Божественная вязь

      Джареду очень нравился его нынешний сосуд.       Он был такой… крепкий; наверное, это подходящее слово. Он был больше большинства обычных людей, что Джаред встречал, по высоте и по ширине. В этом было что-то уважительное: каждый раз люди, чтобы посмотреть ему в глаза, должны были поднимать голову.       Это именно то уважение, к которому привык Джаред, будучи единственным сыном богини флоры и фауны Падалеки.       Быть божеством не так просто, как в это верили оперные композиторы или греческие драматурги. Но все же существовали правила, которым должен был подчиняться и Джаред. Одно из них заключалось в том, что пока он не найдет среди людей свою истинную пару, то должен будет прожить несметное количество человеческих жизней и сменить столько же сосудов.       Джаред вздохнул, потряхивая прядями своей довольно длинной львиной гривы и всматриваясь в зеркало над раковиной в ванной. Он вытянул перед собой руки и согнул их, — разноцветные узоры так и притягивали взгляд своей необычностью.       Еще одной константой в жизни Джареда было то, что вне зависимости от того, какую он принимал форму, яркие узоры, защитная вязь, созданная его матерью, покрывала тело от шеи до бедер. Это было напоминанием о том, откуда он пришел и кем был, а также руководством по поиску пары, созданной специально для него.       Джаред вышел из ванной комнаты и осмотрел ПадаИнк — тату-салон, которым он владел последние три года в этом теле. И если было что-то, чему Джаред за все эти годы научился, так это то, что если прятать что-то, то прятать нужно это на самом видном месте. И вот здесь, вместо того чтобы внушать страх или презрение, замысловатые узоры на его коже вызывали благоговение или просьбы о похожих татуировках.       Он вздрогнул, вспомнив лето в тридцатых годах прошлого века, когда его сосуд был банкиром и ему приходилось носить все лето костюмы из шерсти, чтобы скрывать свои рисунки из-за неприятия такого в обществе. Никогда больше Джаред не совершит подобной ошибки.       — Эй, Джеймен. Ты собираешься куда сегодня? — поинтересовался Чад, натягивая кожаную куртку на свою замызганную футболку. Чад был одним из самых востребованных тату-мастеров в его салоне, симпатичным, но немного пришибленным.       — Нет, — ответил Джаред, по-приятельски улыбаясь, но не так широко, чтобы попусту показывать абы кому ямочки на щеках своего сосуда.       — Хочешь со мной пойти к Кейну? Данни пообещала, что если сильно напьется, то позволит мне пить текилу из ее пупка, — сказал Чад, показывая руками непристойные знаки, значение которых Джаред до сих пор полностью еще не расшифровал.       Данниль… Барменша из ближайшей придорожной закусочной. Джаред трахнул ее на барной стойке после закрытия в первый же вечер их встречи, запустив одну руку в длинные рыжие волосы, а другой прижимаясь к татуировке в виде бабочки на ее пояснице.       Увы, она не оказалась его парой, поэтому он после оргазма грустно вздохнул и сказал Данниль, что когда-нибудь в ее жизни появится мужчина, которого она заслуживает и который будет относиться к ней с достойным ее уважением. Она посмотрела на Джареда так, будто у него внезапно выросла вторая голова, но он улыбнулся ей, показывая ямочки на своих щеках, и через две недели Данниль перестала на него дуться.       Джаред наклонил голову и посмотрел на Чада. За последние несколько лет у него пару раз появлялось желание трахнуть Чада, полагая, что его парой технически мог быть кто угодно вне зависимости от пола. Однако каждый раз Джареда посещала мысль, что если Чад и был его парой, то он бы застрял с ним на целую вечность, а такие вещи, возможно, лучше было бы вовсе не знать.       Некоторые вещи были достойны нетерпеливого гнева Богини флоры.       — Йоу, Земля Падазаразе! Мокрый пупок Данниль! Только не говори, что это не соблазнительно звучит и, наверное, выглядит.       Джаред снова улыбнулся и махнул рукой:       — Был уже. Делал уже. Иди повеселись.       Чад фыркнул, закатив глаза.       — Не хвастайся, сучонок! — оставил Чад за собой последнее слово перед тем, как за ним плотно захлопнулась дверь.       Джаред развернулся к своему столу и принялся за уборку. Когда дело доходило до уборки, божеству среднего уровня не на кого было уповать.

***

      Через час Джаред вышел из салона, закрыл за собой дверь и опустил решетку. Район, конечно, не был таким уж и опасным, но меры предосторожности ни в коем случае не помешали бы.       Он завернул за угол здания, туда, где была припаркована его машина. Ночной воздух приятно холодил его разгоряченную кожу. Температура тела его нынешнего сосуда имела тенденцию повышаться в зависимости от теплоты места, поэтому любое облегчение вроде снижения температуры воздуха приветствовалось.       — Эй, мистер! Хочешь развлечься?       Нежный голос, произнесший этот вопрос, заставил Джареда остановиться. Он медленно обернулся и увидел парня, прислонившегося к кирпичной стене с согнутой ногой в колене и призывно выставленными бедрами.       Джаред подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть источник звука, и почувствовал напускную храбрость от мальчишки, которого начала пробивать дрожь с его приближением.       — Ты прекрасен, — сказал Джаред, потому что это так и было. Светлые волосы были уложены гелем небрежными колючками, розовый рот, уже слегка припухший по известной только одной богине причине, и легкая россыпь светло-коричневых веснушек на щеках и носу.       Молодой человек уставился на Джареда, словно никогда в жизни не слышал подобных комплиментов, тем самым смущая самого Джареда. Если этот человек был его парой, он бы нахваливал его красоту с каждым вздохом, исходящим из его уст.       Парень оторвался от стены, помялся на месте пару секунд, словно о чем-то раздумывая, затем выпрямился во весь рост и решительно направился к Джареду.       — Я могу быть кем угодно, кого ты захочешь, ковбой, — прошептал парнишка, натянув на свои губы, как Джаред предположил, свою самую соблазнительную улыбку. — И это будет стоить всего лишь пятьдесят баксов.       — Ты проститутка, — понял Джаред, в то время как на лице парня читалось, как бы это назвал Чад, «А ты че думал, а?» выражение лица.       Джаред внезапно почувствовал тепло, кожа его сосуда напряглась до ощущения резиновых лент, сковывающих его тело. Внезапно он понял, что чувству этому было название гнев.       — Давай. Я обещаю, что тебе будет хорошо, — сказал парень, и его руки невесомо скользнули по груди Джареда.       — Как тебя зовут? — спросил Джаред, неожиданно чувствуя потребность узнать человека, которым он в ближайшее время собирался овладеть.       Парень выглядел так, словно сомневался, говорить ли незнакомцу правду, но потом дернул плечами и представился:       — Дженсен. Меня зовут Дженсен.       Руки Джареда быстро поднялись вверх, накрывая собою руки Дженсена, касающиеся груди как раз в том месте, где находилось его сердце.       — Я Джаред. Скажи это.       Дженсен нервно облизал свои губы, и Джаред наблюдал за тем, как на них блестела слюна, пока они произносили его имя: «Джаред».       Гнев все еще сидел в Джареде, щекоча все его естество маленькими острыми иголками, потому что кто-то уже прикасался к Дженсену, и это был не он. Но гнев был приглушен ощущением чистого блаженства от звука одного-единственного слова, произнесенного Дженсеном.       — Хочешь, чтобы я тебе отсосал? Тебе понравится, — искренне сказал Дженсен. Его руки подрагивали в руках Джареда, отчего тот чувствовал себя всемогущим богом, каковым он и был на самом деле, и одновременно просто мужчиной, желающим заключить в объятия своего возлюбленного.       Джаред не горел желанием, чтобы их первый раз произошел здесь, в переулке, чтобы мальчишка стоял на коленях на грязной земле, но и не был уверен, что смог бы сдержаться до того, как посадит Дженсена в машину и отвезет к себе домой.       Решение ему так и не удалось принять, потому что Дженсен уже грациозно опустился на колени и начал расстегивать молнию на его джинсах, не давая Джареду ни единого шанса для возражений.       — О да. Большой мальчик, — впечатленно присвистнул Дженсен, одной рукой доставая из трусов Джареда твердый как алмаз член, а другой спуская трусы и джинсы ниже, чтобы они не притесняли движения. — Классные татухи, кстати.       — Дизайн моей матери, — Джаред все-таки успел выбраться из рук Дженсена, прежде чем тот наклонился и лизнул член Джареда от основания до блестящей от смазки головки.       — Не думаю, что ты должен говорить о своей матери в то время, пока тебе отсасывают, — сказал с удовольствием в голосе Дженсен.       — Не говори так, иначе она тебя превратит в оленя, — пробормотал Джаред. Но, к счастью, Дженсен был слишком занят, сконцентрировавшись на сладких и нежный поцелуях вдоль всей длины члена Джареда.       — Я только начал, красавчик, — прошептал Дженсен, широко открывая рот и растягивая свои прекрасные губы и в то же время закрывая глаза, вбирая в себя член Джареда до самого горла.       — О богиня! — вскрикнул Джаред, чувствуя, как мышцы горла массируют головку его члена так необыкновенно, что сдерживать удовольствие он очень скоро будет не в силах. Джаред успел за все время поиска своей пары, за сотни прожитых человеческих жизней трахнуть несметное количество человек, но ни разу не чувствовал такого, как с этим красивым мальчиком, преклоненным перед ним в грязи.       Дженсен издавал мокрые сексуальные звуки, насаживаясь на член в размеренном и четком ритме, заглатывая его всего до самого основания. Глаза его были плотно закрыты, но лицо совершенно расслаблено, и Джаред с благоговением за ним наблюдал, ощущая первые признаки абсолютного блаженства.       Джаред не удержался и запустил руки в волосы Дженсена, чтобы прижать это лицо, эту неземную красоту ближе к себе. Дженсен не возражал, несмотря на то, что Джаред жестко толкался бедрами, засаживая свой член так глубоко Дженсену в горло. Джаред же был не уверен, как Дженсен умудрялся при этом еще и дышать.       И вот, наконец, Джаред кончил Дженсену в горло, внутрь его тела. Это было невероятно, тысячелетняя тоска отпустила позаимствованное тело.       Дженсен глотал, продолжая работать горлом. С влажным полузвуком-полувсхлипом он все же отстранился. Джаред посмотрел на Дженсена: его губы были ярко-красными и припухшими, а лицо мокрым от пролитых слез. Дженсен выглядел потрясенным, но у него все же хватило сил дотянуться до своих штанов, вытащить из них свой член и быстро его надрачивать. Через несколько долгих мгновений он один раз громко выдохнул, потом еще раз и кончил, все еще стоя на коленях.       — Блядь, — выдохнул Дженсен хрипло и низко. После короткой паузы послышался скрип одежды, Дженсен поднялся на ноги и снова вернулся к своему месту у стены.       Дженсен вытянул перед собой руки, с шоком и страхом в глазах замечая, как на них волшебным образом начали появляться яркие цветочные узоры.       — Моя пара, — спокойно произнес Джаред, тихо и торжественно, как того требовал случай.       — Чувак, что за херня?! — взревел Дженсен, приближаясь к приступу истерики. Он начал царапать ногтями свои предплечья, пока, наконец, Джаред не подошел к нему и не стиснул крепко за плечи.       — Дженсен, — спокойно начал Джаред, пытаясь настроить ментальную связь между ними, которая должна была установиться со временем.       Дженсена трясло так, будто у него вот-вот должен был случиться припадок. Его глаза были настолько широко распахнуты, что Джаред смог разглядеть в зелени золотые искры.       — Ты накачал меня. Это… Наверное, я под кайфом. У тебя, наверное, наркотики в сперме!       — Дженсен, — повторил Джаред на этот раз громко и настойчиво, прилагая всю силу своего неземного естества, с которой едва справились голосовые связки его сосуда.       — Что со мной происходит?       Голос был едва слышен, словно доносился из аэродинамической трубы. Но это был голос Дженсена, и звучал он в голове у Джареда.       — Ты единственная истинная пара для бога, — голос Джареда был звонок и чист. Он видел, как Дженсен начал понимать, что происходит, услышав в своей голове голос Джареда.       Дженсен подался вперед, Джаред сжал его в своих объятиях и наконец-то понял, почему мать заставила его провести в поисках столько человеческих жизней.       — Добро пожаловать в свою новую бессмертную жизнь, любовь моя.