Хмм… — А ты видел мультик? Через полчаса выяснилось, что Дженсен ни хрена не знал о запятых. Зато у него хорошо получилось найти более приличный синоним к фразе «Ненавижу эту книгу, и тебя я ненавижу за то, что пишешь ее». А это для Джареда было на вес золота.

***

Прошло две недели, и Джаред до сих пор не потерял работу. Такое стечение обстоятельств он считал маленькой победой. То есть ему пришлось почти каждый день мириться с орущими из телевизора спортивными комментаторами и фильмами с Эдди Мерфи, но зато он открыл для себя, для чего были созданы беруши. За те двадцать лет, что Дженсен был мертв, у дома сменилось много владельцев и арендаторов. Одна семья ему так понравилась, что он оставался невидимым все то время, пока они жили в доме. Это была мать-одиночка с двумя сыновьями. Дженсен таинственным способом включал телевизор, повозившись немного с проводами, чтобы мальчишки могли посмотреть бейсбол. Он научился уменьшать температуру в духовке или вовсе ее выключать, чтобы предотвратить пригорание мясного рулета или запеченного мяса, пока мать занималась неотложными делами по хозяйству. Они были милыми. И Дженсену нравилась их возня. Но затем женщина решила переехать к своим родителям в другой штат, и дом опустел. Были еще люди, с которыми Дженсен пытался поладить, но они были или грубыми, незаинтересованными в доме, или настолько ужасными, что Дженсен давал им пару дней и потом просто-напросто до смерти их пугал, тем самым избавляясь от неприятного соседства. — Я купил доску Уиджи(5), — сообщил ему Джаред, вернувшись из города. — Ну, то есть не заплатил за нее так много, потому что дама, владеющая оккультным магазином, дала мне ее и не стала слушать моих отговорок. — Это миссис Фриц, — прокричал Дженсен с кухни. Он пролетел через стену из кухни в гостиную. — Ей, наверное, уже больше восьмидесяти сейчас. — Какой бы она ни была старой, у нее хватка как у рестлера. Иди сюда, давай попробуем. — В чем смысл-то? Я же с тобой сейчас разговариваю. — Ну, — Джаред почесал голову. — Сделай это для меня, а? Я живу с призраком. Почему бы нам не попробовать? К тому же она сказала, что доска не всегда работает. Мы можем это доказать или опровергнуть. — Как-то глупо, потому что я сейчас нахожусь в этой комнате и разговариваю с тобой, но ладно, — Дженсен сел на журнальный столик рядом с доской. И смотрел он на нее с таким выражением, будто кусок деревяшки в любой момент мог на него наброситься. Джаред сел на диван и наклонился вперед. — Это… Может, мне следовало бы у тебя поинтересоваться раньше, но эта… эта штука тебе же не причинит вреда, так ведь? — Пока что на Дженсена ничего не повлияло и ничто ему не навредило. Ни грозы, ни темнота, ни жара, ни холод, ничего. — Не-а. Все не так. Подростки и люди, которым нечего делать, часто приносят эту штуку сюда и пытаются со мной пообщаться. И от этого мне хочется общаться еще меньше, чем обычно, — негромко пробормотал Дженсен. — Ты, видимо, довольно замкнутый, да? — Вообще-то, существует огромная разница между замкнутостью и нежеланием разговаривать, когда тебя заставляют. — О да, — Джаред задумчиво взглянул на свои руки. — Вы, экстраверты, такой разницы практически не замечаете, — пошутил Дженсен и улыбнулся. — Слишком заняты разговорами и все время умудряетесь попадать впросак. — Никуда я не попадаю, — фыркнул Джаред. Дженсен посмотрел Джареду прямо в глаза и приподнял одну бровь: — Угу. Я бы сказал кое-что, но не буду доставлять тебе такого удовольствия. Таинственный румянец проступил на лице Джареда. И причиной этого вовсе не был призрак, сидящий напротив него. Джаред прочистил горло и придвинулся к доске. — Ну, и как это работает? — Разве она тебе не сказала? — Она сказала, что ты знаешь. Вздохнув, Дженсен вскинул вверх руки. — Божечки, миссис Фриц, я должен делать за вас вашу же работу? Знаешь, она как-то раз приходила сюда без доски и сказала мне приготовиться к тому, что грядет. — Ты с ней разговаривал? — Нет, черт возьми! — усмехнулся Дженсен. — Когда такие люди, как она, видят меня, то обязательно куда-то звонят, и приходят другие люди, приносят измерители ЭМФ и остаются на ночь, чтобы «вступить в контакт с мертвыми». Таких людей в своем доме я не хочу видеть. — А сейчас подходящее время сказать, что у меня есть три измерителя ЭМФ и форма Охотников за привидениями? Эпическое закатывание глаз в ответ на фразу Джареда могло бы выиграть Оскара. Дженсен скрестил руки на груди и показал жестом, чтобы Джаред положил на планшетку указательные и средние пальцы обеих рук. Очистил свой разум. Расслабился. Дышал. Закрыл глаза. Сосредоточился на доме и энергии внутри него. — Теперь, — инструктировал Дженсен, — задай вопрос, на который можно ответить или «да», или «нет». Из своего опыта просмотров фильмов ужасов и чтения ужастиков, Джаред решил начать с классического вопроса «Здесь кто-нибудь есть?». Ничего не произошло. Все сранье никогда не происходит сразу. Джаред открыл глаза. Дженсена рядом не было. Он как раз собирался убрать пальцы с планшетки, и вздрогнул, когда она медленно и уверенно начала двигаться по доске. И остановилась на «да». — Дженсен? — позвал Джаред. — Ты все еще здесь? Планшетка медленно отодвинулась от слова «да» и снова на него заехала. Вздохнув с облегчением, Джаред продолжил: — Можешь сказать, как меня зовут? Джаред уже представил себе, как Дженсен снова закатил глаза, услышав такой простой вопрос. Дюйм за дюймом планшетка передвигалась по доске. На секунду она остановилась и неуверенно поехала назад. Свет замигал. Джаред прикусил нижнюю губу и старался не поддаваться искушению отпустить планшетку и броситься наутек из комнаты. Это просто Дженсен. Дженсен здесь. Он всегда здесь. Он здесь, когда Джаред просыпался, и когда Джаред засыпал, когда Джаред уходил и когда Джаред возвращался. Покрутившись, планшетка заехала на букву «М». Затем перешла к «У». Что-то пошло не так. Но если он уберет пальцы, то связь прервется. Господи, помоги ему не обмочить свой икеевский диван. Он этого никогда не переживет. Они должны были придумать какой-то план или найти какой-то другой способ общения для таких вот ситуаций. Черт, черт, черт. Несмотря на приближающийся сердечный приступ у Джареда, планшетка продолжила двигаться, в этот раз быстрее. «Д-А-К». И затем остановилась. — М-У… — шептал Джаред, — Д-А… господи! Ну ты и придурок! Никакой больше доски Уиджи.

***

Через полтора месяца Джаред записался в женский книжный клуб Фредриксбурга. Это был единственный в городе книжный клуб, и его члены приняли Джареда в свои ряды с распростертыми объятиями и двадцатью вопросами. Би, их предводительница, отогнала от Джареда всех любопытных кумушек и протянула Джареду огромный кусок пирога с пеканом и стакан сладкого чая. Джаред не решался вступать в клуб по ряду очень важных и абсолютно логичных причин. Это Дженсен подтолкнул его пойти посмотреть и познакомиться с народом, сетуя на то, как ему надоело, что Джаред изо дня в день без дела слонялся по дому, словно какой-то призрак. По словам Дженсена, Джареду не хватало человеческой компании. Так получилось, что в книжном клубе читали книгу, на которую Джаред делал обзор в прошлом месяце. Это могло бы помочь ему найти новые идеи для следующей рецензии, или дать почву для переосмысления некоторых фраз, или, как предложил Дженсен, найти настоящего корректора. В последнем, если честно, Джаред не был больше так заинтересован. У Дженсена замечательно получалось выискивать криво построенные предложения, находить подходящие синонимы, и он, вот правда, до черта всего выучил касаемо запятых. Вот зачем Джареду нужен был другой корректор? После собрания к Джареду подошли три дамы и предложили ему сходить на свидание с их дочерьми. Еще две предложили самих себя в качестве пары для свидания. И только одна подошла к нему с несколько личным советом. Когда Джаред вернулся домой, Дженсен вылетел из кухни в гостиную, чтобы поприветствовать его. Джаред не сразу ответил. Он положил книгу на журнальный столик и выключил бейсбольный матч, который шел по радио, купленному им для Дженсена, чтобы тот мог переключать станции. Дженсен умел играть с частотами и иногда слушал классический рок или «Народное радио» между играми. Когда Дженсен думал, что Джаред его не слышал, так как вставил себе беруши, Джаред его палил на подпевании песням Эда Ширана. А призраки все такие? По какой-то причине Джаред боялся об этом спрашивать. Были и другие призраки. Дженсен видел, как они пытались войти в его дом и пообщаться с ним. Джаред их не видел — он был совсем на другой частоте. Они не приходили часто, но когда появлялись, Дженсен куда-то пропадал иногда на пару минут, иногда на пару часов. Такие встречи могли длиться и короче, но Дженсен всегда старался быть терпеливым со всеми непрошеными гостями. Они потерялись и теперь неприкаянно блуждали по этому свету. У него был дом, определенное место, закрепленное за ним, которое, как объяснял Дженсен, было и благословением, и в то же время проклятием. — Ты какой-то тихий, — пробормотал Дженсен. — В чем дело? Что случилось? Они тебя чем-то обидели? Если все призраки были такими как Дженсен, тогда почему Джаред их не видел? Чего он еще не знает? И почему он не может просто спросить у Дженсена, что у того было на уме? — Дженсен… — Джаред посмотрел на него. — Ты совершил самоубийство? В одно мгновение вместо обеспокоенности в глазах Дженсена зажглась какая-то темная и скрытая сила. На лице заиграли желваки, плечи напряглись. Он скрестил руки на груди: — Ну и что, если и так? — Я… я не знаю. — Не знает он, — рявкнул Дженсен и снова понизил тон. — Ты спросил об этом веселья ради или ради какой другой цели? — Я бы никогда, — прорычал Джаред, возмущенный таким обвинением. — Я бы никогда так с тобой не поступил. — Тогда зачем тебе знать, как я умер? Ты так долго терпел. В чем дело? Думаешь, что сможешь изгнать меня, злого духа, из этого дома? Думаешь, если я расскажу обо всем том ужасе, что со мной произошел, когда я был жив, то волшебным образом найду свет? Ты же хочешь быть моим паранормальным психиатром, Джаред, так ведь? Или ты ждешь не дождешься рассказать всем, что, мол, Дженсен Эклз действительно убил себя в этом доме и перестаньте уже строить догадки? — Я пытался, — выпалил, трясясь от злости и обиды, Джаред. — Четыре года назад я пытался совершить самоубийство. — Он встал и схватил ключи от своего грузовика. — Одна из женщин, которая тебя знала, думала, что, возможно, это и с тобой произошло… и ей бы не хотелось, чтобы еще один молодой человек пошел по тому же пути. Я… Я никогда не знал, как заговорить на эту тему. Про мою попытку или чью-либо еще, — Джаред негромко рассмеялся. Дженсен стоял перед ним и выглядел словно призрак. Вероятно, потому, что он им и являлся. Джаред пробормотал что-то насчет передышки и, перед тем как уйти, бросил: «Не жди меня».

***

Ни одна из местных модных виноделен не работала после девяти вечера. Но бар на Майн-авеню еще как. Преодолевать трудности, заливая трудности. Чему научили Джареда годы терапии по поводу решения всех своих проблем и забот посредством алкоголя? Ничему. Он оставил грузовик на парковке у бара и вернулся домой пешком. Ну, не в свой дом, а в дом Дженсена. Он возвращался в арендованный дом, потому что Фредриксбург казался милым городком, издательство хотело, чтобы он был в Техасе, поближе к главному офису в Сан-Антонио. Сам Джаред не хотел жить в Сан-Антонио, он хотел быть подальше от своей семьи, которая ни на секунду не оставляла его в покое. Поэтому во Фредриксбурге было намного лучше. Но даже самый отвратительно написанный ужастик не подготовил его к жизни вместе с призраком. Всю ночь, проведенную в алкогольном угаре, Джаред раздумывал о переезде. Он мог бы остановиться у своей сестры в Сан-Антонио до конференции в конце августа, а затем рвануть на новое место. Может, следовало бы поехать в Бостон. Или в Сиэтл. Или на какую-нибудь забытую богом ферму в Канзасе. Размышлять он закончил, зарывшись лицом в диван в гостиной дома, принадлежавшего Дженсену Эклзу. Никого в мире не могла удивить утренняя головная боль от ужасного похмелья. По вкусу и запаху было похоже на то, что кто-то умер у него во рту и рассосался, отравляя при этом все живое. Когда Джаред пил, то ощущал прилив энергии. А сейчас чувствовал себя слабее новорожденного котенка. О том, чтобы встать, не могло быть и речи — так ему говорили желудок и чувство равновесия. Он просто решил аккуратно перевернуться на спину и уставиться в потолок. От света было больно. Голове было больно. Вообще всему было больно. Даже зубам было больно, наверное, потому, что он, засыпая, их сильно стиснул. Если Джаред не мог ужиться с призраком, то на что он тогда мог надеяться в этой жизни? Или в загробной, если на то пошло. Из адской пучины зазвонил телефон. Пронзительный рингтон, главная тема из «Футурамы», вонзился в череп Джареда. Он проигнорировал звонок один раз. Потом второй. На третьем разе он посмотрел на дисплей телефона и взвизгнул, увидев на нем имя своего редактора. Она оставила для него вежливое, но грозное сообщение, что сегодня у него дедлайн. Который истекает через час. От самого Джареда не было ничего ни слышно, ни получено, но у него оставался всего лишь час, чтобы успеть. Пожалуйста, перезвони ей через час. Нужно было написать рецензию на книгу, автору которой пророчили Пулитцеровскую премию. Это надо было успеть сделать. За час. Как он мог просрать свой профессионализм? И как бы он смог найти объяснение этому? Извини, босс, дело в том, что призрак, с которым я живу, ну, мы поссорились прошлым вечером, поэтому я психанул, ушел из дома и нажрался? Джаред застонал, принимая сидячее положение. Гостиная кружилась. Та-а-ак. Так, это было слишком резко. Слишком быстро. Остынь. Работа над рецензией была закончена. Она готова. Это хорошо. А плохо было то, что Дженсен должен был ее вчера вычитать. Редактор все равно еще раз проверит работу перед отправкой в печать, но Джареду не доставляло удовольствия отправлять ей сырые работы. Поэтому он должен был найти корректора в своем городе. Только с третьего раза у Джареда получилось ввести пароль на своем ноутбуке. От яркого экрана все так же пекло глаза, а гравитация отказывалась сегодня работать по своим законам. Может, ему следовало бы позвонить своей сестре и попросить ее проверить или написать самой? Но последняя книга, с которой она Джареду помогала, была вроде бы об архитектуре Древнего Рима, и он прочитал, что она там понаписала. Просить сестру — плохая, плохая идея. Может, мама бы могла помочь? Но тут бы ему пришлось отвечать на вопросы о своей личной жизни, которые бы следовало приберечь до Дня Благодарения и только до него. У него получится. Самому. Он сам справлялся уже много лет. Вот только самоподбадривания совсем не помогали, но ничего другого он поделать с собой не мог. Все должно было быть совсем не так. Много лет прошло с того момента, когда он чувствовал этот тяжелый, давящий груз в груди от того, что придется уехать куда-то, оставить кого-то. Пусть даже у этого кого-то уже двадцать лет не было пульса, пусть даже этот кто-то болел за Янки, только что открыл для себя подкасты, испытывал странную привязанность к Майклу Китону и утверждал, что ненавидел рано вставать, когда был жив, но как-то все равно умудрялся каждое утро, улыбаясь, здороваться с Джаредом, и… Вот черт. Аромат кофе оккупировал нос Джареда, отвлекая его от такого своевременного прозрения. Причиной того, что Джаред поплелся на кухню был не кофейный аромат. А аромат очень хорошего и вкусного кофе. Кружка с кофе стояла на кухонном столе, ложка размешивала сахар и несильно своими движениями разливала по столу то, что так волшебно пахло. С трудом, но у ложки получалось мешать сахар. Медленно, покачиваясь из стороны в сторону, кружка поднялась со столешницы. Качнулась в сторону, и кофе пролился на пол. Когда кружка начала дрожать, Джаред позвал: — Дженсен?! Дженсен, держащий кружку в руке, появился, а через секунду кружка уже летела на пол. Горячий кофе и осколки фарфора разлетелись по всей кухне. Заметно расстроенный Дженсен растворился в воздухе. Измученный Джаред, которого тошнило и который не укладывался в сроки, вытащил из-под раковины совок. — Извини, — слова вылетели изо рта Джареда. — Извини, что я не задал тебе тот вопрос с большей… Извини, что я поступил так, а не как ты заслуживал. Извини, что ушел вчера вечером. Извини, что постоянно лажаю. Свет замигал. Дженсен появился в углу кухни и подлетел к Джареду. Он опустился на колени перед ним и негромко ответил: — Тебе не в чем извиняться, Джаред. Я в этот раз мудаком оказался, — глядя на разбитую кружку, он продолжил: — Я даже не могу тебе сделать кофе. — Но ты же сделал, — настаивал Джаред. Он бросил на пол дурацкий совок и поднял руки, прикасаясь к щеке Дженсена. Уверенным и твердым голосом, таким, какими его руки не были, он добавил: — Ты сделал мне кофе. Длинные ресницы коснулись щек с россыпью веснушек. Дженсен не ответил и не пошевелился. Джаред провел большим пальцем по щеке Дженсена, там, где должны были быть или должны были появиться слезы. Может, во всем было виновато его воображение, но он мог поклясться, что на долю секунды почувствовал прикосновение к коже, а не к пустоте. Дженсен никогда не разыгрывал из себя Генриха Восьмого. А Джаред, в свою очередь, не устраивал в доме погром. Этого должно было быть достаточно. Этого достаточно. А еще Дженсен шепотом признался, что сломал радио. Так же шепотом Джаред его заверил, что где-то в этом мире, наверное, существует другое радио.

***

Джаред был на волосок от дедлайна. Но все же успел. Затем, следуя инструкциям Дженсена, он сварил вполне удобоваримый кофе. После сна в кровати, душа и холодной пиццы Джаред почувствовал себя человеком. И это было замечательно, потому что один из них точно должен был быть человеком. Дженсен заметил, что не скучал по похмелью. Джаред пытался доказать, что похмелье воспитывает характер, что великие люди после него становились более уравновешенными, великие игроки в покер… умели изобразить самый лучший покерфейс… — Ты можешь попробовать меня поцеловать? — выпалил Дженсен. Он сидел на диване рядом с Джаредом. — То есть если это не кажется слишком глупым. — Ты что, пытаешься меня заткнуть? — Типа того, — признал Дженсен. — Но и поцеловать тебя хочу. Типа пятьдесят на пятьдесят. Для Джареда это было отличным соотношением. Ему бы следовало погуглить, как целоваться с призраком. За исключением того, что он не собирался целоваться с призраком, он собирался целоваться с Дженсеном, который, как оказалось, был призраком. А это большая разница. Дженсен мог передвигать маленькие предметы типа планшетки или ложки, поворачивать дверные ручки. Он тренировался годами, но понял, что передвижение больших объектов его сильно выматывает и забирает много энергии. Он начинал чувствовать себя бессильным и невесомым, будто бы ненастоящим и больше не привязанным к дому — словно воздушный шарик, который вот-вот сорвется с веревочки. Зная о том, что существовали и другие призраки, он не был слишком уверен, на что они были способны, какие у них были цели и отчего они умерли. Чаще всего он просто не хотел об этом знать. Он не был заинтересован в открытии дверей в свой дом для других призраков. Людей он контролировать не мог. А то, что могли делать другие призраки, его не касалось. Дженсену требовалось прикладывать много усилий, чтобы передвигать вещи и представать в плотной форме, требовалась сосредоточенность. Ему нужно было все время быть осторожным и не позволять бессилию овладеть собою. Джаред наклонился. Он никого не целовал уже больше года. А что если он разучился? И как он сможет узнать, облажался он или нет? Несмотря на все свои опасения Джаред закрыл глаза, вытянул губы для поцелуя и затаил дыхание. Целых шесть невероятных секунд их губы были прижаты друг к другу, твердые и почти теплые. Губы Дженсена на деле оказались такими же мягкими, как и выглядели. На седьмой, восьмой, девятой и десятой секунде Дженсен медленно отрывался от губ. Джаред открыл глаза и улыбнулся, увидев слабый румянец на лице Дженсена. Но до того, как он успел это прокомментировать, Дженсен притянул Джареда ближе и снова его поцеловал, в этот раз грубо, жадно и так приятно. Зубы клацнули друг о друга. Языки заскользили. Губы слились. Джаред чувствовал тяжесть тела Дженсена, прижатого к нему, пока они целую минуту целовались и обменивались касаниями. Остановились на минуту, чтобы Джаред смог перевести дыхание, а Дженсен сфокусироваться. Так прошел целый час, подогреваемый волнением и желанием большего. Джаред прочистил горло, указывая взглядом на свои оттопыренные спереди джинсы: — Гхм, ты это… просто не обращай внимание, — предложил он, улыбаясь. — Но только не делай вид, что не впечатлен, ладно? — Я впечатлен, — заметил Дженсен. — И мне завидно. — Ты скучаешь по таким вещам? — До сегодняшнего дня не скучал. — Упс. — Да все нормально, — рассмеялся Дженсен и сел на журнальный столик. — Будучи призраком, о таком не думаешь. Ну, так, по крайней мере, это что касаемо меня. Может, существуют и озабоченные призраки, я об этом не знаю. — Ты прямо сейчас выглядишь довольно озабоченным. Дженсен понимающе улыбнулся: — Туше. Ты себе и представить не можешь. Джаред неуверенно прикоснулся рукой сквозь джинсы к своему члену. Дрожь прошла по его телу, он посмотрел на Дженсена, словно прося одобрения. Что сейчас происходило? Это происходило по-настоящему? — Сделай это, — прошептал Дженсен. Это происходило на самом деле. Если бы кто-нибудь прислал Джареду книгу о том, как один чувак лет тридцати жил вместе с призраком, потом в этого призрака влюбился, а потом участвовал в мероприятиях, носивших сексуальный характер с тем самым призраком, Джаред бы поинтересовался у своего редактора, что курил автор. Но люди просто не знали о горящих глазах Дженсена, о роскошной форме его рта и о его твердой широкой груди. Дженсен поддерживал Джареда всеми возможными способами. Он нагревал дом так сильно, что с Джареда ручьями стекал пот, он хотел большего к себе внимания и общения. Джаред раздвинул ноги, комфортно располагаясь на диване, и громко выдохнул, когда Дженсен оказался между ними. Дженсен смотрел на Джареда, стоя на коленях. Он улыбался. — Я без остатка мог себя отдать, — напевал Дженсен, положив руки Джареду на бедра. — И отказа бы не смог принять. Джаред закрыл глаза и рассмеялся: — Пожалуйста, только не зазнайся. Только не это. — Ты моя загадка, — продолжил Дженсен. Он старался удерживать концентрацию, но петь так и не перестал. Джинсы Джареда сами по себе медленно расстегнулись. — Найти б мне на нее отгадку. Ты как сирена увлекаешь за собой. За тобой готов я броситься в последний бой. — У тебя… — выдавил из себя Джаред, ерзая по дивану, — у тебя очень красивый голос. — Вовремя ты заметил, — Дженсен провел руками по бедрам Джареда и прикоснулся к его животу. — Я мог бы жить, я мог бы умереть, повесившись на всех словах, что мне не спеть. (6) Джаред простонал, приподнимая свои бедра. — Не знаю, сколько я смогу выдержать, — выпалил он, совершенно «не зная» слов этой песни. Вообще. Точно не от поющего ее Дженсена, притворяясь, что ничего не слышит из-за берушей. Не наблюдая за тем, как Дженсен виляет бедрами в такт, не запоминая тон голоса Дженсена и не упиваясь каждым нюансом, с которым Дженсен произносит слова. Прикосновение длилось три секунды. Дженсен положил свою правую руку поверх левой руки Джареда. И нежно потянул руки в сторону члена Джареда. Дженсен касался Джареда каждые тридцать секунд — скользил пальцами по его бедрам, коленям, животу и рукам — сфокусированно, внимательно, жадно. Воодушевленный, Джаред взял свой налитый покрасневший член в правую руку. Это происходило по-настоящему. Дженсен за ним завороженно наблюдал. Джаред облизал ладонь и начал себя ласкать длинными настойчивыми движениями. Он провел левой рукой по своей груди, стараясь сдерживать самообладание. Яро надрачивал, слегка краснея при виде своего твердого, стоящего колом и истекающего от желания члена. Дженсен, распаленный, облизал губы и наклонился вперед. Красивые божественные губы прикоснулись к головке члена Джареда. Дженсен потерпел еще три секунды, затем открыл рот и вобрал в себя член. Несколько мыслей о том, как бы это могло получиться или чувствоваться, вылетели из головы Джареда без обещания вернуться. Рот Дженсена оказался на удивление теплым, почему-то влажным и так великолепно растянутым вокруг стояка Джареда. Может, у Дженсена была способность, пока он был жив, но сейчас он целую минуту ласкал член Джареда своим горлом. Джаред пытался сопротивляться такому напору, восхищенный и возбужденный от того, как его член погружался глубоко в глотку Дженсена. И еще он заметил, что Дженсен стал практически прозрачным, и черт бы его побрал, если бы это не было так чертовски сексуально. Дженсен отстранился, и свет в комнате замерцал. Простонав, Джаред устроил в ответ настоящее представление. На члене не было слюны Дженсена, что следовало бы добавить в список интересных фактов о паранормальном минете. Джаред был уже на грани и чувствовал, как сжались и напряглись яйца. Его рука работала без устали — двумя пальцами она ласкала член по всей длине, от основания до чувствительной головки. Дженсен сидел на журнальном столике с приоткрытым идеальным ртом и пронзительным взглядом, полным желания. Джаред не спешил, скользя рукой вверх и вниз медленно, но уверенно. Свет мигнул один раз, второй… будто приноравливался к ритму Джареда. Джаред откинулся на спинку дивана и продолжил трахать свою руку в ритме мигающих огней. В следующий раз нужно будет не забыть о смазке. Дженсен оказался в мгновение ока рядом с ним на диване и положил свою руку на руку Джареда. Джаред вздрогнул. Давление нарастало у основания его члена, и он громко выдохнул, когда головка дернулась. Это было сильно. Совершенно. Болезненно приятно. Свет, жара, человеческое тепло и настоящее касание. Дженсен снова расположился у Джареда между ног. Все, о чем мог только думать Джаред, включало в себя губы Дженсена, его член и синонимы для слова «сочный» — сливочный, набухший, липкий, налитый, сочащийся… Дженсен хриплым шепотом приказал: «Кончай». Звуки, которые издавал Джаред нельзя было назвать приятными или приличными. Да разве это имело значение, когда он дрочил свой член в нескольких дюймах ото рта Дженсена? Имело значение только то, что он очень и очень хорошо умел выполнять приказы. Бедра дернулись вперед, и Джаред кончил, его оргазм был сильным и всепоглощающим. Рука сжалась, хватка усилилась, и член, перед тем как выстрелить спермой, набух. Задыхаясь и стоная, Джаред кончил Дженсену на лицо, толстые потеки спермы разукрасили веснушчатые щеки и изгиб полных идеальных губ. Дженсен улыбнулся, гордый собой и остался видимым на целую минуту, чтобы Джаред смог насладиться картиной. Сперма не исчезла с лица, когда Дженсен начал терять свои очертания, что удивило их обоих. — Хм-м-м, — пробормотал Дженсен. Он провел рукой по лицу, пытаясь вытереть с себя сперму, но это не возымело эффекта. — Ну, такого раньше не случалось. — Только не говори мне, что это навсегда, — сказал Джаред, внутренне и внешне съежившись. — Если так оно и будет, то я определенно не дам тебе житья. — Может, это как-то связано со случившимся? — Никакой от тебя помощи. Взгляни только на себя, — Дженсен встал и посмотрел сверху вниз на Джареда, а потом указал на член: — Спрячь эту штуку подальше, пока не причинил ею кому-нибудь вред. Не торопясь и довольно улыбаясь, Джаред убрал член обратно в трусы. Он наблюдал за тем, как Дженсен пытался взять салфетку с журнального столика. После нескольких попыток — свет замигал после пятой — Дженсен сдался. Он сел на столик и нахмурился, выглядя при этом как кот после купания. — Могу поспорить, тебе бы сейчас хотелось иметь под рукой «Справочник для недавно умерших», — поддразнил Дженсена Джаред. Глаза Дженсена расширились от ужаса и обиды: — Нет! И я сомневаюсь, что в ней есть глава о том, что делать, когда какой-то конченый на тебя кончил! — Оу, тебе это понравилось. — Мне просто это не было противно. — Эй, Дженсен! — Что? Ничего не говори, пока у меня на лице сперма! Джаред вздохнул и поднялся с дивана. К счастью, Дженсен вернул температуру в доме в норму. Джаред пошел на кухню, достал из холодильника бутылку с водой и приготовил мокрое кухонное полотенце. Когда он оказался снова в гостиной, то увидел, что Дженсен все еще не стало лучше. В одной руке Джаред держал бутылку с водой, а во второй — полотенце, которое он сразу же кинул в Дженсена, и оно пролетело сквозь него и приземлилось на пол. — Это должно было помочь? — саркастично заметил Дженсен, сложив руки на груди. — Не напрягайся. — Не переживай, не буду, — засмеялся Джаред. Он поднял с пола полотенце. — К твоему сведению, это полотенце из «Таргета». А мог тебе дать из «Уолмарта»(7). Не двигайся. Если и существовали какие правила для призраков и всех потусторонних явлений, то они были бессмысленны. Дженсен не мог печатать на ноутбуке, пользоваться айфоном, покидать дом или трансформироваться во что-то другое. Но иногда у него получалось быть видимым и двигать объекты, пусть это и отнимало у него много сил. Дженсен выглядел немного прозрачнее, чем обычно, поэтому засохшая на лице сперма очень выделялась на лице. А как она смогла прилипнуть к нему, Джаред не имел никакого представления. Этот вопрос нужно было задать специалисту по паранормальным явлениям. Джаред аккуратно вытер лицо Дженсену. — Мы могли бы встретиться в «Яве», — пробормотал с закрытыми глазами Дженсен, прильнув к рукам Джареда. — Да? Тебе нравилось, как там варили кофе? — Постоянно. Средний американо и маффин с шоколадной крошкой. — Горько. — Идеально. Я любил кофе. — Ты был геем? Дженсен улыбнулся со все еще закрытыми глазами: — Тебе бы хотелось знать? — Хотелось. Поэтому я и спросил. — Мне было любопытно. А ты гей? Джаред пожал плечами: — Я могу быть кем угодно, когда вопрос заходит о симпатии с моей стороны или о симпатии ко мне со стороны других людей. — Любопытство? — Нет, — фыркнул Джаред и сложил полотенце. — У меня уже был секс с парнями. Просто я человек равных возможностей. Дженсен открыл глаза и уставился на Джареда с мечтательным видом: — Хм-м-м. Я бы занялся с тобой сексом. — Ты вроде как это только что сделал. — Ну да, — Дженсен заставил свет замерцать. — Но не засирай дом. Один минет не значит, что ты хозяин в этом чертовом доме. Дженсен взъерошил волосы Джареда не прикасаясь к ним. А Джаред подумал, что, может, Фредриксбург не был уж таким плохим местом и в нем можно было бы осесть. Настоящий город-призрак. Живой.

***

На следующий день Джаред вернул доску Уиджи миссис Фритц. Один из ее покупателей поинтересовался о призраке в его доме. Джаред рассмеялся. — Нет никого призрака, — доверительно начал он. — И это определенно не призрак вычитывает мои статьи и ходит по дому с полотенцем на голове, пытаясь меня напугать. Глупости какие-то. _____________________________________________________________________________ 1. Билл Пуллман, Кристина Риччи — актеры, исполнившие главные роли в фильме про привидение "Каспер"; Стивен Кинг — автор мистических романов. 2. Welcome Wagon — компания, которая помогает людям после переезда побыстрее влиться в новую обстановку. 3. Майкл Китон — исполнитель роли Битлджуса в одноименном фильме; песчаные черви присутствуют в ленте. 4. Строчки из песни «I'm Henry Vlll I Am» группы Herman's Hermits 5. Доска Уиджи — доска для спиритических сеансов вызова душ умерших с нанесёнными на неё буквами алфавита, цифрами от 0 до 9, словами «да» и «нет» и со специальной планшеткой-указателем. 6. Строчки из песни «Dive» Эда Ширана. 7. «Таргет» и «Уолмарт» — огромные магазины типа «Ашана», где очень низкие цены и не самое лучшее качество товаров. Хотя «Таргет» чуточку лучше.