Одним дождливым вечером...

Когда я вышел на улицу через заднюю дверь "Апартаментов Эддисона" на улице стоял проливной дождь. Его крупные капли били по крышам домов, по листьям деревьев, они падали мне за шиворот, из-за чего по моей спине пробегал холодок. Но мне было все равно. Единственным, что меня беспокоило, была моя смерть. Я надеюсь, что она придет ко мне быстро. Опустив голову, я медленно побрел в сторону домика на дереве. Из-за дождя его было почти не видно вдалеке. Если бы какой-нибудь случайный жилец выглянул из окна, он бы воскликнул: "Куда идет этот юноша в такую погоду?" Но через несколько минут забыл бы обо мне, длинноволосом брюнете, который проживал последние минуты своей жизни. Я шел дальше, не оглядываясь. Все сильнее и сильнее барабанил дождь, все быстрее и быстрее подходил я к заветному домику. В левой руке я сжимал небольшую записку. Она была адресована единственному в этом мире человеку, кого заботила моя судьба. Сал. Мне так не хочется оставлять его здесь, совсем одного, когда вокруг столько опасностей... Но у меня нет другого выбора. Эти голоса в моей голове становятся невыносимыми, я не настолько силен, чтобы справиться с ними. Уже много дней они мучают меня, шепчут, орут, не давая мне думать. До этого дня я еще мог с ними бороться, но теперь они, пожалуй, взяли верх. Я так больше не могу. Я ненавижу себя за это решение, но разве я могу что-нибудь изменить? Разве я могу заставить их перестать убивать меня изнутри? Я так долго пытался это сделать, но в этой борьбе я, к сожалению, уже проиграл.

***

Подойдя к домику на дереве я невольно оглянулся. Хотелось посмотреть на место, где я родился и вырос, еще один раз. Еще один последний раз. Апартаменты были еле видны сквозь сплошную стену дождя, но я смог разглядеть несколько горящих окон. Как, наверное, хорошо тем, кто живет в этих квартирах. Они сидят в гостиной, смотрят в окно, слушают дождь, может они даже пьют фирменный Чай Эддисона. Они сидят и наслаждаются жизнью. Они знают, что жить им осталось еще очень долго, и они счастливы. И никто из них не думает о том, что совсем недалеко от их родного дома, стоит парень, весь промокший до нитки, который тоже думал, что жизнь его будет длинной. Но скоро он обрубит ее намного раньше, чем он рассчитывал. Никому нет до него никакого дела. Я развернулся в сторону дерева. Этот ствол был мне уже до боли знаком. Он был как друг детства, с которым мы провели так много времени. Но теперь мне придется покалечить его. Я достал из кармана булавку, и резким движением приделал пакет с запиской к стволу. Скоро Сал найдет и прочитает ее. Интересно, что он скажет? Что подумает? Будет ли он плакать по мне? Я не знаю, и скоро мне, наверное, станет все равно. По крайней мере, я на это надеюсь. Я крепко сжал бутылку в руке, и стал забираться наверх, в домик, по полусгнившим ступенькам, которые когда-то приделал отец. Отец... Я приложил некоторые усилия, чтобы не заплакать. Не здесь. Не сейчас. Поднявшись наверх, я включил свет в домике. Здесь все было, как обычно. Все стояло на своем месте, ничего не предвещало беды. Все было так же, как и во множество раз до этого. Мне даже почему-то стало смешно. Все такое свое, родное, обычное, спокойное, и тут появляюсь я с поллитровой бутылкой метанола. Я сел на пол посреди домика, и открыл бутылку. По запаху жидкость внутри ничем не отличалась от обычного спирта. Лишь я знал, что именно она скоро принесет мне смерть. По крайней мере, я на это надеялся. По моим расчетам, пол литра должно хватить. Отбросив все сомнения, я поднес бутылку ко рту и начал пить из горла. Вкус мне казался отвратительным, но я заставлял себя делать глоток за глотком, пока бутылка окончательно не опустела. Я встал и кинул пустую бутылку на пол. И что теперь? Сколько времени мне придется ждать? О боже, пусть все произойдет быстро...

***

Прошло два часа с тех пор, как я выпил пол литра метилового спирта. Все происходило, как я ожидал, но мне все равно было немного страшно. Ну а какой человек может оставаться спокойным, когда его трясет в судорогах, голова раскалывается так, словно кто-то ударил по ней молотом, а перед глазами мелькают пятна, из-за которых не видно почти ничего вокруг? И тут, когда я понял, что кончина моя уже не за горами, мне в голову пришла одна единственная мысль. Сал. Я должен предупредить его. Дрожащими руками, которые меня уже почти не слушались, я достал из кармана телефон. Я уже почти ничего не видел, но я все же смог отправить Салу сообщение. Надеюсь, он увидит. Телефон зажужжал. Он ответил. Из последних сил я отправил ему еще несколько сообщений. Я был уже не в состоянии прочитать его ответы, так как почти ослеп. На ощупь я смог добраться до ближайшего сундука. Когда Сал войдет сюда, он не должен видеть мое тело. Моей смерти будет достаточно, чтобы травмировать его еще раз. Вид моего мертвого тела он просто не выдержит. Я закрыл за собой крышку, и на ощупь накрылся какими-то журналами, А может, это были книги. Мне было все равно. Было ощущение, словно что-то сдавливает мою грудную клетку. Дыхание стоило мне огромных усилий. Я чувствовал, что медленно выпадаю из реальности. Дышать становилось все труднее, все менее глубокими были мои вдохи. В последние секунды я услышал, как зазвонил мой телефон. Но я уже не смог поднять руку, чтобы ответить на звонок. Затем наступила тьма.