Мотор

Алек едва сдерживал дрожь, когда устанавливал камеру на штатив, помимо самой ситуации его всё ещё не отпускал разговор с Иззи, заставляя его щёки жарко гореть. — Ты не могла бы дать мне камеру? — протараторил он, когда дверь отворилась. — А, это ты, — Иззи широко зевнула и, распахнув дверь шире, отступила вглубь комнаты. — Заходи. Никак не отосплюсь после дежурства. Повтори, что ты хотел? — Я хотел попросить у тебя камеру, — Алек шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. — Ненадолго. — Камеру? — в голосе Иззи прозвучало удивление. — Бери. А зачем? Алеку было безумно стыдно врать, глядя в сонные и невинные глаза младшей сестры. — Я хотел… записать для Магнуса кое-что… милое? — О, — Иззи, казалось, очень понравился его ответ. — Сейчас. Она отворила дверцы шкафа и осоловело уставилась внутрь. — Только бы ещё вспомнить, где она. Те несколько минут, во время которых Иззи прикладывала все усилия, чтобы найти чёртову технику, Алек говорил себе, что за всё свое вранье он будет очень мучительно прожариваться Небесным или Адским пламенем. Очень мучительно. — Ага! — наконец воскликнула Иззи, отвлекая Алека от примерных подсчетов температуры карающего огня. Разогнувшись, она вытянула со дна шкафа коробку и длинный, похожий на палку предмет, завернутый в плотную ткань. — Вот она, красавица. Как давно я ей не пользовалась! Иззи печально вздохнула и стряхнула с коробки пыль. Алек немедленно протянул к камере руки, желая как можно быстрее оказаться подальше отсюда и избежать возможных расспросов. — Спасибо, — быстро пробормотал он, прижимая коробку к груди так, словно та была по меньшей мере Чашей Смерти. — Я твой должник. — Всё в порядке? — недоуменно уточнила Иззи, приподнимая искусно выщипанную бровь. Алек интенсивно закивал. — Все хорошо, — он сделал широкий шаг назад, а после — еще один, почти врезаясь в дверь. Нашаривая ручку, Алек быстро, почти на одном выдохе произнес: — Просто сейчас мне пора. Увидимся… Увидимся завтра, я думаю. На мне сегодня много отчетов. Сама понимаешь — Конклав не дремлет. Он выдавил из себя неестественный смешок и повернулся к двери лицом. Ему жизненно необходимо было покинуть эту комнату. — Тебе нужна моя помощь? — Нет, — резко ответил Алек, качнув головой и прижав коробку еще крепче. — Нет, я справлюсь. Спасибо. Он почти возликовал, когда дверь поддалась со второй попытки — и перед ним оказался пустынный коридор Института. Однако уже через мгновение Иззи окликнула его и, неожиданно стремительно оказавшись рядом, положила руку на плечо. — Алек, — кажется, он был на грани сердечного приступа. В его голове беспрерывно крутилось: «Она-догадалась-она-догадалась-она-догадалась». Алек медленно повернул голову, и лицо его наверняка имело ошалевшее выражение, потому что Иззи неуверенно добавила: — Ты забыл штатив… Алек бормотал благодарности, пока брал из рук в руки чехол с оборудованием и выходил из комнаты. «Единственное, что она заподозрила — это то, что я сошел с ума», — радостно думал Алек. Он не был уверен, что этому стоило радоваться, но в его положении выбирать не приходилось. Собственно, ничего нового. Сейчас же Алек нервно кусал губы, тыча в кнопку включения камеры, которая отчего-то не срабатывала. Наверное, стоило попросить у Иззи еще и инструкцию. Спешно пройдясь языком по нижней губе, Алек чуть согнулся и смахнул лезущую в глаза челку. Дисплей устройства наконец начал подавать признаки жизни, чем сам Алек похвастаться не мог. «Что же с тобой делать?» — от отчаяния ему в голову приходили какие-то ужасно нелепые варианты. Вот замигала красная точка, и ожили часы на дисплее. «О, наконец-то!» Понажимав разные кнопки, Алек интуитивно понял, что и как работает, и развернул камеру в сторону постели. Ещё раз проверив, заперта ли дверь на замок, он нервно поправил камеру и нажал «старт». На волне каких-то навязчивых мыслей Алек снова взглянул на дисплей. С виду все было в порядке, цифры в углу мерно отсчитывали время съемки, и Алек надеялся, что внутренней памяти хватит, чтобы его усилия не были напрасными. Не то чтобы он разбирался в технологии подобных штуковин… Он спешно произвел последние приготовления — посильнее задернув шторы, нарисовал на стене руну тишины и стянул футболку, на несколько долгих мгновений застряв головой в воротнике. Схватившись за пряжку ремня, Алек отчего-то замер, кусая губы и глядя на стоящую без дела камеру — сейчас на экране отображалась лишь пустая кровать и половина шкафа. Время не ждет — подумал он и дернул джинсы вниз. Носки снимал не так уж и грациозно, прыгая то на одной, то на другой ноге, из-за чего чуть не подрезал штатив. — Блять, — прошипел он с досадой, удерживая камеру на месте. Не хватало ещё разбить чужую вещь. Пройдя к шкафу — той его половине, которая не была в кадре, Алек достал приготовленные портупеи. Не просто же так Магнус с таким удовольствием притягивал его к себе за ремни и иногда удерживал, фиксировал в одном положении? Алек… Он же не совсем дурак. Просто с духом собирался очень долго. Ну что ж. Дольше тянуть бессмысленно, раз уж он заварил эту кашу. Стараясь не оборачиваться на камеру, чтобы, Ангел упаси, не выглядеть большим идиотом, чем он был, Алек на негнущихся ногах подошел к постели. Он просто это сделает. Магнус же не поверит, если Алек попытается выдавить из себя сексуальность и актерское мастерство одновременно? Алек себе — точно нет. По крайней мере… Можно просто вспомнить, под каким голодным взглядом он одевался на службу, если оставался на ночь у Магнуса. Он же ничего не делал больше обычного? Значит, для начала этого будет достаточно. Вздохнув, Алек начал застёгивать на себе привычную амуницию, стараясь мысленно избегать собственную наготу. Он одевается на службу. Почти. Всего лишь опустив пару несущественных деталей. Стараясь отвлечься, он мысленно вел подсчет закрепляемых на теле ремней: окольцовывающих четыре — по два на каждую поставленную по очереди на постель ногу, далее — пристегнуть к полоске над бедрами, поправить перекрестную шлейку на груди. Привычная оружейная портупея, которую он научился воспринимать иначе лишь с подачи Магнуса. Алек вообще многое открыл для себя именно с его помощью. Так кто, если не Магнус, заслуживает такого жеста открытой любви? Тихо выдохнув, Алек оперся коленом на матрац, чувствуя, как ремни натягиваются на обнаженной коже — совсем иные ощущения. Более… откровенные. Украдкой бросив взгляд на камеру, он качнулся вперед, вжимая в кровать еще и ладони. Подтянувшись, Алек расположился посреди кровати в полусидячем положении. Белье холодило кожу, но он был уверен, что мурашки на его теле появлялись вовсе не из-за этого. Напомнив себе, что он не должен перекрывать обзор тому, кто будет «за камерой», Алек чуть шире раздвинул ноги. Он должен отвлечься! Иначе придётся переснимать из-за того, что ничего не выйдет. Алека бросило в пот. Реши он подзаработать, снявшись в порно, он бы уже был выкинут за дверь по профнепригодности. «Соберись!» — мысленно приказал себе Алек. Прикусив губу, он опустил руку к члену, закрыл глаза и представил Магнуса. С закрытыми глазами всё было привычно и понятно, словно это был один из его прошлых одиноких вечеров, когда после работы он оставался наедине с собой и мог позволить себе немного больше. Он представил Магнуса. В его чудесной атласной рубашке, распахнутой на груди. В черном длинном халате, который Алек так любил стягивать с его плеч. С непослушными прядями, спадающими по утрам на сонное, чистое от косметики лицо. С подвесками на шее, которые Магнус так любил наматывать на греховно изящные пальцы. Алек чувствовал, как медленно оседает внутреннее давление внизу живота и как твердеет член под касанием его пальцев. Вспомнив о камере, он вдруг резко одернул руку. Наверное, он слишком торопился, и простая мастурбация покажется Магнусу скучной (особенно с его зрительским опытом). Он несмело поднялся рукой к груди, чувствуя, как ладонь щекочут тонкие волоски, и сдавил между пальцев сосок. Собственные глухой стон, сорвавшийся с губ, удивил его настолько, что Алек бесконтрольно распахнул глаза. Безразличный объектив камеры, направленный на него, смущал до крайности и, одновременно с тем, неожиданно возбуждал. Поддев один из ремней, как это любил делать Магнус, Алек, всё так же бездумно глядя в объектив, провёл под ним вверх и вниз, и снова вверх, обхватывая ладонью горло. Это Магнус тоже любил делать. Вернее, он делал это легким намеком, не желая пугать Алека, но Алек, опять-таки, всё ещё не дурак и целый месяц следил за всем, что делал Магнус, особенно внимательно. Магнус легко касался шеи и тут же, словно испугавшись собственных действий, проводил вниз по груди Алека. Да, это можно повторить за ним, прежде чем снова вернуться ладонью к шее и сжать пальцы чуть сильнее. Голова чуть кружилась — не столько от давящей руки, сколько от удовольствия — и Алек, сдвинув колено выше, вцепился пальцами во внутреннюю сторону бедра, вдавливая ногти в нежную кожу. Сейчас, зная, что он делает это для Магнуса, для них обоих, он словно ощущал все острее. Не хватало лишь поцелуев — теплых мягких губ, беспрерывно касающихся его собственных — что-то почти свербило на кончике языка, и Алек переместил руку с шеи выше, отчаянно вжимаясь ртом в подставленную ладонь. Он представил вдруг, что Магнус сидит здесь, перед ним, расслабленно расположившись в кресле, и медленно, со вкусом ласкает себя, и нарочито грубый металл колец пачкается в липкой прозрачной смазке. И эта фантазия вдруг показалась ему столь реальной, что он содрогнулся, простонав громче прежнего, и жадно обхватил член, чуть сжимая. «Не торопиться» — напомнил себе Алек. Поменяв положение кисти у своего рта и прикусив костяшки пальцев, Алек двинул рукой вверх по члену, огладил пальцем головку, и снова вниз, размазывая выступившую смазку. И ещё раз. И ещё. Медленно, стараясь не распаляться больше необходимого. Напрягающимися мышцами он постоянно чувствовал охват ремней на себе. Почти пойман, почти в ловушке. Алек захлопнул дверь и прислонился к ней изнутри. Тишина. Наконец-то тишина и родные стены. Демоны побеждены, впереди ужин, жизнь прекрасна. Алек даже не стал отгонять от себя эту крамольную мысль. Даже с закрытыми глазами он почувствовал чьё-то присутствие. — Привет, Мяо, — шепнул Алек. Кот мурлыкнул и обтёрся о его ноги, одновременно с этим по его груди скользнули длинные пальцы. Рядом мягко рассмеялись. Почувствовав еле уловимый поцелуй в уголок губ, Алек открыл глаза. Магнус улыбался. — Председатель предчувствовал твой приход задолго до меня, — Магнус с притворной досадой вздохнул. — Сдаю позиции в пользу собственного кота. — Меня встретили на пороге в полном составе, ух ты! — Алек поддержал шутливый тон. — Какая честь. — Ах, но это такое событие, — поддразнил Магнус в ответ, — Александр Лайтвуд прибыл прямо к ужину. Его пальцы пробежались по краям куртки Алека и нырнули под нее, замирая. Алек положил свои ладони сверху, прижимая руки Магнуса ещё ближе. Ему нравилась тепло, которое исходило, казалось, от всего Магнуса, но концентрировалась в точке соприкосновения его с Алеком. Но Магнус легко высвободил руки, скользнув ниже, к его груди и, подцепив пальцами ремни, резко потянул его ближе, прерывисто выдыхая в губы, но не касаясь в полной мере, так, как обоим хотелось бы. И Алек потянулся за поцелуем, но почувствовал, что Магнус не отвечает — они стояли, соприкоснувшись губами, обмениваясь дыханием, казалось, вечность. Затем, словно очнувшись ото сна, Магнус с силой потянул за верхнюю портупею и поцеловал настойчиво и жестко. На мгновение Алеку показалось, что Магнус прокусит его губу до крови. Однако столь же резко тот отпрянул, шагнув назад. Не глядя Алеку в глаза, Магнус оправил сбившиеся в стороны полы куртки и легко похлопал его по плечам. — Совсем забыл про утку, дорогой, — Магнус улыбнулся, глядя куда-то в сторону. — Приводи себя в порядок, и прошу к столу. Алек, всё ещё во власти вспыхнувших было чувств, притянул было Магнуса обратно — какая, к Разиэлю, утка? — но тот ловко увернулся от поцелуя.  — Идём, — сказал Магнус, улыбаясь ему в губы. — Ты проголодался после работы, ангел. И Алек дал себя раздеть и увести на ужин, однако незнакомое томление в груди запомнилось и оставило след. Разжав зубы, он небрежно стер с губ слюну и с нажимом провел рукой по торсу вниз, а затем — вверх, цепляясь за плечо и за шлейку. Другой рукой он спустился ниже, обхватывая яйца и чувствуя их теплоту и тяжесть, а после — почти не задержавшись — скользнул пальцами между ягодиц. Взгляд сам собой то и дело возвращался к камере, и Алек вдруг понял, что удерживает зрительный контакт с Магнусом — чуть позже, но так оно и будет выглядеть, когда тот откроет файл с видео. Алеку вдруг стало жарче, чем прежде. Облизнувшись, он приподнял бедра и, не сводя глаз с объектива, опустил обе руки к ягодицам, чтобы бесстыдно — в неясном порыве — раздвинуть их, выставляя себя напоказ. Ремни натянулись. «Интересно, насколько ему бы понравилось обездвижить меня?» мелькнуло в сознании Алека. Ему не доставляло никакого труда удерживать тело на весу. Он сжимал руки на собственном теле так, как научил его Магнус, так, как он никогда не делал для себя до него. Магнус на многое заставил посмотреть иначе. Например, ему очень нравилось провоцировать Алека движениями пальцев между его ягодиц — Алек в точности повторил действия Магнуса, лёгкие, возбуждающие, полные обещания. Он тоже этим кое-что обещал. — Тише, — Алек задрожал, когда Магнус вновь отвел его колено в сторону, чтобы открыть себе доступ и мягко коснуться податливых мышц, довести до предела одними лишь легкими круговыми ласками, оставить ни с чем, потому что большего он не позволял ни себе, ни Алеку уже, кажется, почти гребаную половину ночи. Когда палец вновь скользнул не в Алека, а выше — к мошонке — он бесконтрольно издал глухой хныкающий звук и дернул бедрами вверх. Магнус был непреклонен. Магнус зафиксировал его ноги своими и не позволял ничего. Не позволял ни требовать, ни просить, ни умолять. — Тише, ещё не время, Александр. Короткие ногти вжались в мягкую кожу — наверняка останутся следы. Алек быстро облизнул губы и резко толкнулся бедрами вверх на очередное, особо удачное касание. Он подготовил себя заранее — быстро, все ещё смущенно и на пару пальцев, чтобы не затягивать процесс, но и не отбирать у Магнуса возможность видеть. Было особенно хорошо трогать себя, когда мышцы ощущались уже чуть более податливыми и приятно-скользкими от смазки, Алек и ее нанес совсем немного, чтобы не запачкать нижнее белье и простыни — хотя бы раньше времени. Делать на весу абсолютно всё было не лучшей идеей, и Алек опустился обратно на постель, постаравшись как можно шире развести ноги. Магнусу поначалу часто приходилось делать это — мягко подталкивать его колени в разные стороны. Сейчас он мог бы гордиться им — шире, наверное, уже только шпагат. Но Алек и не Магнус, его область физических возможностей тела лежит больше в плоскости силы, нежели гибкости. Ладони легли на бедра. Интересно, на этом моменте Магнус будет ожидать, что Алек сдвинет руку вниз или вверх? Чего Магнус будет хотеть больше, чтобы Алек продолжил мастурбировать или начал себя трахать пальцами? Чуть помедлив, он одним широким слитным движением ладони провел по животу выше — к плечу, а оттуда — по шее к голове, зарываясь в спутанные пряди на затылке и оттягивая их. От ощущений поджимались пальцы на ногах — и Алек запрокинул голову и приоткрыл рот, дыша тяжело и жадно. Он рискнул… так хотел показать Магнусу то самое глубоко личное и тайное. Одно из постыдных, вероятно, слишком распутных желаний. Невысказанное, но выставленное напоказ. Наглядно — смотри, что я хочу, чтобы ты сделал для меня. Со мной. Не в силах противостоять желанию, Алек поднес руку к головке члена, пачкая пальцы в липкой влаге. Задыхаясь, он потер пальцы между собой и чуть развел их в стороны, и между ними замерла прозрачная нить смазки. Одно из ярких воспоминаний — такие же блестящие нити на лице и теле Магнуса, когда тот, игнорируя смущенные протесты Алека, целовал его бедра и терся щеками и грудью о член и живот, уже меченый ранним удовольствием. — Магнус! — молил Алек, безуспешно хватаясь за его плечи, оставляя на бронзовой коже бледные лунки — следы от коротких, по-военному стертых ногтей. — Алек, — вторил ему Магнус, и голос его был хриплым и глубоким, словно откровение. — Прошу, не запрещай мне. Положив ладонь обратно на член, Алек сделал пару движений. Хотелось больше, возбуждение пузырилось под кожей. Хотелось одновременно многого: перестать думать и просто начать вдалбливаться в руку, забив на режиссуру, композицию и постановку, хотелось погрузить пару пальцев в себя и найти собственное удовольствие, хотелось позвонить Магнусу… Алек прерывисто вздохнул. — Мне не хватает тебя, — неожиданно произнес он, глухо от слишком долгого молчания, но вполне разборчиво для чувствительного динамика камеры. Алек бросил растерянный взгляд в объектив, прикидывая, насколько мог всё испортить своими так некстати прорвавшимися сантиментами. Он с волнением смочил слюной уже саднящие от укусов губы и обхватил себя пальцами за загривок, ощущая под ладонью сухую кожу там, где чернела излюбленная Магнусом руна. Почему-то именно эта мысль придала уверенности: если Магнус любил его таким — нескладным, не слишком смышленым и совершенно точно не роковым — почему же Алеку стоило вести себя иначе? Ведь Магнуса заводила его… что? Искренность? Неискушенность? Запятнанная им лично непорочность? Алек мог ему это дать. Алек прикрыл глаза и запрокинул голову. Можно представить, что Магнус совсем рядом. Скажем, сидит в кресле, прикрывая пальцами свои улыбающиеся губы. Тебе нравится, Магнус? Алек снова провел большим пальцем под ремнем. Хочешь меня? Интересно, Алек когда-нибудь решится задать этот вопрос вслух? Решится — Алек уже знал это. Не сейчас и, возможно, очень не скоро, но однажды — обязательно, и Магнусу это понравится. Сейчас же — еще немного помучить себя, лаская почти неощутимо, и погрузить один палец внутрь. С его губ сорвался вздох. Мало. Ему было так чертовски мало этого удовольствия, пусть оно и ударяло в голову, путая мысли и срывая дыхание. Вдохи и выдохи смешивались, шли как-то непоследовательно, отчего легкие слегка горели, и перед глазами мелькали черные круги. Алек слегка приподнял бедра, проталкивая еще один палец, и влажные мышцы плотно обхватили костяшки, сжали туго и жадно, как могли бы сжимать длинный, скользкий от предсемени член Магнуса. Наверное, поэтому тот всегда дурел, толкаясь в Алека после долгих прелюдий. Алек помнил, как жадно приоткрывался рот Магнуса, как он дышал, тяжело и загнанно, обнажая зубы, как пульсировала радужка его глаз, когда контроля уже не хватало, и он брал Алека долго и сильно. Несколько движений, и Алек провёл другой рукой по постели, нащупывая тюбик смазки. Щелчок большим пальцем, и тоненькая струйка побежала вниз, прямо между ягодиц. Магнус любил и это — не совсем «чистый» секс. Он становился чуть более развязным, самую малость, но Алек уже научился чувствовать разницу. Собрав пальцами текущий гель, Алек снова ввел пару пальцев, а затем попытался разработать себя уже тремя. Слишком сильно сжимались мышцы. Магнусу придётся немного потерпеть. Магнус и правда был терпелив. Алека сводило это с ума. Настроенный на действие, вечно настороже, Алек с ума сходил от того, что делал с ним этот мужчина. Как медленно и неотступно заставлял выйти из состояния бессменного воина, превратиться в бездействии в кого-то, на чьих плечах больше не лежал тяжёлый груз ответственности.  — Я… Магнус, я… — он запрокинул голову, облегченно опираясь ею на подставленное плечо. Ноги дрожали от усталости и тонкого удовольствия, волосы липли к влажным от пота шее и лбу. Он был не в силах — слишком слаб после этих часов в их спальне, — чтобы просто поднять руку и довести себя до очередной, почти болезненной уже разрядки, и при этом не свалиться безвольным мешком на ворох одеял. Магнус шумно дышал, прижимаясь губами к виску Алека и, казалось, был далек от их совместной реальности. Казалось. Алек хрипло вскрикнул, когда пальцы Магнуса крепко обхватили основание его члена и стали двигаться жестко и медленно — так, как надо. — Если тебе что-то необходимо — ты должен попросить, Алек, — мягко зашептал Магнус ему на ухо. — Мы говорили об этом. Помнишь? Немного сводило ноги. Алек, правда, понимал, что в этой позе подготовиться как следует ему бы не удалось, но вставать на колени перед объективом — слишком. От одной мысли, как он, встрепанный, выпачканный в смазке и геле, приподнимает задницу вверх, ложась грудью на подушки, и свободно разрабатывает себя пальцами, погружая их на всю длину, так, что мышцы чуть натягиваются на костяшках… Алек тяжело мотнул головой, сбиваясь с выверенного ритма, и двинул рукой слишком сильно и резко. Неосторожное касание ярко отозвалось во всем теле, и Алек выпрямился, поджимая пальцы на ногах, и приглушенно вскрикнул. Если продолжить так и дальше, то, пожалуй, Магнусу достанется слишком короткое видео, а Алек этого не хотел. Он заставил себя выровнять ритм движений и настроился на легкое томление на грани, чувствуя, что почти потерял контроль над собой, поскольку тело беспокойно и едва заметно дёргалось, горло сильно пересохло, а губу он почти прокусил, пытаясь сдержать поток то ли слов, то ли ругательств, то ли вздохов, обращенных к Магнусу. Он как мог медленно двигал рукой по члену, хотя ему ужасно хотелось сжать пальцы в плотное кольцо и вбиваться в него, рыча и забыв обо всём. Из-за такого темпа Алек не мог достичь разрядки, но возбуждение его не отпускало, и все тело звенело от еще еле заметного напряжения. Он помотал головой, рассыпав влажные волосы по подушке, и стер с лица капли пота. Магнус любил видеть его таким — почти уставшим и отчаявшимся от невозможности кончить. Алек прикрыл глаза, глубоко вдыхая чуть тяжелый спертый запах влажного постельного белья, и представил, как Магнус нависает над ним, изучая одним взглядом, но не притрагиваясь, лишь шепча, какой Алек красивый, какой открытый для него и совсем потерявший стыд. Да, стыд Алек потерял… и чёрт с ним! Алеку больше не стыдно любить Магнуса. Любыми возможными способами. Он насадился на пальцы, чуть приподняв бедра, а затем ещё, и ещё… — Магнус! — сорвалось с губ Алека. Он почти готов был сказать «не мучай меня», так реальна была его фантазия, и так сильно он хотел, чтобы Магнус и правда был здесь. С каждым толчком томление внутри нарастало, покалывало кожу изнутри, стекало в пах. Алек замедлялся, когда движения его становились хаотичными, до легкого привкуса боли. Он почти забыл, что у изножья кровати все еще стоит камера, равнодушно мерцая красным светодиодом, забыл, что Магнус будет видеть его несдержанность, его испорченность. Он распробовал удовольствие наедине с собой совсем недавно, и, возможно, делал это неумело, но мысли об этом уже не задерживались в его голове. Хотелось одновременно сразу и много, хотелось продлить это так долго, как он мог бы, если бы сдерживал себя. «Терпение украшает воина, мой дорогой», — слышал Алек горячечный шепот Магнуса. В тот раз он искусал все руки Магнуса, который дразнил его, казалось, вечность. Терпение украшает воина. Алек жалобно вздохнул. Ангел, дай сил, если ты даешь силы и в таких делах тоже. Руки почти сводило от медленного темпа. Магнус в его голове просил Алека быть помедленнее, растянуть удовольствие, раскатать его на языке, распробовать самым кончиком. Он старался, как мог, не обращая внимания на усталость в запястье, на уже неприятно холодное от пота белье, липнущее к спине и ягодицам. Тело Алека было напряженным и изнеможенным одновременно, было слишком хорошо, почти плохо уже от затянувшихся ласк. И так сладко было отказывать себе в завершении раз за разом. Одновременно с этим Алек хотел, чтобы после видео у Магнуса не хватило терпения на долгие прелюдии и игры. У Алека сердце замирало при мысли, какой переворот может произвести в их отношениях эта его выходка. Не то чтобы он целенаправленно думал об этом сейчас — был слишком поглощен физическими ощущениями, — но подобное мелькало в качестве обрывков его предыдущих размышлений. Клочки мыслей, дрожащие колени, сбившееся дыхание… Алек старался отдать всё, что только у него было, ведь их отношения стоили того, стоили усилий. Алек прикрыл веки и сжал пальцы на члене чуть сильнее, надавливая подушечкой большого пальца под головкой. На мгновение он представил, как Магнус входит в его комнату — прямо сейчас, случайно — и застает его таким: обнаженным, покрасневшим, тяжело дышащим, бесстыдно раздвигающим ноги перед камерой. Что бы он подумал тогда? Какая мысль промелькнула бы в его голове первой? Что бы он сделал? Алек глухо застонал, его тело вздрогнуло, и между пальцами стало еще более мокро. Они соскальзывали с плоти, и это было так некстати. Сейчас — немедленно — ему требовалось больше касаний, нажима, возможно, немного легкого дискомфорта, почти боли. Терпение было на исходе. Сил тоже почти не было, от напряжения сводило мышцы спины, и Алек на пару мгновений прервался, меняя положение. Теперь он опирался спиной на спинку кровати, и, раскинув ноги, с силой водил рукой по члену. В таком положении было бы неудобно делать что-то ещё, не решись только Алек задрать себе ноги совсем уж невообразимым и бесстыдным образом, что, увы, пока лежало за гранью его возможностей. Сидя было намного удобнее, и Алек знал, что в этот раз удержать себя на грани будет почти невозможно. Он закрыл глаза и вспомнил ощущение других пальцев на своем члене — они бы обхватили его чуть бережнее, так, чтобы кольца не оцарапали кожу, и сжали ощутимее лишь у самой головки, а после — резко сместились вниз, к яйцам, с тонким мастерством перекатывая их и оттягивая кожу. Алек сжал зубы и застонал, почти заскулил, не контролируя дерганные движения своих бедер. Магнус в такие моменты придерживал его бедра, Алеку казалось, что этот небольшой жест контроля, среди прочего, доставляет Магнусу огромное удовольствие. Алек задержал дыхание и изогнулся от напряжения, ударяясь затылком о спинку кровати. Распахнул рот, не в силах вздохнуть. Боже. Вечность, а, может, пара мгновений перед зажмуренными глазами плясали яркие пятна, он чувствовал, как по лицу струится пот, как горит его тело и как между пальцев изливается сперма. Пачкая, даря освобождение, расплавляя. Шумно выдохнув, Алек расслабился, не торопясь открывать глаза. Секунда. Ему нужна секунда на передышку. В ушах все еще звенело, и, кажется, их немного заложило. Алек смочил слюной сухие искусанные губы и испустил долгий дрожащий выдох. Он почувствовал, как его влажная разгоряченная кожа покрывается мурашками от тонкого дверного сквозняка. Алек был грязным в самом порочном смысле и очень-очень уставшим. Он поднял тяжелые веки, глядя прямо в объектив все еще снимающей камеры, и обернулся к прикроватной тумбе. Черт. Он забыл о салфетках. Фыркнув себе под нос, он провел рукой по бедру, размазывая сперму — душ все равно был в его планах на первом месте, оставшееся, поморщившись, растер по простыне. Снова обратив внимание на камеру, Алек сосредоточился, чтобы не оговориться, пока будет произносить то, что запланировал: — Мне очень понравилось твое видео, не хотел оставаться в долгу. Алек надеялся, что, несмотря на его хриплый голос, Магнус разберет слова — ведь у него всё равно не было второй попытки, а еще что это не выглядело, как оправдания. Ведь ему не нужно оправданий, чтобы снять порно для своего парня? Скатившись с постели, Алек дошлёпал до камеры и остановил видео. Снял камеру со штатива, извлек флешку, прокручивая ее в пальцах и раскладывая технику на столе. Оглянулся на разворошенную постель. Усмехнулся своим мыслям. Душ. Ему очень нужен душ.

***

— Эй, Алек, ты снял? — Иззи спросила это так неожиданно, после двадцати минут сосредоточенной кропотливой работы в тишине. Алек отложил гнездо от нового лука в сторону и посмотрел на сестру с вопросительно приподнятой бровью. Та стряхнула пыль от точильного кремня со стола и наконец пояснила: — Ну, видео. Для Магнуса. Ты говорил о нем пару дней назад. — А, это… — Алек мысленно (безуспешно) приказал себе не краснеть. — Да, у меня всё готово. Иззи, если и заметила его заминку, то никак ее не прокомментировала, и Алек с облегчением вернулся к работе. Ненадолго — дверь скрипнула. — Алек, — Джейс вошел в оружейную с легким замешательством на лице. — А ты давно виделся с Магнусом? — В воскресенье. У него много работы, — заторможенно ответил он. Алек отправил видео только сегодня утром, но дерганность от самого факта существования такого ролика все еще его не оставляла. — Что случилось? — спросила Иззи вместо него. Алек незаметно прикусил щеку изнутри. Джейс замялся. — Не знаю, как правильно такое говорить, но, в общем, в его доме был какой-то взрыв. Что-то магическое… Джейс не успел договорить, как Алек с дико горящими глазами оттолкнул его с дороги и рванул к выходу из Института. Джейс и Иззи переглянулись. — Алек! — первой отмерла сестра. — Подожди, нам нужно взять оружие, вдруг там опасно! Но Алек уже скрылся за поворотом. Джейс придержал Иззи за локоть, останавливая. — Ничего опасного, — вяло пояснил он, чуть смущенно отводя взгляд. — Магический выброс средней силы — пострадали только пара окон, ваза и сон его кота. Иззи с подозрением прищурилась. — А зачем тогда… — Магнус попросил приукрасить. Сказал, кажется, что давно не виделся с Алеком, а я ему должен был после того случая в баре… — Джейс вздохнул. — Потом попрошу у Алека прощения. А сейчас отпишу, что сам Магнус в порядке. Иначе он меня убьет. Иззи покачала головой и вдруг хмыкнула. — Интересно, это как-то связано с тем видео? — С каким видео? — переспросил Джейс. — Неважно, — она загадочно улыбнулась. — Что ж, раз ты эгоистично лишил меня Алека, иди сюда сам, мне нужна вторая пара рук. — Кажется, Алек занимался своим оружием, когда я вошел. — Уже звоню Алеку? — … нет.