Цена

2. Дину разрешили присутствовать при первом осмотре Сэма. Но в операционную, разумеется, не впустили. И Дину ничего не оставалось, как ждать, сидя в комнате с весёленькими ярко-жёлтыми стенами. Пришедшим полицейским он показал документы на имена Сэма и Дина Файзеров и с готовностью ответил на все вопросы. Да, они с братом прогуливались в лесу. Нет, они не смогут опознать того, кто набросился на Сэма. Дин не упомянул Руньона вообще – чем меньше слухов об участии братьев в прошлых убийствах, тем лучше. Копы не стали давить; случай колотого проникающего ранения был далеко не первым, и растерянный, убитый горем свидетель вряд ли мог прояснить ситуацию. Очередной «висяк». Дин стоял у окна, наблюдал, как сумерки сгущаются над городом, и в тысячный раз спрашивал себя: зачем они занимаются этой работой? Да, какая-то тварь убила маму. Отец посвятил себя делу мести и втянул сыновей. Иного образа жизни они не знали. И, если Сэм как-то попробовал начать всё с чистого листа, отринув даже родных, Дин не мог оставить папу. И людей, которых должен был спасти… — Господин Файзер? Дин обернулся. — Я доктор Фридман. Ваш брат в послеоперационной палате, я пущу вас туда на минуту. Но сначала нам нужно побеседовать. Последняя фраза не сулила ничего хорошего. Дин стиснул кулаки так крепко, что не удивился, если бы кровь брызнула сквозь лопнувшую кожу. Словоохотливый доктор прочитал целую лекцию о ранениях брюшной полости, перитоните и воспалениях. Дин слушал не слова, а то, что было за ними – у Сэма мало шансов, вероятно, он не сможет сражаться с болезнью. Доктор понятия не имел, о ком говорит. Даже если Сэм не сможет, у Дина хватит сил на двоих. — Вы меня слышите, господин Файзер? – Врач попытался изобразить сочувствие, но у него плохо получилось. — Да, – сказал Дин. – Теперь я могу повидать брата? Сэм лежал в небольшой комнате и был единственным пациентом. Дин постоял рядом с койкой, всмотрелся в осунувшееся, багровое от жара лицо и опустился на стул. — Я здесь, Сэмми. * * * Ночь была тяжёлой. Сэм дрожал в ознобе и горел. Лекарства, холодная вода, которую давал Дин, не помогали. Не помогли и пакеты со льдом, принесённые медсестрой. Дин не смыкал глаз ни на минуту. Он положил голову на подушку брата и непрерывно смотрел на Сэма, отчаянно желая передать ему свои силы и энергию. Если бы дьявол существовал, Дин, не колеблясь, заключил бы с ним сделку, обменяв душу на выздоровление младшего. — Дин… – прошептал Сэм в бреду. – Это не она… Это не… Джесс, пожалуйста… – Слова слились в неразборчивое бормотание, и только ещё одно «пожалуйста» донеслось ясно. Дин знал, что Сэм его не услышит, но не мог не ответить. — Всё нормально, парень. – Он взял мелкого за руку, погладил большим пальцем костяшки. – Скоро тебе станет легче. Он просил прощения у брата за то, что так воспринял его отчаянную решимость там, в Небраске. За то, что открыто выказал неприятие Сэмова поступка... Ночное бдение замечательно вправляет мозги. — Дин… – то ли выдохнул, то ли простонал Сэм. Дин погладил растёпанные, мокрые от пота длинные волосы: — Я в порядке. Ты ведь не дал мне умереть, помнишь? Сэм задвигался под одеялом, словно пытался высвободиться из-под придавившего его груза. — Дин… Глаза… Они ошибаются… Дин вздохнул и сменил нагревшийся компресс на лбу Сэма. Несвязный лепет уже начал вызывать интерес персонала. Пользуясь случаем, Дин ещё раз провёл ладонью по волосам брата. — Держись, Сэмми, – попросил он. Голова разламывалась от острой, непрекращающейся боли – впору было себе лёд прикладывать. Измученное тело требовало хотя бы недолгого забытья. Но Дин не собирался оставлять Сэма наедине с лихорадкой и бредом. Скоро Сэму станет лучше. Они отдохнут. И жизнь вернётся в прежнее русло. Но температура продолжала расти. * * * Дин знал по собственному опыту, насколько мучительны бывают ледяные ванны. И наблюдать за братом было ничуть не легче, чем самому их принимать. Из-за ранения Сэма не погружали в воду полностью. Он слабо стонал и двигал руками, будто хотел ухватиться за края ванны и выбраться из жуткого холода. Кусая до крови губы, Дин еле сдерживал себя, чтобы не броситься на помощь. Обнять братишку, согреть, утешить – как тысячи раз до того. Страдания, переносимые Сэмом, были почти бесполезны; ледяная вода лишь ненадолго снижала температуру. Медсёстры старались не смотреть на Дина; врачи перебрасывались негромкими фразами, в которых мелькали загадочные «полиорганная недостаточность» и «церебральные нарушения». Сэм умирал. Когда брат опять удалился в свои бредовые блуждания, Дин вышел в коридор. Он не мог не позвонить отцу, хотя знал, что толку не будет. Он вернулся вовремя, чтобы вытащить Сэма из ванны, помочь медсёстрам вытереть его и, уложив в постель, накрыть кучей одеял. Неизвестно, как долго Сэм может выносить эти изматывающие качели от жара к холоду и обратно… «Что тут скажешь… Опасная работа. Мне не повезло». Дин смирился со своей смертью, но никогда не отдаст ей Сэма. Даже если Сэм перестал бороться. Часы проходили за часами. Липкая горячая рука брата оставалась безжизненной, не реагировала на пожатия, но Дину было всё равно. Он не отдаст Сэма! Он прижался лбом к тыльной стороне ладони и хрипло проговорил: — Не сдавайся, Сэмми! Ради папы и меня. Не бросай нас. Дин осознал глубину горя Сью-Энн, потерявшей надежду спасти мужа. Он думал, что пережил весь ужас, когда нёс брата по больничному двору. Думал, что его уже накрыло безумие, заставившее Сью-Энн обратиться к чёрной магии, а Сэма – отыскать целителя. Но сейчас Дин оказался в бездне отчаяния. В темноте и в мёртвой тишине. Где никто не услышит его крика, никто не придёт на помощь. Он прикоснулся губами к Сэмовым пальцам, как целовал их двадцать лет назад – крошечному, и попросил: — Не уходи… * * * Дина попросили зайти в регистратуру, откуда он вернулся с кипой бланков для заполнения. В палате пожилая медсестра устанавливала новые пакеты в инфузионную систему. Она сочувственно улыбнулась Дину. — Ваш отец уже уехал? От предельной усталости тот плутал в болезненном тумане и не сразу понял смысл вопроса. — Прошу прощения? — Ваш отец заходил недавно. Уже уехал? Сердце застучало быстро и неровно. Дышать стало нечем. И Дин торопливо вынул из бумажника старый затёрый снимок – папа с ними, подростками. На секунду ему пришлось закрыть глаза, чтобы собраться с силами. — Это он? Медсестра даже не взяла фото, ей было достаточно небрежного взгляда. — Да, конечно. Правда, сейчас он старше. — Когда приходил отец?! — Пять минут назад я выходила за растворами, он ещё был здесь. Дин выскочил в коридор, огляделся и бросился к лестнице. Больница была совсем небольшой; ему хватило нескольких минут, чтобы осмотреть все три этажа. Потом он вышел на стоянку, окружённую сквером. Ничего. Дин громко послал всё к чёрту. Он в очередной раз потерял почву под ногами. Что ж это за семья такая, проклятая?! Мать со вспоротым животом сгорает заживо, младший брат умирает от рук тех, кого он спас, а отец… Дин засмеялся, давя горький всхлип. А отец даже не удосужился не то чтобы помочь, а сказать старшему два ободряющих слова. Гнев и отчаяние почти задушили Дина. Его трясло. Лава, бушующая в голове, была готова разнести череп. Дин ударил ближайшее дерево. Снова, снова, снова – может, боль в разбитых кулаках заглушит головную. Джон не приехал, не ответил, когда Дин звонил ему, чуть не плача. Джон не приехал, не ответил на звонок Сэма, когда Дин умирал от инфаркта. Но Сэма Джон навестил. И постарался не пересечься со старшим сыном. Ноги подогнулись. Внезапная страшная слабость заставила Дина упасть на траву. Он никогда ничего не просил для себя. Он не позволял мечтать и хотеть иной жизни, находя смысл существования в помощи другим. Он посвятил себя отцу и брату, желая лишь одного – чтобы они были вместе и в безопасности. Но, видимо, и этого было слишком много для него. Дин сел, уперевшись спиной в ствол. Измученный, опустошённый, оцепенелый. Всё, приехали. Не на кого рассчитывать, некого умолять. Сэм не переживёт ещё одной такой ночи, а Дин не может сидеть и смотреть, как умирает братишка. Где носит чёртова Жнеца, когда он нужен здесь и сейчас! Дин обменяет свою жизнь на жизнь Сэма без всякой чёрной магии. Сэм достоин жить куда больше, чем он. Сэм называл это игрой в господа бога. А что делать, если бог отказался исполнять свою роль? Дин полулежал, и что-то впивалось ему в бок. Похоже, камень… Оказалось, телефон. Дин покачал его на ладони, примериваясь, перелетит он парковку или нет. Потом всё же открыл и прокрутил список контактов до Лейлы. Он всегда гордился своей самостоятельностью, своей независимостью, изредка принимая помощь только от родных. Он пытался сблизиться с Кэсси, но тот неудачный роман лишь утвердил его в стремлении держать людей подальше от себя настоящего. Но сейчас Дин шёл ко дну, и кто-то должен был протянуть ему хотя бы соломинку. Если бы речь шла о нём самом, Дин и пальцем бы не пошевелил. Но ради Сэма… Он нажал на кнопку вызова. * * * Дин прислонился к дверному косяку, глядя, как два санитара вытаскивают Сэма из очередной ледяной ванны. Он чувствовал себя слабым, как ребёнок, руки и ноги дрожали, но, несмотря ни на что, у него получилось выйти из тьмы к своему братишке. — Вам необходимо поспать, – сказал один из медиков, проходя мимо. «Мне необходимо быть рядом с братом в его последние часы», – мысленно ответил Дин. Сэма бил озноб. Волосы были мокрыми – затылок от воды, чёлка от пота. Дин вытер полотенцем его восковое лицо, поправил одеяло. — Говорят, папа приходил повидаться с тобой, пока меня не было. И недели не прошло после моей гибели, как он счёл нужным появиться. – Дин печально усмехнулся. – Ты будешь терзаться, что скучаешь по нему. А по-моему, самое верное – если он занимается своими делами, заниматься нашими. Сэма заколотила тряска, более похожая на судороги. Рот немо открывался, чтобы выпустить новую порцию несвязного бреда, дыхание было громче, чем слова. Дин откашлялся, но ком в горле не исчез. — Я звонил Лейле… Хорошие новости: ей стало лучше, и врачи хотят применить новый препарат, надеются уменьшить опухоль настолько, чтобы можно было удалить. Я сказал, что думаю… мы думаем о ней. Он никогда не признался бы, что молится за девушку, хотя брат наверняка понял бы этот порыв. — Лейла напомнила слова Роя о моей незавершённой миссии. Ты же знаешь целителей, они умеют напускать туман из многозначительных красивостей. Но… возможно, на этот раз Рой был прав, и наше семейное дело больше, чем месть. Не знаю, какая ждёт меня судьба и какую там цель увидел Лагранж, но я уверен, что ничего не смогу без тебя. А значит, дело не будет завершено. Поэтому мы пойдём вместе или не пойдём вовсе. – Дин вздохнул. – Сэмми, мне по-прежнему не нравится способ моего спасения, но тебя я не виню. Ты делал то, что был должен. – Дин бережно сжал пальцы брата. – А теперь моей веры хватит на нас обоих. Рука Сэма дёрнулась. Его кожа обжигала даже Дина; было страшно представить, какой огонь испепелял Сэма изнутри. — Отлично, – сдавленно проговорил Дин. – Буду считать, ты сказал «да». Он опять положил голову на подушку, чувствуя исходящий от Сэма жар. Если у него получалось молиться за Лейлу, то и за брата получится… Дин сам не заметил, как соскользнул с молчаливой мольбы в сон. * * * Его вырвал из дрёмы громкий хрип. Дин моментально пришёл в себя и уставился на брата. Или звук ему почудился? Сэм с закрытыми глазами попробовал приподняться, руки сжали одеяло, и из груди вырвалось то же нечеловеческое хрипение. Распахнув дверь, Дин позвал на помощь и бросился обратно. Он попытался удержать Сэма, бьющегося в конвульсиях. Сердце брата с бешеной скоростью и перебоями стучало в ладонь Дина. — Сэмми!.. Ворвавшиеся медики оттеснили Дина в сторону. Врачи и медсёстры столпились вокруг койки; кто-то из них то и дело выскакивал в коридор за инструментом и лекарствами. Дин ошеломлённо смотрел на суматоху. В голове не было ничего, кроме боли, выжигающей все мысли. Как неправильно и несправедливо! Он должен быть рядом с братишкой. Папа должен приехать. Сэм не может умереть в одиночестве! Господи, нет ничего страшнее одиночества!.. Суета утихла. Медсёстры начали убирать в лотки шприцы, ампулы, салфетки. Один из врачей направился к Дину, и тот поспешно вытер мокрые щёки. — Резкое падение температуры привело к шоку. Сбой системы, так сказать. Но сейчас всё хорошо. – Врач широко улыбнулся. – Похоже, ваш брат выкарабкался, простите за непрофессиональный термин. Падение температуры. Всё хорошо. Брат выкарабкался. Дин глотнул воздух так, словно вообще не дышал эти два дня, и посмотрел на Сэма. На выжившего братишку. — Он… С ним всё будет в порядке? — Несомненно. Придётся понаблюдать, нет ли последствий температуры, но ваш Сэмюэль – парень крепкий. — Сэм, – поправил Дин, рассмеявшись сквозь слёзы. – Его зовут Сэм. Санитар сменил постельное бельё, Дин помог переодеть брата в сухую рубашку. Выход из кризиса сопровождался обильным потом. Сорочка промокала на глазах. Дин опустился на стул и прижал два пальца к запястью Сэма. Кожа была прохладной, пульс слабым, но ритмичным. — Ты молодец, Сэмми, – прошептал Дин, потеряв голос от вновь подступившей невыносимой слабости. – Так держать, чувак. Хрупкая отважная Лейла научила его верить и молиться. И её бог счёл Дина достойным своей милости. Дин уткнулся лицом в одеяло на животе брата, в нескольких дюймах от раны, и заплакал. * * * Его веки горели от усталости, но Дин не мог отвести глаз от Сэма. От мирно заснувшего Сэма. Он просидел рядом с братом всю ночь и полдня. Сэм уже не был ни бледным, ни багровым, но еле двигался, сил хватало только на отдых и восстановление. Дина устраивало – Сэм всегда предоставлял ему возможность заботиться о бытовых мелочах. Сэм в порядке. Дин встал и на всякий случай ещё раз оглянулся от порога. Головокружение нахлынуло, как всегда, неожиданно, приступом. До кабинета доктора Фридмана пришлось добираться, держась за стену. Доктор вопросительно посмотрел на него. — У меня сильные головные боли, – сказал Дин. * * * Два дня Сэм просыпался лишь для того, чтобы, не открывая глаз, поесть и проглотить таблетки. Дин устал до изнеможения. В конце концов, один из врачей приказал ему лечь. Прикатили кровать, по просьбе Дина поставили её почти вплотную к Сэмовой. Дин улёгся, полагая, что брат найдёт способ разбудить его, если понадобится. Сможет увидеть, когда проснётся. Сможет почувствовать, потому что ладонь старшего будет на его руке. Сэм безмятежно спал. И Дин тоже позволил себе отключиться. Жнец преследовал его по пятам. Дин остановился и повернулся, глядя в страшное морщинистое лицо. Жнец жутко улыбнулся, но Дин не тронулся с места, зная, если он двинется, кто-то поплатится жизнью. Жнец застыл в нескольких футах от него. За спиной Сэм начал звать к себе. Дин колебался, но существо по-прежнему стояло на месте. Крики Сэма стали громче и отчаяннее, Дин оглянулся, но ничего не увидел. И опять посмотрел в омерзительный лик потустороннего старца. «Помоги же мне!» Это Дин снести не мог. Он повернулся и рванул к Сэму. Но бежал почему-то к Жнецу, который ждал, улыбаясь… Дин вскинулся на койке, жадно хватая воздух. Сэм сонно смотрел на него, медленно моргая. — Наконец-то проснулся… Кошмар снился? Я звал, а ты не слышал… — Слышал, – Дин сжал его пальцы. – Извини, что потревожил. Спи дальше. — Ладно, – уступчиво сказал брат, напомнив покладистостью маленького Сэмми. Он немного сдвинулся, сунув Динову руку себе под мышку и чуть не вывернув её. Дин даже не сделал попытки устроиться поудобнее. Он кое-как прилёг на бок и, как умел, поблагодарил бога за Сэма. * * * — Ни за что не принесу тебе сэндвич с индейкой, и не проси. — Да ладно, Дин. Четыре дня назад ты нёс верзилу на руках, а сегодня не можешь принести кусок хлеба? Дин отошёл от окна, присел на край койки Сэма. — Сразу же, как тебе разрешат есть твёрдую пищу. Пробавляйся манной кашей, мелкий. И не строй щенячьи глазки, не сработает, ты уже в порядке. Деланно хмурясь, Сэм завалился на подушки. Дин краем глаза наблюдал за ним, до сих пор не веря, что они так счастливо отделались. Он перестанет беспокоиться, когда Сэм окажется на пассажирском сиденье летящей по дороге «импалы». Да кого он обманывает… Он вовек не перестанет тревожиться за брата. — Сэм, будет можно, и я принесу мешок сэндвичей, каких захочешь. — С солёными огурчиками. — Ага. И мороженое, и вообще всё, что угодно. Сэм открыл глаза. — Знаешь, в детстве у меня были сомнения насчёт тебя, но ты оказался не так уж плох. Дин ухмыльнулся: — Насчёт моего младшего брата я всё ещё не уверен. — Да, папа недаром любит тебя больше, – засмеялся Сэм. Улыбка Дина погасла. — Что? – Сэм почувствовал неладное. — Ничего. – Дин опустил взгляд, понимая, что выдал себя – брат знал его слишком хорошо. И теперь не отцепится. — В самом деле, что случилось? — Папа приходил повидать тебя, пока я ненадолго отлучался. Сэм приподнялся на дрожащих руках, но Дин бережно уложил его обратно. — Вы не поговорили?! — Он хотел увидеть только тебя. – Дин старался не встречаться взглядом с братом. Он не знал, как Сэм воспримет известие, но умолчать о визите отца не мог. — Я же звонил ему совсем недавно, перед отъездом в Небраску. Скорее всего, он просто задержался и приехал посмотреть, как ты чувствуешь себя, Дин. Сэм всегда идеализировал папу, был очень высокого мнения о нём, несмотря на ссоры и столкновения. Дин же был реалистом и следовал за отцом, прекрасно осознавая все его недостатки и странности. — Неважно, Сэмми, – быстро проговорил он. – Не стоит внимания. Мы разошлись, как в море корабли. — Да, пожалуй, – слишком равнодушно согласился Сэм; он дотянулся до ладони старшего и слабо сжал на мгновение. Потом сладко зевнул, дёрнувшись от натяжения швов. — Спи, боец, – сказал ему Дин. — Ты тоже должен спать, – сонно моргая, ответил Сэм. Дин, наконец-то, побрился, но похудевшее лицо, бесцветные губы и утонувшие в синих тенях глаза ничем было не скрыть, слишком длинной и тяжёлой выдалась прошедшая неделя. — Как прикажете, командир. Сэм заснул с улыбкой. Дин осторожно переместился с кровати на стул, откинулся на спинку, уперевшись затылком в стену, вытянул ноги, скрестил руки на груди – уже привычная поза, в которой он дремал последние дни, дежуря возле брата. Вчера он повторил Сэму почти всё, что говорил, когда тот был без сознания. Сбивчиво, запинаясь, краснея от непривычной для себя откровенности, он сказал то, о чём Сэм должен был знать – об обретённой вере, и как жаль, что не пришёл к этому раньше. Сэм долго молчал. Потом спросил, не может ли Дин записать свой монолог на плёнку – на всякий случай, если его снова настигнет приступ упрямства. Дин растерянно посмотрел на брата, и лучшей наградой для него стала смущённая улыбка и радостный взгляд Сэма. А ещё Дин обязательно позвонит Лейле и скажет, что Сэм выздоравливает. И что показало обследование, проведённое доктором Фридманом. Скажет, что ей тоже неплохо бы обследоваться снова, потому что Жнец ничего не возьмёт без отдачи. Он позвонит. Только позже. Дин слишком устал. Ему не хотелось шевелиться, и тихое дыхание брата звучало лучшей музыкой. Головная боль почти утихла, осталась слабость. Потому что Жнец ничего не забирал без отдачи, и жизнь… Дин не мог оторвать глаз от безмятежного лица Сэма. И жизнь была подарком. * * * Покупая бутерброды, он поинтересовался у продавщицы, нет ли новостей о Руньоне. — Кевин с матерью внезапно уехали из города. Никто не знает, куда и почему они вдруг сорвались с места. Жаль, что вы разминулись. Он, наверное, забыл, что вы собирались поохотиться. Дин положил на прилавок банкноту. — Не беда. Всё к лучшему. Он вернулся в больницу спокойным и грустным. Опасаться было нечего, разбираться не с кем. * * * В день отъезда моросил дождь, и хорошенькая медсестра держала над братьями зонтик, пока Дин помогал Сэму перебраться с кресла-коляски на переднее сиденье «импалы». Закрывая дверцу, Дин улыбнулся девушке. — Ой, чуть не забыла! Доктор просил вам передать. – Она протянула папку, на которой было крупно выведено «Дин Файзер». Дин бесстрастно поблагодарил и, обойдя машину, сел на место водителя. Папку он бросил назад. — Что там? – спросил Сэм, когда «импала» выехала с больничной стоянки. — Несколько записей. Движимый любопытством, Сэм оглянулся, не заметив, как вздрогнул Дин. — Тут написан твой псевдоним. — И что такого? Сэм хмыкнул. — У тебя появились секреты от младшего брата? Колись, чувак! – Дин тянул с ответом, и до Сэма дошло. – Ты и правда что-то скрываешь? Что-то плохое? Жнец… — Нет! – перебил Дин и, запнувшись, продолжил: – Ну… вроде того… Но это не то, что ты думаешь. У меня просто болела голова и… Услышав тяжёлое, неровное дыхание брата, он отвлёкся от дороги. Сэм выглядел таким же потрясённым и перепуганным, каким был в лесу, получив нож в живот. Дин тихонько выругался и, остановив машину, повернулся к нему. — Это не… Сэм, послушай, пока ты выздоравливал, я прошёл обследование. У меня в мозгу образовалась какая-то хрень, которая к тому же кровоточила. Но она стала уменьшаться сама по себе. Голова уже два дня не болит. — Это была опухоль? – деревянно спросил Сэм. — Не думаю. – Дин надеялся, что его голос звучит достаточно уверенно. – В любом случае, не такая, как у Лейлы. Ничего общего, поверь. Мне кажется, Жнец что-то просто повредил. Он ведь убивал меня с минуту, пока ты не разбил крест Сью-Энн. — Но сейчас-то ты в порядке? Дин подмигнул ему со всей возможной весёлостью. — Разве я не похож на Супермена? — Ты похож на болвана! – заорал Сэм. – Ты вообще собирался мне об этом сказать?! — Ничего же не случилось. Я считал неважным… — Дин! — Сэм, – он посерьёзнел, – вспомни, как ты искал способ спасти меня. Я только что раз двадцать пережил подобное. Поэтому несколько приступов головной боли, когда твой брат находится между жизнью и смертью, не кажутся чем-то особенным. А ещё я полагал, что всё-таки смог помочь Лейле, приняв часть её болезни на себя; у неё появились хорошие шансы на победу. Так что, если это была цена, я согласен её заплатить. Более того, я благодарен судьбе. Сэм долго смотрел на него. — Да? Дин ответил прямым и открытым взглядом. — Да. Сэм чуть-чуть улыбнулся. — Ну… ладно. Значит, с нами всё нормально? — С нами всё в порядке, Сэмми. Дин включил зажигание и вывел Детку на дорогу. — Но если ты опять скроешь такую важную вещь… — Ты настучишь мне по репе, знаю. Дин, не спеша, ехал через город. «Дворники» выбивались из сил, разгоняя потоки воды на лобовом стекле. Братья собирались провести в мотеле ещё несколько дней, чтобы у Сэма было время окрепнуть. А потом найти новое дело и распрощаться со злосчастным городишком. Дин видел двух приятелей Руньона, выписывавшихся из больницы, и не хотел столкнуться с ними во второй раз, зная, что брат его уже не остановит. Сам Руньон потерял сестру и не убил Сэма, какими бы ни были его намерения. Дин не простил Кевина, но постарался забыть о его существовании. Тем более, Сэм о нём тоже не вспоминал. Дин взглянул на Сэма, который в полудрёме следил за движениями стеклоочистителей. — Давай купим бутерброды? — Ты что, уже все слопал? — Не все. Но я же обещал тебе мешок сэндвичей… — Ты всё время улыбаешься, – сонно проговорил Сэм. — Правда? Я даже не заметил. — А в чём причина? — Просто наслаждаюсь этим днём. — Да, – пробормотал Сэм. – Я тоже. О таком ответе на свою молитву Дин мог только мечтать. __________________________________________________