1.0 Гарри Эванс и трудности выбора

Глава 19 В которой мы видим себя глазами других.

Невилл Лонгботтом Запасной Избранный

      Гарри, Гарри Эванс, Гарри Поттер, Гарри Джеймс Поттер, мне кажется порой, что это четыре разных человека, которые сидят где-то в голове у Гарри и поочерёдно им управляют, как роботом. Да, как в комиксе «Робот Геттер», что мне дядя привёз. И если задуматься, то всё так и выходит, Гарри — робот, авада не должна причинять роботу вред, ведь так? Всё было бы хорошо, будь только Гарри, но нет, все остальные идут в комплекте.       Вот Гарри — нормальный мальчик, меня слушается, всему учится, с ним я дружу, он мне помогает, ему нравятся гербарии, шоколадные лягушки, с ним весело и интересно. Стоит поднять серьёзную тему, как появляется Гарри Поттер — Избранный, будущий лорд Поттер, который серьезно подходит ко всему и кажется нет никакой проблемы в мире, которую он не мог бы решить просто щёлкнув пальцами. Ненавижу его, ненавижу!!! Вечно он суется со своим напоминанием о долге, ответственности, обязанностями, мало этого он ещё и соответствует каждой высоко поставленной планке. Бесит, неимоверно бесит! Почему я так не могу? Чем я хуже?!       Оставишь Гарри одного, как он становится Джеймсом: тихим, замкнутым и скрытым. Когда с ним общаешься словно говоришь с волшебником лет пятидесяти, односложные ответы, словно от тебя хотят отмахнуться: «Что ты понимаешь, мальчик, иди играй в свои игры». Бабуля мне рассказывала про Поттеров и об их экспериментах над детьми, может действительно, Джеймс вселил себя в мёртвое тело своего сына и сейчас где-то там? А может он сам был роботом и просто часть пилотов перебралась в Гарри, а может наоборот, Робот Джеймс был поврежден и удалось спасти лишь небольшой робот размером с младенца Гарри. Даже сам Профессор, сэр Альбус Дамблдор не знает, что произошло в доме Поттеров в тот зловещий Хэллоуин. А ему вроде положено знать всё, самое главное он знает, что Тот-Кого-Нельзя-Называть погиб.       А стоит оставить Гарри с учебником или пустить в библиотеку, как появляется Гарри Эванс — выдумщик и фантазёр, что заставляет Ба краснеть, заикаться от того, что она не знает, что ответить. У Гарри Эванса всегда есть тысяча вопросов, а у Ба лишь с десяток ответов, он всегда придумает новый подход к уже существующему методу. «Надоело есть ложкой, давай есть кружкой!» — это придумал Гарри Эванс, он мне нравится, но я с ним не дружу, он заинтересован только книгами, а с людьми общаться не умеет.       Так было до прошлого лета, пока не приехал Гарри Дженнингс, у которого есть брат Дадли Дженнингс, ненавижу их обоих!!! Я чувствовал себя маглом в компании двух волшебников, вечно говорят понятные только им словечки, смеются над своими шутками, весело проводят время. И стоит нам с Гарри остаться наедине, как появляется Ди, и Гарри становится Гарри Дженнингсом. И он нравится бабуле ещё больше, чем Гарри Поттер. Ненавижу! А этот Ди! Аж зло берёт!!! Думает, что самый умный, самый главный и вообще все его должны слушаться. Я его хотел проклясть, но у меня ничего не вышло. Ходит тут жлобяра и яблоки наши ест. А я должен к нему хорошо относиться, так как он гость и посвященный.       Оказалось, что это ещё не всё, оказывается, есть Гарри Дженнингс-Эванс, который приехал в этом году. Его я тоже ненавижу. Стоило на него взглянуть, как стало очень тоскливо. Вот так должен выглядеть настоящий лорд древнего, благородного, светлейшего Дома. А не как я. Складочка к складочке, пуговка к пуговке, даже растрёпанные волосы смотрелись… красиво. А какая у него улыбка, мягкий голос, манеры, он выглядит совсем другим человеком, его даже Ба похвалила. Вернее, маглов, что его воспитывают. Бабуля!!! Похвалила! Она меня вообще никогда не хвалит, ненавижу!        Понятно, что Гарри поступит на Хафлпафф, Гарри Эванс поступит на Рейвенкло, Гарри Поттер на Гриффиндор, а этот смазливый подлиза Дженнингс-Эванс уйдет на пропуканый пожирательским отродьем Слизерин. Мать моя Гая, почему у меня фамилия идёт перед Поттером, так мы точно окажемся в разных домах. Точно! Пойду на Хафлпафф, а там, если повезёт, буду учиться с Гарри. А сейчас надо эту жалящую лозу связать, а то сильно дерзкая, зараза.       Ах, как же хорошо посидеть в плетенном кресле, после трудового дня, поглядеть на закатное солнышко, попить лимонада нашего, фирменного, только со льда снял. Красота. — Да-а, я смотрю с каждым годом работы меньше не становится.       Вот так сразу и не угадаешь, какой Гарри говорит. А как меньше работы станет, облепи меня крапива, я тут один карячусь и Ба иногда помогает. У всех остальных свои семьи, свои теплицы и оранжереи, свои проблемы. Ненавижу! Никому нет дела до меня! — Едрён корень, конечно, Гарри, не становится, с чего бы становится? Я в сад хочу, а бабка гонит к репетитору, писать и считать учиться, всякие этикеты и манеры запоминать. — Это ты ещё спасибо скажи, — усмехнулся Гарри-Джеймс своей ехидной улыбкой. — Что тебя, как порядочного аристократа на танцы, фортепиано и флористику не записали. — Или какие-то шахматы, тогда можно тут всю посадку солью засыпать. — Не стоит столь уж радикально минерализировать грунт, вот увидишь, всё наладится! — Ага, как же, скоро Хогвартс, я уеду, бабуля останется одна, кто за садом приглянет? — Да не останется одна, у вас есть вассальные семьи, пришлют кого-то помогать. Нет, так наймут рабочих и будут они вкалывать под руководством леди Лонгботтом.       Сразу видно будущего лорда Поттера и его практичный подход. — Что если… Ну… — Согласен, леди Лонгботтом не вечная, конечно, но пока она политический заложник Дамблдора, всё у неё со здоровьем будет хорошо. — Что значит заложник?       Вот и Джеймс показался, снова какой-то серьёзный, взрослый разговор начнёт. И наверняка, я опять ни травинки не пойму в том, что он скажет. И вот, что он не поделил с профессором Альбусом Дамблдором? Вот Профессор говорит, что мне надо держаться от Гарри подальше, а то могу плохо кончить. Ещё и бабуля сказала, чтобы я не слушал профессора Альбуса Дамблдора и сам решил, дружить мне с Поттером или нет. Едрён корень, не люблю с ба соглашаться, но кто он такой, этот Профессор, чтобы мне запрещать! — Политика, всего лишь политика. Стоит тебе уже начать разбираться. — Не хочу. — Ну и правильно. — Ээээ, подожди, что? — Не хочешь в политику лезть, не разбирайся, лучше обозреватель новый выпиши, проведи селекцию о которой мечтаешь, кто здесь хозяин ты или леди Лонгботтом? — А, как же политика? — Так политику оставь мне, я там справлюсь, будем встречаться в Визенгамоте, вместе травить этих пожирателей, чтоб не распоясались.       Вот умеет он шутить о серьёзных вещах, а что я, сижу тут кулем с картошкой. — Может ты и прав, Гарри.       Гарри плюхнулся рядом и обхватил меня за плечо рукой. — Невилл, Невилл, мир он же на тебе не заканчивается, он с тебя начинается. Мир — это не только ты, но и твои друзья, родственники, знакомые, коллеги, вассалы, в мире полно людей и ты выбираешь с кем общаться, а с кем нет. И никто тебя не заставит. А лорду вообще никто не указ. — Ну я же не лорд. — Ты им станешь, хочешь-не-хочешь, а станешь, вот каким, уже зависит от тебя. Главное, помни, если ты споткнёшься и упадёшь, всегда есть те, кто разделят твою ношу, например, я. — А как же политика? — Так забей, не хочешь, не занимайся, выбери коалицию, примкни и пусть они там спорят, а ты займись садом. Не хочешь наукой заниматься, найди себе жену красивую, или умную, или трудолюбивую, или с которой по жизни легко. Заведи пять, а лучше семеро детей, а то вон хозяйство какое большое, а работать некому. — Да ну нафиг этих девок, они тупые и воняют.       Это ему хорошо, запросто подходит к любой девочке и говорит на любые темы, а мне что остаётся, я даже не знаю, что говорить. А, когда он общается, впечатление, словно эти курицы каждое его слово, как зёрнышко ловят и в рот заглядывают за добавкой. — Ну и правильно, Невилл! Нахуй это всё! — Что? — Науку, общество, семью, родню, нахуй это всё, это лишь ограничивает твою жизнь, возьми и проживи её так, как ты хочешь, а не как тебе говорят.       А он прав, порости всё бурьяном, а он прав, чего это мне говорят, как мне жить. — Вот правильно! Захочу и стану Избранным, как ты! — Тогда хватит сидеть здесь и говорить о том, чем ты никогда не станешь, а пора начинать что-то делать.       И так каждый раз, стоит Гарри приехать, как с ним приезжают все эти Джеймсы, Поттеры, Эвансы, Дженнингсы, а мне хочется, чтобы только один Гарри был. И пока он здесь, тебе и остаётся, что только ненавидеть их, злиться на них, но ничего с ними сделать не можешь, как те обезьяны в зоопарке. Но стоит им всем уехать, как снова остаешься один и никто тебя не понимает, а Гарри понимает, с ним так легко и хорошо. Только ты и бабуля здесь, только, что ба вообще понимает, вечно у неё свое на уме.       Я откинулся на кровати, стояла глубокая ночь, а сон всё не шёл. Завтра Гарри уедет, его ждёт очередная благородная семья. Кто же на этот раз его позвал, что Профессор молчит? Эх, вот бы остальные уехали, ненавижу их, ненавижу!!! А Гарри оставили бы здесь, нам и Хогвартс никакой не нужен был бы. Выращивали бы травы различные на продажу, потом бы женились на каких-то девушках попроще, не обязательно из благородных, можем из маглов взять. У меня родится сын, а у Гарри дочка, и тогда наши семьи объединятся…       Я начал с силой бить подушку. Ненавижу!!! Размечтался, да кто нам даст такое сделать! Ненавижу, весь этот мир, этот дом, эти обязанности, а-а-а-а-а-а, ненавижу!!! Гниль и зловоние!!!       Я упал без сил на кровать и тут же вскочил, идея моментально пришла ко мне в голову. Я понял, я понял, «лорду никто не смеет указывать»! Я стану избранным, да не таким, как Гарри, я стану лучше его, лучшим лордом, лучшим учёным и жена моя будет лучше, чем у него. Не-хе-хе-хе, это мы ещё посмотрим, кто здесь Избранный, я обязательно превзойду тебя и тогда никто не сможет указывать мне что делать!!!

Зал Визенгамота Чрезвычайное собрание полной коллегии

      Альбус Дамблдор, как и полагается верховному чародею, занимал центральное судейское кресло, слева и справа от него, тремя рядами заседали судьи меньшего калибра. В центре зала располагалась трибуна, что была обращена к судейской коллеги, но благодаря чарам голос был слышен и присутствующим здесь лордам. Они расположились в амфитеатре напротив судей и каждый из них обладал полнотой голоса и власти. — Мистер Кнобнот, начнём с вашего чрезвычайного сообщения от департамента правопорядка.       С гостевой скамьи, что располагалась у входной двери, поднялся юноша в алой мантии с отличительными знаками аврора, он прижимал к груди красную папку. Юноша неуверенно откашлялся, взойдя на трибуну. — Департамент правопорядка при Министерстве Магии, отдел чрезвычайных расследований…       Речь юноши прервал свист из амфитеатра лордов, свистел лорд Яксли, умело вложив два пальца в рот. — Сколько вашему брату повторять?! — выкрикнул лорд Яксли. — Короче и по существу, у меня множество дел в это солнцестояние.       Лорд Яксли откинулся на спинку и уставился на молодого аврора. К лорду Яксли наклонился мистер Крауч. — Что за неуважение к нам, зачем этот дурацкий закон? — И не говори, Барти, два раза в год обязан здесь присутствовать, а то что-то изменится от того, что я буду всю эту канитель выслушивать? — Еще раз спасибо, Герберт, что поддерживаешь меня. — Нет, это тебе спасибо, Барти, я бы тут со скуки скукожился бы.       Юноша пытался вчитаться в доклад и вычленить самое главное, что создало неловкую паузу, которые тут же заполнили обсуждения среди знати. Юноша пытался что-то мямлить себе под нос, что вызвало очередной возглас. — Я смотрю, как покинул этот бордель, в авроры стали набирать слюнтяев.       Все узнали голос Аластора Грюма. Казалось, что сумасшедший старик приходит сюда лишь бы выкрикивать едкие комментария, за что его не раз выводили, но сегодня его вывести не могли по закону, чем он и пользовался.       Юноша втянул в грудь воздуха и решил отрешиться от мира, сосредоточившись на Альбусе Дамблдоре, он учился в Хогвартсе и отлично знал добрый нрав профессора и его покровительство молодым. — В департамент правопорядка маглов поступили тревожные сообщения о нападениях, так как в них фигурировали слова: «чертовщина» и «монстры», был отправлен отряд авроров для расследования. В ходе расследования выяснилось, что фермы с молочным скотом и сыроварни подвергаются регулярному нападению неизвестных существ с целью грабежа и наживы. С целью выявления нарушителей была развернута сеть порталов и созданы следящие чары. — И на это вы тратите наши налоги? На охрану маглов? — Лорд Фоули, вы сами подписали бюджет министерства на этот год, авроры действуют в пределах выделенных средств. — пояснил со своего места один из судей. — Инцидент произошел во время одного из дежурств, сигнальные чары уведомили, что на территорию сыроварни проникли существа, в количестве больше десяти, через места не предназначенные для этого.       В зале раздались мерзкие смешки, у юноши покраснели уши. — Сколько вам повторять, задний проход у аврора, а у здания это «восточные ворота», — язвительно заметил со своего места Грюм. — По прибытию на место завязался бой. Большинство проклятий не действовало на существ или оказались малоэффективными. Наиболее эффективно показали себя чары прямого урона: бомбарда и диффиндо. — И с чем мы имеем дело? — Мы имеем дело с существами неизвестного происхождения, которые сопротивляются захвату и умерщвляют себя неизвестным способом, а их собратья умышленно сжигают тела павших. Тела убитых существ, которые нам удалось захватить, переданы в Отдел Тайн. — Вот, же гадство, и за это мы платим налоги? Теперь что, нам даже не расскажут, что это было?       Альбус Дамблдор постучал молотком, призывая к тишине. — Согласно выводам сотрудников Отдела Тайн, мы имеем дело с химерами, что объединили в себе черты человека и грызуна, вероятно демонического происхождения. — Почему это вероятно? — В отдалении от цели рейда были найдены неизвестный ритуальные рисунки, которые никогда не встречались на земле Британии и в мире. — Иными словами, у нас есть полномасштабное вторжение иномирян, которые уже имеют сеть сообщников на нашей стороне. — Откуда такие выводы? — Грюм не зазнавайся, стратег нашёлся! — Что вы себе позволяете?       Лорд Яксли сидел и тёр свои виски. В это время Барти Крауч пытался завалить вопросами очередного оратора. — Два часа, Барти, мы уже мусолим этот вопрос. Что им надо? — Тут много деталей и нюансов, дорогой друг… — Избавь меня от пустой болтовни, политика поглотила тебя. — Никто не хочет брать ответственность, все подозревают интриги друг от друга и никто не готов дать денег на решение вопроса. — Всё, как всегда.       Еще через два часа решение наконец-то было принято, будет сформирован специальный отряд, обладающий всеми полномочиями для решения вопроса. Спонсировать будут путём урезания финансирования других департаментов Министерства Магии. Дальше были обговорены специальные привилегии семьям, которые пошлют туда служить своих представителей или будут финансировать работу специального отдела. — Следующий вопрос на повестке дня… — Альбус Дамблдор, следующий вопрос будет мой! — со своего места поднялся Лорд Кэрроу, который обычно оставался политически пассивным.       Не дожидаясь разрешения, он прошёл к трибуне и развернулся к судьям спиной. — Вот уже на протяжении долгих восьми лет, имя Волдеморта не упоминается в этих стенах, как не упоминается в наших домах и чертогах Министерства. Безумец, что клеймил, как скот, наших детей и внуков, был предан забвению, а принявшим его метку, что носят её до сих пор, даровано прощение. — При всём уважении, лорд Кэрроу, с радостью выслушаю ваше предложение по снятию, вы же к этому ведёте? — поднялся со своего места Лорд Малфой. — Я веду к тому, что забвению был предан не только злодей, но и герой, что его победил! Как часто вы слышите имя Гарри Поттера среди волшебников, что могут жить свободно, не испытывая страха перед смертью или порабощением?       «Ох, кто бы меня спросил, как часто я слышу имя Гарри Поттер или его произношу?!» — Подумал про себя Альбус Дамблдор не изменившись в лице. — И что вы предлагаете, начинать заседание парламента с хвалебной сонеты в честь ублюдка? — высказался с места Финдли МакГонагалл — новый глава клана.       Лорд Кэррол театрально и церемониально развернул лист пергамента. — Согласно древнему закону, я лорд Амадей Кэрроу взываю к «Последней капле крови», призываю вас признать Гарри, сына Джеймса Поттера — последним из Поттеров. Кто готов вступиться за последнюю каплю крови?       По залу разлетелся гул, все пытались разобраться в происходящем и громко обсуждали. — Что же, Фил, — лорд Малфой похлопал по плечу лорда Паркинсона. — Твой выход, через одного, выступлю я. — Прости, Люц, но меня купили с потрохами, я буду подмахивать Лису. — Ты понимаешь, что ломаешь картину, мы так не договаривались с Бородой. — Люц, честно, ты договаривался с Бородой, а со мной договорился Лис, меня купили, крутись без меня.       Пока шло обсуждение в четверть голоса, со своего места встал лорд Гойл и направился к трибуне, как и лорд Кэрроу, он стал спиной к судьям. — Я готов выступить в защиту Гарри, сына Джеймса Поттера.       Дамблдор щёлкнул молотком. — Слово предоставляется лорду Гойлу, вассалу Дома Малфой. — Спасибо, что не слуга Волдеморта. — сказал лорд Гойл шёпотом Альбусу, после чего откашлялся и продолжил. — Летом 1987 года, мой сын был направлен на воспитание в Дом Лонгботтом, в качестве летнего обмена учениками и воспитанниками. Мною были переданы леди Лонгботтом секреты моей семьи, взамен она обучила Грегори секретам семьи Лонгботтом. Тогда мой сын и познакомился с Гарри, с ним он и дружит по сей день, пересылая письма. — Почему нам должно быть это интересно? Живее, мудило! — выкрикнул со своего места лорд Яксли. — Мальчик обладает живым умом и целенаправленным характером, некоторые его вопросы ставят в тупик даже меня, великого мастера гербологии. — Потому, что ты тупой, Гойл! — послышалось с крыла, где сидел лорд Яксли. — Согласно всем расчётам, тотемный цветок Гарри — бесцветный цветок покойника. Который мальчик вырастил самостоятельно, вне пределов древних питомников благородных семей. Можно сказать, на пустыре, и вырастил не просто иолину, а новый сорт. — Какие ваши доказательства? — Согласно постановлению Визенгамота #235 от августа 1988 года, некий цветок, чье название не упоминается в протоколе заседания, был изъят из «чулана под лестницей» у Гарри Дженнингса. По сей день, департамент сельского хозяйства не может найти идентификационный лист этого растения, но клянётся Магией, что обязательно найдут его на следующей неделе. И, если вы покупаете иолину за 20 галлеонов бутон, то это из оранжереи Хогвартса, где уже культивируют целые грядки. Ведь это был новый сорт, созданный из «черноты и ненависти сердца» — как сообщает анонимный источник — и не требует человеческих сердец, замечательно произрастая на молочных поросятах. — Браво! Белисимо! — лорд Фоули аплодировал. — Вы раскрыли очередную финансовую махинацию Дамблдора, что дальше? Расскажете нам, что у лорда Малфоя метка? — А то, что Гарри Дженнингс и создал этот новый сорт, а у него отобрали его, бесправно. — Я не понимаю, а причём здесь какой-то магловский выкормыш? — раздалось со стороны лорда Гринграсса. — Мы говорим сейчас о сыне Джеймса. — А он и есть сын Джеймса, усыновлен маглами и воспитывается ими на протяжении уже пяти лет, с полного одобрения и попустительства его опекуна. — лорд Гойл выдержал паузу. — Альбуса Дамблдора.       В зале начался настоящий хаос, все кричали, перекрикивали друг друга, клялись в чём-то и обвиняли, Дамблдор стучал молотком призывая к порядку, судьи пытались лезть к благородным, а те пытались добраться до жюри. Во всем этом гвалте раздался пронзительный выкрик. — Требую высокого права осуждения!!!       В звенящей тишине, что внезапно повисла, Альбус Дамблдор спросил. — И кого вы собираетесь осудить, лорд Малфой? — Пользуюсь своим высоким правом я осуждаю Альбуса Браяная Вульфрика Персиваля Дамблдора!!!       Под внимательным взглядом всех благородных, Дамблдор ударил молотком. — Ваше право удовлетворено, лорд Малфой, хотя я не понимаю чего вы добиваетесь прямо сейчас. Введите вашего Альбуса Браяная Вульфрика Персиваля Дамблдора. — Не смей вертеться, ты отдал волшебника маглам, ты попался, старик! — Да, только я Альбус Персиваль Брайян Вульфрик Дамблдор. И никаких Альбусов Браянов Вульфриков Персивалей Дамблдоров не знаю. — Это казуистика, пустите меня, я убью его!!!       Хаос вновь вернулся в зал, лорда Малфоя держали четыре соседа, понимая, что Дамблдор в рукопашную покалечит Люциуса. А Дамблдор лишь цинично разводил руками, своим правом осуждения лорд Малфой сможет воспользоваться вновь, только после следующего летнего солнцестояния.       Лорда Яксли от дрёмы отвлекло прикосновение. — Барти, — лорд широко зевнул и потянулся. — Всё закончилось? — Я поражаюсь твоей маглофильской натуре. — Ты просто завидуешь моим наушникам и берушам. Могу достать и тебе. Чем всё закончилось? — Дамблдор отвертелся, Кэрроу пролетел, ему не хватило трёх семей из чистокровных, чтобы мальчика признали. Было множество попыток присвоить мальчика, но тут без шансов. — И кто же предатель? — Не было Пруэттов, они куда-то исчезли, только пищащий их вассал, но его никто не слушал. Лонгботтомы внезапно опрокинули Дамблдора, а вот Паркинсоны перешли дорогу Малфою. Эйвери самоустранились от происходящего и тут внезапно лорд Гринграсс вылез против Поттера, может старая обида, его давно с рук кормит Малфой. — Как у тебя хватает сил во всём этом разбираться? — Мне тоже интересно, как ты справляешься со своей фермой и тем запахом. — А куда делись Пруэтты, не понятно, может тайно наследника делают? — Вроде, года так три назад похоронили леди Пруэтт, её похитили маглы, насиловали и убили, представляешь? — Я тебе это и рассказывал. — Так из-за чего весь этот шум вокруг Поттера, дали бы ему титул и пёс с ним. — Ты подумай сам, Кэрроу, который на протяжении пяти лет занимается только метками, внезапно начинает выдавать такие предложения. Представляешь, что мальчик сделал, что Кэрроу его записал к себе в ученики без положенных десяти лет в подмастерьях? — Он записал его в ученики? — Да, с одобрения магистрата ритуалистики. — А давай раздобудем адрес мальчика и съездим поглядеть на него, может действительно что-то интересное.

Пэнси Паркинсон Самая счастливая девочка на свете.

      Мой папа — самый лучший папа в мире, а я самая счастливая девочка на свете, ведь сегодня, ведь сейчас, к нам приезжает Гарри Поттер!!! Я знаю про него всё, всё, всё, какой он умный, талантливый, сильный, мужественный, когда ему был один год он победил самого Волдеморта. И тем самым спас мне жизнь, когда мы сидели в особняке, а нас брали штурмом, младший брат папы и две мои кузины тогда погибли. Но потом произошло чудо, и авроры куда-то исчезли, а через несколько дней мы узнали, что Волдеморта больше нет.       Я знаю про это со слов моей дорогой матушки, сама я ничего не помню, сколько бы не силилась вспомнить, но я много раз себе представляла, как это происходит. Мы сидим за баррикадами, летят в разные стороны лучи и сгустки чар с проклятиями, но тут, словно луч света в царстве мрака, появляется он, мечом и магией раскидывает всех наших врагов, а после берёт меня за руку, нежно и крепко целует, а потом мы живём вместе и у нас трое замечательных детишек.       Иа-а-а-а-а, в жизни он во много крат лучше, чем я себе представляла. Умный, талантливый, сильный, ухоженный, обаятельный, а какие у него глаза, я бы убила, если бы они смотрели на кого-то кроме меня. И сколько бы я не кричала на папу, сколько бы не топала ногами на маман, мне не разрешили отдаться в первую ночь — что бы это не значило, но во всех книжках это важный момент отношений барышень и кавалеров — и вообще мне запретили спать в одном крыле особняка с Гарри Поттером. Видите ли, какие-то приличия этому мешают, разве они не видят и не понимают, что у нас настоящая любовь, страстная и пылкая, любой роман откройте, разве это не очевидно. Как и положено, я любила своего кавалера заочно, даже его не видя, я понимала, что так надо, ведь это настоящая любовь. Когда мы встретились впервые, между нами промелькнула словно молния и наши чувства воспылали ещё ярче, словно на небе взошли две новые звезды, нет вспыхнуло два новых солнца, что закружились в танце, чтобы слиться в одну сверхновую в экстазе чувств. Пойду спрошу у мамы что такое экстаз, а заодно и про сверхновую расспрошу папу. Надо будет читать в следующий раз академическое издание романа, со всеми пояснениями.       И у него ко мне настоящая любовь, ведь, как может быть иначе, какие взгляды он бросает на меня, как говорит нежно, словно бархат — я не понимаю, как можно бархатно говорить, но во всех романах прекрасные кавалеры именно так говорят, а у нас иначе и быть не может. А его отношение ко мне, я просто таю и млею, эти обращения, комплименты и всё он замечает, надену сегодня новые серёжки, у него такой словарный запас, интересно, как он их откомментирует сегодня?       Какой же папа идиот!!! Вот зачем, зачем, зачем, всё же было замечательно, напиши остальным, что у нас приступ драконьей оспы, венценосной холеры или слизегонного насморка, да хотя бы свинки, я не знаю, придумай что-то. Нет, понаехали новые ученики, вместо того, чтобы мы вместе были с Гарри, целый месяц придётся терпеть этих! А Гарри должен быть только мой! А эта Филиппа Фоули, что она себе позволяет? Стоит Гарри остаться наедине, как она тут же начинает вокруг него виться, мерзкая потаскуха! Неужели нельзя, как я, украдкой наблюдать из-за угла за Гарри, что так мило сидит у камина и размышляет о вечном и прекрасном — обо мне и нашей любви — глядя в огонь камина. Или не понятно разве, что Гарри хочет вычитать в книге что-то новое и интересное, например, проклятие от которого у Фоули, что ему надоедает постоянно, всё вывернется наизнанку. А она бегает и мешает, а ещё эта стерва умеет готовить, руками, собственными руками, а я только домивикам умею приказывать. А Гарри — человек множества талантов — тоже умеет готовить и вот они на кухню, тайком пробираются, а кто ещё в здравом уме будет раньше восьми вставать?       Но Гарри в этом не виноват, он же такой добрый, честный, благородный, он не может отказать девушкам, а парням он настоящий друг и пример для подражания. Это не его вина, что он у меня такой замечательный, это виноваты эти стервы, что не знают своего места!       Зачем было папе орать так сильно, ещё заставил к алтарю спускаться, он же знает, что я боюсь этого места и мне противно ухаживать за предками. Кому бы понравилось открывать саркофаг, чистить его, а потом ещё омывать мумии, что там лежат, в любой же момент может появится приведение предка и начать сетовать на деградацию молодёжи. Ещё бы знать что такое эта самая деградация, может с водой что-то связанное? Как же это мерзко, но без этих саркофагов у нас не будет силы, не будет алтаря и наших даров Магии, правда у меня ещё ни одного не пробудилось.       Но всё из-за чего, да я заколдовала ступеньку, зато как изящно, что она сработала только на Фоули, я конечно понимаю, она должна была убиться насмерть, а не только сломать бедро и вывихнуть шею. Но ничего я ещё прокляла её «ложной беременностью», если она такая зрелая, что едет в следующем году в Хогвартс, пускай объяснит родителям это.       Не знаю, чем маман думала, когда приглашала этих стерв малолетних, но наверняка не тем, чем надо. «Будут тебе отличными подружками» — говорила она, ага и стоит их оставить с Гарри, как одни только разговоры о Гарри, одна — думала, что я её не слышу — заявила, что хочет, чтобы Гарри покатал её на своей метле. Вот нахалка! Надо поискать крысиного яда и насыпать ей в зубной порошок.       Вот снова в склепе и чищу трупы с саркофагами. А не надо было смеяться над Гарри! Сегодня отрабатывали простейшие проклятья, так Гарри не подошла ни одна палочка моей семьи. Конечно, моя семья великая и благородная, но Гарри куда выше всего этого, естественно, что ему нужна специальная, особая палочка, а не абы какая. А у нас такой нет, вообще все палочки у Олливандера, так что раньше одиннадцати Гарри не поколдует. А вот смеяться над этим нельзя! И то, что я прокляла мальчишек, не повод наказывать меня, нет чтобы меня поддержать, глупый папа, лучше бы сходил к опекуну Гарри и заключил нашу помолвку.       Такого я не ожидала, это же настоящее предательство крови, даже если и не так, то следовало объявить! А всё началось пару дней назад, папа о чём-то с утра поговорил с Гарри, я была занята тем, что гоняла от него других гостей и не смогла подслушать. После этого папа ходил задумчивым и подавленным, а сегодня забрал Гарри в подземную часть особняка, куда меня ещё не пускают и заперся там с Гарри. Пришлось старшему брату маман заканчивать обучение. Вот как так, ты же привёз Гарри Поттера мне, а теперь отбираешь, не честно!!! Гарри Поттер мой!

Лорд Паркинсон Великий мастер проклятий.

      Когда такой инфернал от политической игры, как Мэд, устраивает званный вечер в честь первого выхода в свет своего нового ученика и этим учеником оказывается мальчик, ещё не поступивший в Хогвартс, то многие знающие, древние семьи ждали там Кадма Певерелла собственной персоной, тем более, что мальчик был из Поттеров. Но всё обошлось, у него наблюдалось максимум два критерия Кадма из десяти необходимых, если верить старым записям. А вот верить в слухи, что Тёмный Лорд в ту ночь пошёл предотвратить появление куда большего зла, чем он сам, уже не получалось. Куда охотней я бы поверил, что он пошёл убрать будущего конкурента.       Мальчик был интересен, у него не было цинизма маглов, у него уже привито уважение к старшим, он умеет просить, играть на публику и у меня возникало ощущение, что ты говоришь с пауком, которые оплетает тебя нитью, чтобы потом превратить в свою марионетку. И это был почерк одного седого Лиса, а не Тома, хотя многие предполагали, что Том вернулся в мальчике и теперь дергает Мэда, чтобы тот быстрее его ввёл в жизнь политическую.       С Дамблдором вышло очень интересно, я думал, что мальчик его пешка, но оказалось всё куда сложнее, мальчик пешка третьей стороны, очень сильной и влиятельной, что мальчика к чему-то готовит. Если я имею дело с ребенком, то в течении месяца я смогу понять кто за ним стоит, банально по почерку. Думаю, Малфой поймёт моё предательство его альянса с Бородой, серьёзно, джентльмены, куда мальчику титул Поттера, очевидно, что этим сразу начнут манипулировать. И первый на очереди Дамблдор, который всячески открещивается от выдачи титула. И это тоже странно, обычно он свои пешки повыше ставит, а тут такой случай. Но всё стало ясно, когда мне дали наставления, целую книгу сделали, «Если к вам приехал Гарри Поттер» называется. Прямо инструкция по выращиваю личного демонёнка, ведь он же не демон? Тогда зачем его настолько сдерживают? Всё очень странно и сложно.       Я думал, что с приездом мальчика всё станет проще, но стало ещё сложнее. Мальчик не был выдрессирован, он был таким по своей натуре и наблюдая его взаимодействие с детьми, я понимал, что всё написанное в «Если к вам приехал Гарри Поттер» — чистая правда, правда написанная чужой кровью. К своей неосмотрительности я воспользовался одним из даров Магии, я мог видеть мощь человека, в виде окружающей его пелены, я использовал это на Дамблдоре и на Тёмном Лорде в свое время, именно это позволило мне выбрать сторону. Но мальчик, он уже был уровня выпускника Хогвартса и это заставляло задуматься.       А ещё я узнал, что Пэни пошла в свою бабушку по моей линии — мою матушку, которая просто обожала моего отца, безумно его любила и никого к нему не подпускала. Отец говорил, что женился на маме увидев её талант в проклятьях, это был самородок, который раскрывался лишь при прямой угрозе её любви. Пэни была точно такая же, и надо отдать должное, у мальчика стальные яйца и железная выдержка. Он не пытается выделить её из других, не пытается оттолкнуть, не пытается приблизить, он держит её, как и всех остальных на одном уровне и отдалении. И я ему очень признателен, если бы он её оттолкнул, скорее всего Пэни убила, и себя, и его; если бы приблизил, то пришлось пояснять родителям, почему их дети возвращаются со слегка изменёнными воспоминаниями. А так, хоть и были жертвы, но минимальные, главное, чтобы мой Сладкий Кексик ему сама не призналась, но тут повезло, она из тех, кто любит посылать намёки издалека.       Когда же это началось, наверное, когда я махнул рукой на строчку в инструкции: «Никогда, ни при каких обстоятельствах, не допускать Гарри Поттера к волшебной палочке». Извините, но этой практике уже не одна сотня лет, у нас отличная коллекция, одна должна была подойти мальчику. И теперь у меня два варианта, или мальчик сквиб, или Мерлин. Только Мерлину не подходила ни одна палочка, он пользовался своими посохами, которые создал сам. Но мальчик не может быть ни тем, ни другим, вырастить новый сорт растения сквиб не может, какое бы чёрное сердце, полное ненависти у него не было. А вот смеяться над Гарри не стоило, мальчик то осадил зарвавшихся ребят, а вот Кексик их прокляла и хорошо, что я смог вовремя вмешаться. И вот я подумал, что надо мальчика поддержать и нарушил запреты на доступ к литературе, что может быть плохого в каталоге проклятий, там же нет ни взмахов, ни слов, только описание последствий и воздействий. Вот до сегодняшнего утра я тоже думал, что ничего. А стоило следовать инструкции, ох стоило.       После завтрака, дети пошли отрабатывать свои родовые проклятья, а вот Гарри остался сидеть и смотреть камин, никогда не понимал эту манию пылающего огня, что у Тома, что у Дамблдора, эти часами могли пялится в огонь и что они там видят? — Гарри, что-то случилось? — А? Простите наставник, я просто задумался.       Как приятно, когда тебя называют наставником, да и мальчик воспитан, остальным пришлось пояснять правила обращений и некоторым ещё и почему они есть. Надо будет Кексика отослать в следующем году к Малфою, Нарциссе нравится прививать хорошие манеры, а девочке точно не помешает поучиться быть светской львицей. — И о чём задумался мой подопечный? — Да вот о проклятьях думаю, в большом каталоге всего четыреста двенадцать наименований, туда не включены личные семейные наработки, которые записаны в малых каталогах и разбиты по регионам, ещё там нет проклятий, что насылают волшебные существа. В общем я прикинул, всего в мире должно быть от тридцати до пятидесяти тысяч разновидностей проклятий. — Сейчас в каталоге Конгресса Волшебников хранится ровно сорок одна тысяча девятьсот восемьдесят три проклятия. Я бы не обольщался, в отличии от чар, проклятия вещь индивидуальная и, хотя у нашей семьи очень широкий арсенал, каждый член нашей семьи умеет насылать только свойственные ему проклятия. Выучить все невозможно, да и не надо. — Я не об этом, наставник, я об общей картине проклятий. Они какие-то очень примитивные. — Прости меня? — Рассмотрим на примере «ватных ног», проклятие создает следствие, но не создаёт причину, нет нарушений в кровотоке, мышцы работают нормально, нервы не повреждаются, ничего особого. Вполне возможно проблема в головном мозге, но я не заметил других симптомов. Просто следствие, человеку трудно перемещаться. — И это эффективно! — Простите, лорд Паркинсон, это не эффективно, это хуйня из-под коня.       Вот за это я не люблю юношей из гриффиндорских семей, целеустремленность — хорошее качество, но к нему обязательно идет зашоренность и чувство собственной правоты. — И у тебя есть этому доказательства, Гарри? — Я живое доказательство, что ваша авада — хуйня из-под коня. — И, конечно, ты можешь лучше?       В этот момент гриффиндорец жидко обделывается и можно себя развлекать его оправданиями весь вечер, а потом пересказывать самые сочные моменты друзьям. Итак, что ты скажешь первое в свое оправдание? — Могу, дайте свое запястье, я вам покажу, что такое настоящие проклятье.       Минутку, что? Что значит может? Что этот гриффиндорец себе позволяет, ладно-ладно, может это аллегория или метафора, давайте посмотрим, дам тебе свое левое запястье. Ага, начинает мерить мне пульс, прикрыл глаза, и? Никакого воздействия, просто молча сидит прикрыв глаза, ни чар, ни взмаха палочек, о каком проклятье идёт речь? — Всё, вы прокляты, можете вставать.       Да он издевается, теперь я понимаю почему Поттеры так любят порку, с такими-то детьми… Я упал на пол, я не чувствую ног, я не могу ими пошевелить, они как каменные, что это? — Назовём это проклятие «ватные ноги два-точка-ноль», видите что происходит, когда у следствия есть причина, чувствительность к ногам вернётся через пару минут, если я не переусердствовал.       У нашей семьи были причины, по которой мы становились мастерами проклятий из поколения в поколение, у нас был дар. Дар чувствовать проклятия, как на волшебнике, так и на различных вещах и местах, дар можно было развивать, и я могу видеть различные структуры и их количество. Но я ничего не вижу, это не было даже волшебством. — И если вы так уверены в совершенстве и эффективности своих проклятий, лорд Паркинсон, то вот вам ещё одно, — в руках мальчика появился камертон, которым он ударил об пол и подставил под моё ухо. — Попробуйте снять это.       На прощание он похлопал меня по плечу. Типичная гриффиндорская гордыня. Что это? Звук не проходит.       Ближе к ночи я сидел в инвалидном кресле, нет, ноги мои прошли через восемь минут, я даже толком не понял что произошло, как меня оглушила боль в спине и я снова почувствовал ноги. Но из-за постоянного звона в ушах я не мог сосредоточиться, потом меня начало тошнить, я начал шататься и не мог ходить прямо, пришлось садиться в кресло. Потом пришла тошнота, головная боль, временами носом шла кровь, но это ерунда, бывало и хуже, но этот звон, он просто сводил с ума и мешал сосредоточиться, словно весь твой мир становился этим протяжным звуком.       Я осмотрел все книги, перепробовал различные средства, я даже наложил на себя проклятье глухоты, но звон не ушёл, а стал только громче и отчетливей. К утру я сдался и попросил привести мальчика сюда, в святая святых Дома Паркинсон, в наши катакомбы. — Мистер Поттер, я признаюсь, я проиграл, вы победили, снимите пожалуйста проклятие.       Мальчик подошёл и внимательно осмотрел меня. Интересно, насколько я жалко выгляжу, наверное, очень жалко и не только внешне, какой-то мальчик девяти лет смог добиться состояния, которое я бы повторил только при помощи проклятий пяти. А я великий мастер проклятий, ко мне люди приходят за советом и помощью, что я теперь им скажу? «Ступайте к Гарри Поттеру, он истинный спаситель Волшебного Мира!» — Так что ли? — Вот видите, наставник, что бывает, когда есть причина, что вызывает следствие и в чём разница между вашими проклятиями и настоящим проклятьем. — Я понял, я осознал, пожалуйста, звук.       Мальчик достал камертон, щелкнул им о стол и поднёс к моему лицу. — Сосредоточьтесь пожалуйста на камертоне.       Когда я смог сосредоточится, мальчик зажал ушки пальцами и свершилось чудо, звук исчез, я подумал, что оглох, но это стало освобождением, меня аж стошнило на радостях. — Вот, что вы за мальчишки такие, как придумают проклятье, так на себе и испытывают. Сил на вас нет и что мне с вами делать? — начала возмущаться моя суженая Людмила.       Гарри написал что-то на кусочке бумаги. — Вот, пожалуйста, список зелий и их дозировка, пусть поспит и к полудню будет как новенький.       Тут Людмила допустила ещё одну фатальную ошибку, она побежала за зельями, оставив меня в полусознательном состоянии, а Гарри в наших катакомбах.       В себя я пришёл ближе к вечеру, меня мучили тяжелые сны, где звон, то приближался, то отдалялся. Слабость прошла, голова не болит, тошнота ушла, даже дыхание было свежим. Выходит, что пословица: «Великие целители — великие губители» — оказалась права. И тут я вспомнил, где последний раз видел мальчика. Пришлось так фамильярно и непристойно, бегать по собственному поместью, ах, что подумают дети?! — Людмила, где сейчас Гарри Поттер?! — Знаешь что Фил, с вашими играми, то запри его в катакомбах…       Дальше я уже не слушал жену и мчался вниз, катакомбы были обширными и разветвлёнными, но почему-то я знал, где обнаружу мальчика. Я вбежал в алтарную комнату и не поверил глазам. Все шесть великих предков, что будучи ещё живыми, принесли себя в жертву в страшном ритуале и были заперты в саркофагах со всеми тайнами рода, вновь находились здесь в виде фантомов. За всю свою жизнь я помню лишь два случая, когда нам удалось вызвать фантома и то он был бледным и еле говорил. Но сейчас, шесть фантомов, сотканных из голубого света, полные «жизни», вели жаркую дискуссию с мистером Поттером, что сидел на полу в брюках и майке и чертил что-то мелом. — Великие предки? — только и вымолвил я. — О, наконец-то этот загнивающий род смог породить что-то полезное. — Возрадуйся потомок, твои чресла смогли породить достойную смену. — Хоть ты сам по себе ничего из себя не представляешь.       Великие предки были при жизни не самыми приятными людьми, а смерть не сделала их лучше, но в них хранятся самые чёрные секреты нашего рода, а если верить старым записям, они просто великолепные наставники и на них можно отрабатывать проклятья. — Кстати, я так и не представился. — мистер Поттер поднялся. — Гарри, сын Джеймса Поттера, усыновлен маглами Дженнингсами!       После чего он подарил им широкую улыбку, полную белых зубов, а предки налетели на меня обвиняя во всём, что могли вспомнить и придумать, большинство было, к сожалению, правда. Я действительно привёл род в упадок, мы деградировали и вырождались, даже привнесение крови с материка лишь продолжило агонию, наша гибель была очевидна уже во времена гражданской войны, поэтому мы и примкнули к Тёмному Лорду, думали, что он победит. Но даже, если бы он победил, всё равно это была бы отсрочка конца. Как любит говорить Дамблдор: «Магия покидает этот мир», он был прав и она уже утекает из нашего Дома, мои дары слабеют, а дары дочери я не могу даже пробудить, в побочных линиях уже родилось трое сквибов. Пора перестать отрицать, нам конец.       Раздался свист со стороны мистера Поттера. — Так, братва, по саркофагам, ещё успеете мозги поесть потомку, дядя Гарри будет толкать телегу.       И происходит какая-то нелепость, великие предки, лишённые плоти, не ведающие страха, отринувшие Смерть, послушались какого-то чужака, что пришёл сюда и каким-то чудом пробудил их от сна. — Лорд Паркинсон, давайте будем честны друг с другом, я осмотрел катакомбы и пришёл к выводу, что вы их строили не до конца понимая технологию их создания. Это так? — Да, это так. Вместе с Поттерами мы похитили технологию. — Если с Поттерами, то наверняка у Певереллов одолжили, да? — Да, это так.       Мои плечи были опущены, я не мог поднят взгляд, голос едва теплился. — И ещё одна догадка, ваше волшебство стало слабее, ваши силы утекают сквозь пальцы и всё такое прочее?! — Да, это так. — Почему, же вы тогда ничего не делаете? — Я не знаю что, старые записи молчат, такое впечатление, что кто-то проник в архив и украл папку с технологией. Но, кто мог знать? — Беда, беда, ваши предки тоже ничего особо не знают, надо было вложить в их пустые головы знания об устройстве катакомб. — Не смейте издеваться над моими предками! — Тише-тише, лорд Паркинсон. — мистер Поттер примирительно поднял руки. — Просто эти фантомы не ваши предки, это просто удобный интерфейс доступа к информации, если хотите я могу сделать их в форме красивых женщин с желанием во всём вам угодить?       Я находился в полном когнитивном диссонансе, словно оглушающие словил, а следом два конфундуса прилетело. — А можно мне тогда пухлые губки, грудки, как два арбузика, а попку словно два персика наливных? — Такие же сочные и волосатые? — Без волос, конечно. — А меня можно сделать знойной негритянкой?       Кажется, предки начали серьезно обсуждать своей переход в иную форму бытия. И пока они заняты таким «важным» делом, я быстро схожу за документом, где-то он должен быть здесь. — Мистер Поттер, вы действительно это можете сделать? — задал я вопрос, вернувшись в алтарный зал. — Конечно, не хлопнув в ладоши, в начале надо изучить технологию, разобраться, провести эксперименты, годик, может два займёт времени, работать с мёртвыми для меня в новинку.       В ответ послышался вой разочарования предков. — Да ладно вам, братва, чего сразу ныть, у вас тут целые катакомбы потомков, давайте найдём девушек, что умерли в нежном возрасте и создадим их фантомы, судя по всему, здесь всё есть для этого.       Этим «живым» интерфейсам понравилась идея и оказалось, что они могут перемещаться по всем катакомбам, а ещё выходить за их пределы, что никогда не случалось, если верить записям. А дальше, они преследовали меня и пробовали пугать людей в особняке, пришлось согласится на шантаж, но оказалось, что при захоронении позже двенадцатого века, мои предки косячили, как выразился мистер Поттер. Поэтому меня снарядили в магазин за покупками: гель для ритуалов, золотая проволока, сапфиры специфической формы, россыпь ониксов, прах свежего покойника и целых десять галлонов мёртвой воды.       Я думал, что это какая-то шутка, но когда, после десяти часов работы над трупом и местом погребения, мистер Поттер вызвал очередного фантома, на этот раз Иларии Паркинсон, почившей в свои шестнадцать лет, у меня атрофировалось умение удивляться чему-то в принципе. В течении последующих четырех дней, мистер Поттер вместе с предками насиловал мне мозг и искал предков для создания фантомов. Теперь в алтарной комнате сидят шестеро великих предков и четыре предка поменьше, молодые и красивые барышни. Теперь здесь один сплошной светский раут в кругу друзей. — Мистер Поттер, а могли бы вы восстановить алтарный зал, вы вроде понимаете, что делаете. — Нет. — Почему? — А потому, что я не разбираюсь в политической ситуации, вот усилю вас и всё, габздец, очередной виток поножовщины. — Я могу вам дать клятву! — Клятва ничего не стоит, так как давать вы будет какому-то ублюдку, а не Поттеру, вот был бы Поттером, был бы другой разговор.       Будь проклят этот Гриффиндор с его гриффиндорской справедливостью, мальчик откуда-то знает, кто за него голосовал и почему. Тогда остаётся лишь достать документ. — Вот, Дом Паркинсонов и Дом Поттеров давние союзники, здесь подтверждение.       Мистер Поттер очень внимательно изучил бумагу. — Это конечно хорошо, но союз между Домами, а я даже не Поттер. — Но вы им станете, а я помогу созвать остальных союзников и принудить вассалов. — Не знаю, не знаю, Лонгботтомам я помог чисто случайно, а тут намеренное изменение баланса сил. — Я готов подписать контракт.       Великие предки закивали такому решению, а мистер Поттер долго думал над предложением. — Ладно, Дамблдор наверняка продумал такой исход, выкрутится.       Контракт был написан грамотно, что удивляло и наводило на некоторые размышления. По сути, тут было молчание о возможностях самого мистера Поттера, не распространение, а то я допущу, чтобы у кого-то появился или вновь пробудился Источник. И пару интересных пунктов, которые заставляли задуматься о дальнейших планах мистера Поттера. Стоило заверить контракт печатью семьи, как вновь начались чудеса. Меня послали в магазин, но когда я вернулся со всем необходимым, алтарь уже был отремонтирован. — Теперь надо призвать пару демонов и заставить их здесь навести порядок. — Как бы сказать, мистер Поттер, у Дома Паркинсонов нет на службе демонов.       Духи были, но демонов никогда не было, да и ритуалы не были нашей сильной стороной. — Печально, тогда я задержусь, напишу пару инструкций, которым вы должны следовать, какими бы дурацкими они не были.       Мне оставалось лишь взглотнуть и кивнуть. — А теперь, давайте приведём вашу дочь и пробудим её дары, надо же проверить работу алтаря.       Пэнси омыла свое тело и надела ритуальное облачение, полностью себя подготовив к нужному ритуалу, который я уже проводил на её пятилетие и семилетие. Конечно, это ничего не дало, хоть не сквибом родилась и то спасибо крови Буланжери. — Пэнси, раздевайся. — обронил мистер Поттер между делом, в очередной раз осматривая весь реквизит. — Никогда не думал, что это всё можно снять меньше, чем за минуту. Ложись на алтарь. — Гарри, у нас будет первая брачная ночь?!       Так, надо найти и сжечь все романы, что читает моя дочь, это уже переходит все границы, а Людмила говорит, что в её возрасте читала и всё было нормально. — Дорогая Пэнси, чтобы была первая брачная ночь, надо жениться. — Я согласна! — расцвела в улыбке дочка. — Это невозможно, я не могу позволить, чтобы такая красивая и выдающаяся девочка вышла за вшивого ублюдка без кола и двора вроде меня. — Ничего, я справлюсь, я выносливая и не привередливая. — А я себе не могу такое позволить, это будет ниже моего достоинства, заставить вас опуститься до такого существования.       Кажется начинает затягиваться общение с моей нагой дочерью. — Доченька, ложись пожалуйста на алтарь. Мистер Поттер может нам стоит прикрыть Пэнси, хотя бы простынёй. — Зачем? А, я профессиональный целитель, уже вскрывал трёх женщин, могу вас заверить, что она просто для меня набор органов для трансплантации.       Кексик как-то нездорово заулыбалась, наверняка как-то не так поняла эти слова, но стоило мне открыть рот, как меня перебил мистер Поттер. — Да и рано мне испытывать вожделение, гормональный фон не тот, представьте, что я мастер ритуалов или какой-то целитель и всё будет хорошо.       Мистер Поттер коснулся её шеи и прикрыл глаза. — Вы можете начинать.       Ритуал прошёл слишком гладко, даже великие предки не вмешивались и хранили молчание. Резонанс был чётким и сильным, дар, даже может несколько, пробудился, надо будет потом поглядеть что именно пробудилось. Мистер Поттер повёл себя странно, он выглядел каким-то отстранённым и присел у одного из саркофагов, он стал пожёвывать свой большой палец, погрузившись в себя. Я хотел к нему обратиться, но меня за рукав дёрнула дочка. — Папа, ты что не видишь, Гарри думает, дай ему подумать, он тебе потом всё расскажет.       Вот оно какое это чувство, когда понимаешь, что твоя кровиночка уже не только твоя, что у неё уже появился кавалер, которого она любит всей душой и сердцем. И когда кавалер мистер Поттер, ты понимаешь, что это неизбежность, будь я девочкой, точно бы за ним бегал. Да будь я мальчиком, тоже бегал бы, но уже в качестве сквайра. Тяжелые времена ждут Хогвартс, хорошо, что я его окончил.       Размышления мистера Поттера затянулись до позднего вечера. После чего, но смог выдать только: «Я ничего не понял, очень даже жаль!» Дальше пошла светская беседа, я напомнил о контракте. — Лорд Паркинсон, у меня есть ответная просьба. — Я понимаю, я согласен, благословляю вас и не буду мешать вашей любви.       Ого, впервые вижу такое выражение на его лице, очень даже забавное. — При всём уважении, ваша дочь пугает меня до усрачки, да и сейчас это мезальянс, что навредит обоим. Хотя, автоматически меня признает, как Поттера. Но всё равно это неправильно по отношению к Пэнси.       Даже, когда перед тобой твое личное счастье, гриффиндорец думает о счастье всех. — Мой вопрос больше профессиональной направленности, я общался с вашими предками, но они не смогли дать мне ответ. — Я вас внимательно слушаю. — Перед этим я хочу напомнить, что мы, как союзники, хоть и будущие, не должны скрывать друг от друга информацию, если это не тайны семьи, и всякие запреты Дамблдора не должны нас касаться. — Определенно.       К чему он клонит? — Проклятья. Сколько я бы не размышлял, какие вопросы не задавал, какая на самом деле закономерность? — Простите? — Закономерность взмахов палочки, произносимых слов, почему для одних проклятий одно, а для других другое, почему так? — Лишь Магия ведает это, честно, я ничего не скрываю, никаких тайн здесь нет.       Мистер Поттер надолго задумался, пока мы выходили из катакомб. — Тогда, как вы создаете новые проклятья, откуда они появляются, если нет базы и основы с которой вы бы работали? — Иногда мы видим ответы во сне, иногда это просто озарение. — Ага, в щебете птиц, шуме ветра, в каплях дождя. — Не стоит над этим смеяться, один из наших предков создал новое проклятье вслушиваясь в шум ветра в горах. — Случайно не в Тянь-Шаньских? — Откуда вы знаете? — Очевидно, там же Небо ближе.       Так мы молча поужинали, посидели за чаем у камина и молча стали расходиться. — Мистер Поттер, вы создали просто восхитительные проклятия, поделитесь ими со мной. — Не могу. — Это ваш долг перед общественностью и по договору… — Физически не могу. Если вы не заметили, я проклял вас без палочки, без слов, жестов или чего-то ещё, как я вам передам такое знание?       Действительно, я только сейчас обратил внимание, но тогда выходит… Нет, не может быть, так вот почему Мэд так восхищён им. Бред, выходит он магистр проклятий? Нет! Мерлин?       Прощались мы, как полноценная семья, я подарил мистеру Поттеру фамильный кинжал. Это был важный жест, что говорил, если он завтра созовёт мечи, он всегда может рассчитывать на мой клинок. Людмила была восхищена его страстью к русской литературе и всецело поддерживала дочь в её любовном интересе. Пэнси тоже не осталась без подарка, оказывается Гарри весьма умело рисует карандашом, он подарил ей свой портрет и портрет их обоих. Правда композицию я бы выбрал другую, но дочь осталась довольной. Ох, кто бы ей объяснил, что Гарри намекнул на дружбу, а не близость этим портретом?       Но самое главное, он оставил не только инструкции по реорганизации катакомб, работы там было очень много, придётся подключить вассалов. Но и целый журнал, где изложил около восьмидесяти восьми новых идей проклятий, в большинстве лежал просто невероятно творческий подход к причине-следствию. Если я смогу создать на их основе хотя бы одно, то я стану магистром, первым за долгие столетия нашей семьи.

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс Кабинет Директора

      Явившийся ко мне гость заставил меня задуматься о разрушительной силе Сеятеля. Лорд Паркинсон перемещался в инвалидном кресле и на коленях у него лежал увесистый мешок. — Спасибо Франц, ступай за дверь я тебя позову, когда ты понадобишься.       Чернокожий юноша ушёл, надо приглядывать за этими черномазыми, не цыгане, но вечно чего-то недосчитаешься. — Что вас привело в мой кабинет, Лорд Паркинсон?       Вместо ответа, ко мне на стол улёгся тяжелый мешок. — Здесь тысяча галлеонов взятки. Могу поспорить, никто вам столько не предложит, даже Малфой.       Никогда не видел столько денег в одном месте и все сразу. Руки сами потянулись к такому сокровищу, это сколько благих дел я смогу совершить за такой-то вклад в Общее Благо? — А почему лорд Малфой не сможет? — У него мальчик, а это взятка вам, как опекуну Гарри Дженнингса-Эванса, вы должны одобрить его помолвку с Пэнси Людмилой Паркинсон.       Как же тяжело мне приходится, но тысяча золотых монет… — Конечно, мешок объёмный, но разве он не должен быть больше? — Здесь крупным номиналом. — Я не могу такое одобрить, это будет неправильно, заставлять мальчика… — Тогда всё равно возьмите, впереди долгие годы обучение в Хогвартсе, а эти деньги помогут вам быть занятым полезным делом ради «Общего Блага», а не вмешиваться в Силу Любви между моей дочерью и мальчиком.       Это было сложное решение, но казну надо пополнять, тяжело, но мне далось это решение, мешок оказался в ящике моего стола. Гарри мальчик умный, как-то выкрутится. — Я всегда поддерживал Силу Любви, когда мальчик войдет в совершеннолетний возраст, он сам решит на ком жениться. Вы же знаете, как опасно гриффиндорцу указывать, что ему делать.       Лорд Паркинсон начал шарить у себя по карманам и высыпал две монеты на стол. — Я полностью с вами согласен, всё что осталось, один сикль и один кнат, на гриффиндор, пожалуйста.       Как там говорил Рауль, я не вижу в одном сикле и одном кнате — тридцать кнатов, а ещё я вижу глаза покойника, которые прикрывают двумя монетами. Но оставался ещё один вопрос, который я должен был решить. — Лорд Паркинсон, я как верховный чародей Визенгамота имею право у вас спросить. Я бы хотел видеть вашу метку.       Было видно, что решение далось ему с трудом, а липкий страх охвативший его, заставил подозревать худшее. На руке была метка, но от неё остался лишь контур. Всё же он её показал, но хвала Магии, мальчик не смог её снять. Осталось дернуть пару ниточек и узнать, что он сделал с ней.

Алтайский заповедник Усть-Кокса

      Дуилиус Пруэтт тяжело приходил в себя, сама его жизнь была уже подарком, он смог выжить после восьми дезинтоксикаций. Как он оказался здесь было для него загадкой, мастер обливиэйта стёр его память просто на отлично, а дальше был кромешный ужас в его памяти. Его накачивали грибами и зельями шаманы, во время их спиритических сеансов он встретил Гайю и это было ошибкой. Любящая Мать Природа, сама Земля, оказалась на него зла, с тех пор он помнил, как был деревом, как был камнем, он даже помнил, как был радугой. Его сознание ещё не было готово вернуться.       Сознание постепенно возвращалось к нему, его кто-то выхаживал, ему становилось проще сосредоточить внимание. Его сиделкой оказался мужчина: растрёпанные волосы, какое-то отстранённое лицо, алая рубаха с золотым фениксом на кармашке. Дуилиус ещё не был готов вернуться.       Сегодня он проснулся, голова ещё была тяжёлой, но он мог уже мыслить нормально, а не рывками, как до этого. Он огляделся, какая-то забытая квартира, много пыли, тяжёлые шторы на окнах, в комнате сидел молодой человек. С трудом, но Дуилиус узнал его. — Ты!!! Но ты должен быть мёртв! — Никогда не задумывались, лорд Пруэтт, что мы все мертвы, а то, что мы называем жизнь — сон, что видим мы до момента пробуждения? — Где я? — Алтайский заповедник, вас передали местным шаманам, для просветления.       Дуилиус не мог в это поверить, его похитили, работали профессионально, его хотели наказать, но за что и как долго он должен быть наказан и почему его спасают, спасает именно он? — Где моя жена? — Она мертва. — Что? — Четыре года назад найдена мёртвой, её похитили перед вами, вы долго её искали, она оказалась у маглов, что её истязали, насиловали, а потом убили. — Я в это не верю. — Зачем мне врать? — Кто это сделал? — Вы отлично знаете кто.       Голос собеседника оставался холодным и отрешённым, казалось, что он где-то в другом месте, а здесь ведёт беседу постольку-поскольку. — Давно я здесь? — Уже пять лет. — Я должен вернуться в Британию. — Дуилиус подскочил, но тут же схватился за голову. — У вас есть портал в Британию? —Да.       Мужчина протянул небольшую коробочку. — Какой пароль? — Avada Kedavra!