Последний сын боли

      С той самой встречи Наруто и Итачи прошла уже неделя, и эта неделя стала самой счастливой в жизни юного Узумаки. Учиха сразу же пообещал Наруто принести кучу книг, которыми последнего обделили в академии, и обещание свое Итачи сдержал — на следующий же день новоиспеченный учитель принес Наруто целую кипу книг — том по управлению чакры, «Тактика и стратегия», «Кодекс шиноби» и еще кучу литературы, которую в академии если и изучают, то лишь маленькими отрывками. Итачи же приказал ученику прочитать все книги полностью, от корочки до корочки. И на удивление самого Наруто, читать эти книги ему очень понравилось — раньше он просто сгорал от скуки, сидя у себя дома, а выходить на улицу, дабы хотя бы немного развлечься, гуляя по Конохе, было жизненно опасно. Теперь же у блондина впервые в жизни появилась цель, Наруто воспринимал это как самую первую миссию — прочитать все, что принес Итачи, а главное — осмыслить весь материал. И если изначально непривыкший к чтению ученик засыпал уже на пятой странице «Тактики и стратегии», то теперь он увлеченно вчитывался, ярко представлял себе в голове образы битв, когда изучал стратегию на примерах настоящих исторических сражений.       Естественно, Узумаки напрочь забыл про существование академии — он искренне считал, что в ней ему делать нечего, ведь вместо того, чтобы пускать слюну, дремля на парте, он мог получить настоящие знания благодаря Итачи. Он прекрасно понимал, что ничего не изменилось — если он пойдет в академию, то над ним точно так же будут издеваться сверстники, а учителя усиленно игнорировать. К тому же, благодаря этим книгам, он мог получить намного больше знаний, чем даже отличники академии — Менма Намикадзе и Саске Учиха.       Вспомнив образы этих двух одноклассников, Наруто поежился. Он всегда считал, что они одного поля ягоды. Оба ученика были полны высокомерия и гордости за самих себя. Что одна, что второй постоянно акцентировали внимание на своем происхождении, что неудивительно — Менма являлась дочерью четвертого хокаге, а Саске был сыном главы самого сильного и многочисленного клана в Конохе. И главный объединяющий их фактор: и Менма, и Учиха презирали Наруто больше, чем любой другой одноклассник. Как только Узумаки поступил в академию полгода назад, он сразу обратил внимание на Менму — он испытывал к ней какое-то странное влечение. Нет, она ему не понравилась как девочка — ему вообще еще было далеко до того, чтобы ему нравились девочки, уж слишком он был мал. Он испытывал к красноволосой девочке нечто другое, как будто он знал ее всю жизнь. В их внешности даже что-то было схожим — яркие голубые глаза, буквально светящиеся жизнью. На первом же уроке он сел с ней, и она не проявила к нему совершенно никакой враждебности — наоборот, она тоже желала с ним общаться, он сразу же ее заинтересовал, однако особенным себя Наруто тогда не почувствовал — Менма была любопытной девочкой от природы, и заинтересовал ее не только один Наруто, а буквально каждый одноклассник, поэтому она на протяжении всего урока вертелась, старалась всех рассмотреть, начинала разговор буквально с каждым, не забывая горделиво упомянуть, что является дочкой четвертого хокаге, который спас всю деревню от смерти.       Тогда Наруто впервые подумал, что у него появился друг, однако продолжалась эта «дружба» ровно один день. После занятий, когда все одноклассники радостно выбегали из академии, рассказывая ждущим им на улице родителям, как прошел их первый учебный день, Наруто увидел, как Менма стоит у качелей совершенно одна. Вспомнив, что ее отец погиб при защите деревни, Наруто справедливо предположил, что она такая же сирота, как и он сам. Он подошел к ней и начал незатейливый разговор. Они обсуждали учителей — смешного и добродушного Ируку, классного руководителя, который опоздал на первое занятие, строгого Мизуки, преподавателя дополнительных дисциплин. Менма громко смеялась, хлопала по плечу непривыкшего к банальному человеческому общению Наруто, который вел себя так странно — блондин не понимал половину ее шуток.       Однако веселье быстро кончилось. Уже через пять минут рядом с детьми возникла фигура человека, одетого в широкие одежды. У него была перемотана бинтами вся правая часть лица. Он опирался на трость, и Наруто заметил, что его правая рука точно так же обмотана бинтами. Узумаки перевел глаза на Менму, и увидел, что она больше не смеялась — напротив, ее лицо стало очень серьезным. Не успел Наруто удивиться столь резкой смене настроения новой знакомой, как перемотанный бинтами старик положил руку ей на плечо и повел ее в строну, откуда сам пришел. Старик даже не взглянул на Наруто, однако Узумаки отчетливо услышал: «Не смей даже разговаривать с этим ублюдком.» Следующая же фраза обожгла сердце юного Узумаки. «Да, Данзо-сенсей».       С Саске же было еще сложнее — Учиха, точно так же, как и Менма, являлся центром внимания, все к нему стремились. И практически в начале учебного года Саске выбрал Наруто в качестве цели своей травли. Это было вполне логично, ведь Наруто был самым слабым учеником в академии — как в теоретической части, так и в практической. Естественно, между ним и наследником мощнейшего клана был виден огромный контраст, и Саске этим контрастом с охотой пользовался, ведь его и без того блистательные успехи становились еще блистательней на фоне неудач неумехи-Узумаки. Если и были дети, которые относились к Узумаки нейтрально, то после того, как Саске заклеймил одноклассника в качестве «вечного неудачника», от Наруто отвернулись абсолютно все, за исключением еще одного интересного персонажа — Шикамару Нара, одноклассник с характерным пучком волос на голове. Тем не менее, юный представитель интеллектуальной элиты Конохи и не старался заводить дружбу с Наруто — более того, он не старался заводить дружбу ни с кем, предпочитая спать на уроках и на переменах. Единственные дети, с которыми Нара общался — Ино и Чеджи, отпрыски друзей родителей Шикамару, были знакомы с ребенком-гением еще задолго до поступления в академию.       Один раз после занятий, Наруто увидел, как Саске радостно подбегает к темноволосому мужчине, который, видимо, был его отцом. По привычке Наруто опустил голову, чтобы не замечать ненавистные взгляды окружающих людей, однако на минуту юному Узумаки показалось, что отец Саске смотрит на него не с презрением и не с ненавистью, а с жалостью, что сильно удивило Наруто. Он дернулся, посмотрел в сторону отца Саске, однако увидел лишь спины Учих. Тогда Наруто посчитал, что ему показалось, однако теперь, встретив Итачи, он предполагал, что, возможно, и глава Учих далеко не плохой человек. **************************************************************** -Хокаге-Сама, — обратился Итачи к сидящему перед ним старику, который активно раскуривал трубку, — я хотел бы вас проинформировать. Недавно я встретил Наруто Узумаки.       Хокаге неоднозначно хмыкнул, выпустив дым, и перевел взгляд с трубки на Учиху. Возникла неловкая пауза, и Хирузен махнул рукой, жестом приказывая Учиху переходить к сути. Третий знал Итачи еще с пеленок, и прекрасно понимал, что сейчас молодой гений испытывал некую неловкость, а такое происходило крайне редко — только когда речь заходила о его младшем брате, Саске. -В общем, я взял его к себе в ученики, — протараторил Итачи, опустив взгляд на пол.       Глаза третьего расширились от удивления, однако хокаге быстро пришел в себя, вновь приняв невозмутимый вид. -Я надеюсь, ты понимаешь, что никто, кроме меня об этом не должен знать, — хокаге вновь выпустил дым и слегка улыбнулся, — я такого от тебя не ожидал, Итачи, однако я полностью поддерживаю тебя в этом. Мне тоже жаль сына Минато. -Хокаге-сама, я хотел у вас еще кое-чем поинтересоваться, — резко выпалил Итачи поднимая голову и смотря в глаза третьему. Хирузена передернуло от удивления — глаза его подчиненного были полны гнева, — почему вы не обеспечили Наруто защитой?! Я был в его квартире. Мало того, что он живет в общежитии, так у него нет даже электричества, окна разбиты, совершенно нет еды. Ребенок просто предоставлен самому себе. Как вы это допустили?!       Хирузен тяжело вздохнул и опустил глаза. Он прекрасно понимал, что Учиха прав, и старику было стыдно за свою слабость. Ведь Хирузен даже не смог уберечь Менму, дочь Минато! Все из-за его медлительности и слабости. Ведь не зря он отказался от титула хокаге, оставив кресло молодому и амбициозному Минато. -Мне нет оправдания, я ничтожный хокаге, Итачи, и ты это знаешь, — голос Хирузена дрожал, и Учихе даже стало жаль, что он так резко напал на старика, — после моей отставки, совет ни во что не ставит мое мнение. Все считают меня временно исполняющим обязанности хокаге, хоть я и сижу здесь почти семь лет после смерти Минато. Я бы отдал добровольно это кресло Шикаку или твоему отцу, но совет не дает мне это сделать. Я не могу остановить народную ненависть в сторону Наруто, а совет запретил мне с ним видеться, поэтому я не контролирую ситуацию. Даже Менма, которая живет со мной, на данный момент является марионеткой Данзо, потому что он все же взял ее себе в ученики год назад. И тут я тоже виноват — я должен был стать ее учителем, однако постоянно откладывал на потом, считал, что она еще не готова, вот и дождался — Данзо подкараулил ее, а она не смогла отказать.       Из глаз Хирузена потекли слезы. Весь гнев Итачи пропал, уступая место жалости. Ведь он как никто знал, что третий не держался за свое место, а напротив желал поскорее уйти с поста — он был уже стар, чтобы быть хокаге. Советникам же было выгодно иметь Хирузена во главе деревни, ведь он был крайне слаб политически, и практически все управление государством осуществлялось ими. -Итачи, — Хирузен перешел на шепот, — я в тебя верю. Ты — единственный человек, кому я могу верить. Прошу тебя, присмотри за ним. Обучи его. И сделай так, чтобы никто об этом не узнал. Ты в очередной раз доказал свою верность мне и своей деревне, взяв Наруто к себе в ученики.       Итачи кивнул, и уже через секунду в кабинете остался один Хирузен. На душе у того было пусто. Вдруг старик сжал кулаки и со злобой ударил по столу. «Нет! Чертов Данзо, ты никогда не получишь Менму! С меня хватит!» Старик быстро достал пустой лист из ящика в своем столе, схватил лежащее справа от него перо, обмакнул его в чернильницу и резко начал что-то писать. Закончив, он сложил пару печатей и коснулся листка. Буквы на листе засветились синим пламенем и начали хаотично перемещаться по всей записке, меняясь местами друг с другом. Через минуту на листке уже была полная нечитаемая абракадабра. Хирузен удовлетворенно хмыкнул и сложил еще печать. Надкусив палец, он коснулся пустого пространства на столе слева от него, и на этом месте из облачка дыма появилась маленькая жаба. -М? Хирузквен? — проквакала маленькая жаба, — мы думали, ты уже навсегда с этими обезьянами, ква-ква… -Передай это Джирайе, — перебил жабу Хирузен, скомкав записку и поднося ее к морде болотного обитателя. Жаба не стала спорить, понимая, что дело серьезное и сейчас не до шуток. Секунда — и земноводное подцепило скомканную записку длинным языком, а затем исчезла в таком же облачке дыма.