Гнилой мир

Прошлое мертво, как разбитая граммофонная пластинка. Эрнест Хемингуэй

- Что?! – ошарашено воскликнула девушка. – Вы – взрослый, женатый человек, а несете какую-то чушь! - Я не женат, – резко оборвав сотрясания воздуха Леви, и, заставив ту удивленно приоткрыть рот, брюнет глотнул обжигающего напитка, закинув ноги на подлокотник дивана. - Но, та девушка…Я думала… - Она - моя невеста. Я вынужден на ней жениться, потому что она носит моего ребенка, - застыв в ступоре, МакГарден потеряла дар речи от такой правды. Не обращая на хозяйку квартиры своего внимания, поддавшись внезапному порыву нахлынувшей на него ностальгии, Гаджил начал повествование: - Когда-то давно, я начинал свою сольную карьеру в одном не слишком популярном клубе. Струны перебирал. Импровизировал, так сказать… Сидя на высоком барном стуле посреди широкой сцены, мужчина, одетый в белый костюм, мелодично музицировал. По заведению сновали девушки легкого поведения, вешаясь на всех клиентов без разбору, плохо настроенные софиты слепили глаза, а от едкого дыма дешевых сигарет кружилась голова. Атмосфера так и веяла отчаянием. Почему он устроился именно сюда, Редфокс не знал. Отработав свою смену, молодой человек присел отдохнуть, переговариваясь с барменом, при этом ожидая свою выпивку. День с самого утра не задался, настроение было паршивое. Находясь за самым дальним столиком, за музыкантом внимательно следила пара глаз, дожидаясь подходящего момента. После того, как он пропустил шестой стакан какой-то бурой жидкости, брюнетка решила действовать, подойдя к мужчине и присев рядом. - Не угостите даму выпивкой? – игриво проворковала она, обращаясь к Гаджилу. Тот, глянув на нее мрачным хмельным взором, жестом дал знать бармену о добавке себе и спутнице. - Гаджил, - представился он, не утруждая себя повернуться лицом к собеседнице, продолжая потягивать спиртное. Однако женщина не обратила на это внимание и произнесла: - Минерва. Приятно познакомиться. Можно вопрос? – и, получив утвердительный кивок головы, продолжила: - Почему такой талантливый красавчик работает в этом убогом месте? - Не твое дело, - грубо ответил он, не найдя что сказать на это. Брюнетка, не растерявшись, лишь хмыкнула. - Я могу познакомить тебя с замечательными ребятами. Знал бы ты, что они вытворяют со своими инструментами… - мечтательно протянула она, поймав на себе заинтригованный взгляд. - И что ты за это хочешь? – гоняя виски по дну стакана, спросил он. - Ничего. Просто ты мне нравишься! – женщина обольстительно улыбнулась. – Поехали ко мне? – взяв его под локоть, нашептывая что-то очень приятное, брюнетка направилась в сторону своей машины. - …дальше не помню. Все было как в тумане, - Редфокс бросил бутылку на пол, допив, наконец, бренди. - Не удивительно! – скрестив руки на груди, прокомментировала МакГарден. – У меня вопрос: а зачем вы мне это рассказали? – недоумевая от сложившейся ситуации, спросила она. - Сам не знаю, - ответил мужчина, устраиваясь поудобнее на диване. - Ну что ж, тогда, сеанс психотерапии закончен. Уходите, вас дома невеста ждет, - ухватившись за локоть, Леви попыталась стащить брюнета с насиженного места, но получилось все совсем не так. Гаджил скинул ноги на пол, и, обхватив ими девичьи коленки, одной своей рукой скрутил девушке руки, заведя их за ее спину, наплевав на то, что одна из них была в гипсе, другой же схватил подбородок голубоволосой, заставив ее неотрывно смотреть себе в глаза, без возможности отвести взгляд. Зашипев от болезненной стянутости кожи, она начала замысловато выражаться и попыталась освободиться, но куда там: мужчина не рассчитывал силу и совершенно не отдавал себе отчет в своих действиях. - Мне все равно, я ее не люблю, - выдохнул он ей прямо в лицо, которое находилось в считанных сантиметрах от его собственного, и, отпустив ее подбородок, стал поглаживать ее бедро, забираясь рукой под юбку все выше и выше. В попытке вырваться, Леви укусила мужчину за плечо, на что Редфокс нецензурно выругался, но руку на девушку не поднял. - Не надо, пожалуйста, прошу! – дрожащим голосом молила она его, но видя, что ее слова не возымели никакого отступления, в порыве отчаяния взвыла: – Я не хочу пережить это еще раз! - Что еще за «это»? – оторвавшись от лапания девушки, выделив последнее слово, спросил Гаджил, снова грубо вцепившись в подбородок МакГарден. - Мой отец – педофил. Дальше продолжать?! – истерично выкрикнула жертва. Брюнет недоверчиво уставился на нее. – У нас была дружная семья, но после того, как мама умерла, в отца, словно бес вселился: он стал угрюм, неразговорчив и часто меня бил. А однажды, придя домой пьяным… - не закончив рассказ, Леви, свесив голову, бессильно разрыдалась, не сдерживая себя. Ощущая себя последней сволочью на Земле, мужчина, отпустив затекшие руки голубоволосой, вдруг крепко обнял ее, спустя некоторое время почувствовав непроизвольные ответные объятия вокруг своей шеи. Водопад слез вскоре стих, превратившись в шуршащее хлюпанье носом. - В семье – не без урода, - угрюмо протянул Редфокс, прикрыв глаза, вспоминая последнюю стычку с родственницей. - Твой отец этого бы не одобрил, - взглянув исподлобья на пасынка, женщина, сидящая в кресле, сцепила пальцы над столом. - Ты – не он, поэтому не учи меня жить! Что хочу, то и делаю! – раздраженно цокнул он, недовольно скрестив руки. - Ты понимаешь, что позоришь нашу фамилию? Я лишу тебя наследства, если ты это сделаешь! – Металликана озвучила последний козырь, чтобы отговорить Гаджила от этого несуразного поступка. Мачеха считала, что он должен был стать политиком, дабы было кому передать, так сказать, бразды правления. Но тщетно. Выросший юнец не собирался сдаваться и упрямо следовал к своей мечте – стать великим музыкантом. - Мне плевать. Заработаю, - бросив ответ через плечо, он спокойно вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, краем уха услышав бормотания за дверью: - Ну что за несносный мальчишка, - женщина тяжело вздохнула, переживая за судьбу неродного сына. – Еще и эта бесстыжая девица… В маленькой квартирке было тихо. На стене гулко тикали часы, старый торшер тускло разгонял тьму в комнате. Услышав сопение на своем плече, мужчина, все также обнимая МакГарден, прилег на диван. Уже засыпая, он шепотом произнес: - Тебя больше никто не тронет. Я обещаю. Утро встретило Гаджила жутким похмельем, головной болью, ощущением душевного тепла и звенящей тишиной пустой квартиры.