Просто город. Просто люди.

      На самом деле всё было хорошо ещё с утра. Где-то в половину восьмого Реджина проснулась и, потянувшись, начала предвкушать, как сегодня вечером мама и отец вернуться из этого сумасшедшего путешествия в Нью-Йорк. По работе они отправились туда, что-то о договорах, Реджина не вникала в суть, лишь выслушала указания о том, что она остаётся с малышом Кристофером.       Её младшему брату было четыре месяца от роду, а самой девушке двадцать, она была совсем ранним ребёнком, поэтому родители решили, что сейчас, когда они стоят на ногах, когда достаточно денег, а дочь взрослая, им нужен ещё один малыш, который будет расти в роскоши и счастьи.       Всю тишину кормления малыша нарушил дверной звонок, и поэтому пришлось на ходу кормить Криса и идти открывать. В груди поселилось какое-то нехорошее предчувствие, по спине пробежался холодок. Малыш причмокнул и оторвался от бутылочки, заявляя, что он наелся, пришлось отставить бутылочку на столик для ключей в коридоре и, прижав малыша животиком к себе, беря его столбиком, открыть дверь.       На пороге стоял их семейный юрист - мистер Голд с таким видом, будто увидел не младших Миллсов на пороге, а кролика Роджера. Девушка заметила это буквально сразу и пропустила мужчину внутрь.        - Что-то случилось, мистер Голд? - тут же спросила Реджина, вытирая с майки пятно от детского завтрака. Малыш агукнул в коляске и вызвал улыбку сестры.        - Только что мне звонили из Нью-Йорка, полиция оповестила о том, что ваши родители разбились… - казалось, что этот, всегда холодный, мужчина, сейчас расплачется, его голос хрипел, а сам он нервно сжимал пальцами какие-то бумаги.       Реджина резко выдохнула, не сводя взгляда с брата. Что-то внутри оборвалось и понимание ситуации пришло очень резко, плакать не хотелось, главное было разобраться во всём сейчас. Руки тряслись, когда взяв ребёнка, она вдохнула детский запах, успокаиваясь и пуская две шокированные и болючие слезинки по щекам.        - Я подготовил документы на усыновление Кристофера-Робина, тебе надо только подписать, если ты готова конечно… - мужчина протянул бумаги и ручку и девушка, не думая ни секунды, подписала всё. - послушай, Реджина, сейчас очень важно, чтобы вы уехали, вернулись в Сторибрук, потому что это могло быть убийство, а не чистая случайность.        - Я понимаю, мистер Голд, но, дайте только полчаса на сборы, можете присмотреть за Крисом? - на секунду Голду показалось, что брюнетка, всегда казавшаяся ему маленькой девочкой, стала взрослой, а потом это видение стало явью. Положив брата в коляску, она стремительно удалилась на второй этаж.       Вещи складывались в чемоданы невероятно быстро, вскоре все ценные вещи Реджины и Кристофера были разложены по чемоданам, была выужена заначка на чёрный день и спрятана так же глубоко в чемоданы. Замерев, девушка закрыла лицо руками и расплакалась, совершенно не понимая, что теперь будет. В горле стоял ком, а слёзы всё лились, когда они с мистером Голдом сложили все чемоданы в машину и поехали в маленькой городок, откуда семья девушки уехала десять лет назад.       Всю дорогу девушка аккуратно качала на руках малышка, причмокивающего во сне и прогоняла слёзы. Скоро они сдались и ушли. Юрист говорил, что хоронить уже нечего и они установят памятники на Сторибрукском кладбище, когда полиция разберётся в этом деле. Он рассказал, что снял им небольшой домик и договорился с бабулей Лукас - владелицей одного кафе, о работе для Реджины. Девушке казалось сумасшедшим, что он успел провернуть это всё за первую половину дня. Страх занял всю голову и сердце, новая жизнь навалилась так неожиданно, что девушке казалось, что вот вот она проснётся. Мужчина что-то говорил про колледж, про то, что он перевёл её на заочное обучение, она только кивала, а внутри всё дрожало и разрывалось. Дыхание сбивалось и осознание произошедшего накатывало так неожиданно, всё её существо сжималось и казалось сейчас она лопнет от боли и страха.       Старый знак блеснул на солнце, приветствуя новых жителей Сторибрука милым солнечным зайчиком. Слегка сощурившись, Реджина выдохнула.       Первая стадия истерики прошла и дышать стало легче. Отношение у Реджины и родителей всегда были натянутые, но не злые, они не были испорчены в конец, как в любой семье были трудности, в их семье возможно больше, чем в других, но они любили друг друга. Поэтому боль притуплялась холодом натянутых отношений, но оставалась внутри сопровождаемая любовью, воспоминаниями и пустотой, как теперь быть?       Просто жить.       Пустой домик белого цвета выглядел мило и уютно, красивые золотые цифры выписывали на двери “108”, чуть сбоку, на стене значился полный адрес “Миффлин стрит, 108” стало тепло на сердце, но потом оно снова опустело. Голд открыл дверь дома перед девушкой с коляской и они вошли.       Маленький одноэтажный домик с четырьмя комнатами, небольшой гостиной, кухней и ванной, стены были в персиковом цвете, а полы деревянными. Мебель здесь уже была, поэтому они быстро справились с чемоданами и вещами. Малыш спал в коляске, пока Реджина и мистер Голд решали какую комнату выбрать для мальчика. Была выбрана вторая по коридору с обоями голубого оттенка и принтом в виде бумажных корабликов. Мистер Голд часто звонил кому-то и что-то обсуждал, часто звучала фамилия “Миллс” и он переходил на безапелляционный тон. Реджина меняла брату подгузники, что-то тихонько напевала, когда надевала на него новый комбинезончик. Надев на ребёнка шапочку, она взяла его на руки, так, чтобы видеть детские глаза.        - Ну что, Кристофер-Робин, мы остались с тобой одни, только ты и только я, я обещаю, что, что бы не было, как бы трудно нам не пришлось, я не брошу тебя, милый, а сейчас мы пойдём в кафе и магазин, нужно купить тебе кроватку и пеленальный столик.       Путешествие до кафе прекрасной бабули заняло около пятнадцати минут, малыш постоянно ворочался в коляске и кряхтел и приходилось останавливаться укладывать его удобнее, успокаивать и подавать выплюнутую соску. Бабуля Лукас, казалось совсем не изменилась, в отличии от её внучки, Руби была чуть старше самой Реджины, когда они виделись последний раз Лукас была одета в красный сарафан, а теперь её юбка чуть доставала до середины бедра, рубашка завязывалась над пупком, что, к слову, был проколот, бежевые колготки в сеточку притягивали взгляды мужчин, а алые губы растянулись в улыбке, когда она увидела Миллс. Старшая Лукас подбежала буквально после секунды нахождения Реджины в этом помещении и сразу начала расспрашивать, что произошло, почему они вернулись, а когда Реджина всё рассказала, только прижала девушку к себе. И только на груди у этой женщины, с кем когда-то прошло её детство, она смогла как следует выплакаться.       Пока они разговаривали насчет работы, Голд купил кроватку и столик и отвёз их в дом. Эта семья была для него как родная, хотя не только в этой семье он был юристом. Он не мог оставить их одних, должен хотя бы помочь обустроиться, вот только его вызвали в Бостон, работа не ждёт. Поэтому, заехав в кафе, поблагодарив Лукас, он попрощался с Реджиной и Крисом и уехал, теперь девушке стало по особенному страшно, показалось даже, что они с братом остались одни в этом мире.       В итоге договорились, что работать Реджина будет в первую половину дня и договорились, что первый день будет завтра. Выслушав всё, что нужно было запомнить и получив униформу, она ушла домой.

***

      Утро началось неожиданно, поспать удалось только два часа, малыш всю ночь плакал и Реджина не могла понять, что с ним делать. Мальчик заходился в плаче, а успокаивался только когда девушка, качая его на руках, расхаживала, слегка приседая, по гостиной. Но стоило только присесть, или, не дай Бог, уложить малыша в коляску, тут же на весь дом звучал громкий плач. Зашли в кафе они тоже под аккомпанемент детских криков. Как только Реджина вручила брата Руби и ушла переодеваться, ей показалось, что именно сейчас она потеряет сознание, но новый вопль брата заставил поспешить и вернуться. Сегодня с ней работала Руби, которая была совершенно не против, она рассказывала ей про каждого посетителя кафе, знакомила со своими друзьями. Учительница начальных классов Мэри Маргарет Бланшар с мужем Дэвидом Ноланом, были весьма милыми, Лейси Фрэнч казалось ещё более взбалмошной, чем Руби. Две сестры Эльза и Анна были слишком наивны и слишком счастливы, а девушка по имени Зелина наоборот слишком серьёзна, насторожена и зла. Когда близилось время обеда и в кафе зашли мужчина и девушка, Реджина замерла буквально сразу.        - Кто это? - тут же поинтересовалась Миллс, ей казалось, что этот мужчина буквально запал ей куда-то под рёбра и неистово хотелось узнать его. Он выглядел взрослым, на щеках была щетина, а светлые водянистые глаза сияли добротой. Одет он был в обычную рубашку, коричневые брюки и зелёный жилет.        - Это Эмма Свон, она помощник шерифа. - ответила Руби, показывая на блондинку в джинсах, футболке и красной кожаной куртке. Она была серьёзна, и с ней, единственной из всех с кем познакомила её Руби, Реджине захотелось подружиться. - а рядом с ней и сам шериф, Робин Локсли.        - Второе имя Кристофера - Робин… - задумчиво произнесла Миллс и из коляски снова послышался плач.        - Я обслужу их, а ты можешь переодеваться и идти, твоя смена уже три минуты, как закончилась, Миллс. - Реджина молча кивнула и пошла к коляске тут же доставая брата и успокаивая его, но малыш лишь сильнее заплакал.       Девушка ушла с ребёнком в коридор за стеной, чтобы не мешать людям. Она сама по себе очень устала и плачущий брат, только добавлял ей усталость. Она думала о том, что нужно сегодня собрать его кроватку и пеленальный столик и это стало последней каплей. Малыш не переставал заходиться плачем на сестринских руках, но девушка просто села на небольшой диванчик, уложила его у себя на руках и посмотрела полными слёз глазами. Не было сил спрашивать что-либо у Криса, разговаривать с ним, хотелось просто уснуть, но и этого сделать было нельзя. Мальчик внимательно посмотрел на сестру и перестал плакать, она подняла его и прижала к себе, обнимая. тихо шепча, что очень сильно любит и что им пора идти домой.       Вот только идиллия длилась недолго, посреди улицы Кристофер-Робин снова начал плакать и когда они зашли домой не успокаивался. Реджина покормила его, переодела, постаралась развлечь. Но вскоре он снова заплакал, отказываясь спать именно под плач, уже абсолютно отчаявшись, она попробовала собрать кроватку.       Уже близилась ночь, когда в дверь позвонили и уставшая Реджина с Кристофером на руках пошла открывать. Мальчик уснул, но это было ненадолго, ведь стоило уложить ребёнка обратно в коляску или креслице, он снова начинал плакать. За дверью оказался тот самый шериф с тортиком в руках, он уже разузнал про новую соседку, что так ему понравилась, у Руби и решил наведаться. Вот только девушка открывшая ему дверь, была намного обаятельнее той, что он видел сегодня в кафе, хоть это и была она же. С младенцем на руках, в пижамных штанах и футболке, с завязанными в пучёк волосами, без макияжа, она выглядела невероятно уставшей и милой. Мистер Локсли всегда говорил то, что думал и сейчас он был абсолютно уверен в правильности своих слов.        - Ох, вы такая красивая…        - Оу… - Реджина буквально на несколько мгновений замерла и увидела этого, так же смущенного, как и она сама, мужчину очень чётко. Его русые волосы были в лёгком беспорядке, лучистые глаза смотрели с неподдельной добротой и заинтересованностью. За его аккуратной щетиной проступили ямочки, когда она чуть отступила, давая ему возможность пройти в дом и закрыть дверь. Она так и не ответила на его реплику, просто не нашла что.        - Я думаю, вы можете положить его в кроватку… - шепотом сказал мужчина, намекая на спящего младенца.        - Это бесполезно, он всё равно тут же проснётся. С недавних пор, он, видите ли, решил, что спать будет только у меня на руках. Да и кроватку мы так и не собрали… - проходя в гостиную, вместе с гостем продолжила девушка.        - Так может в этом всё дело? Может ему не нравится коляска? - поинтересовался мужчина, снова пробегая взглядом по брюнетке, улыбаясь её красоте. - давайте я помогу вам, показывайте, где у вас тут кроватку устанавливать.        - Слушайте, вы уже около десяти минут в моём доме, а мы так и не познакомились, я - Реджина Миллс, а этот маленький выдумщик - Кристофер-Робин, а вы?        - Я тоже Робин, но если этот малыш из сказки про говорящего медведя, то я из легенд о бравом разбойнике Робине Гуде. - усмехнулся шериф и шагнул в детскую, сняв рубашку и оставшись только в нательной майке, он, без раздумий и колебаний принялся за сборку детской мебели. Прошло ещё примерно около пятнадцати минут, прежде чем малыш снова захныкал. - я как-то читал, что если у ребёнка набухают десны в три-четыре месяца, перед тем, как начинают резаться зубки, можно сделать ему массаж.        - Я попробую, просто я не очень сильна в этом во всём… - попыталась оправдаться девушка, но мужчина не обратил на это никакого внимания.        - А как же папа мальчика, неужели он, готовясь к появлению сына, не перечитывал от корки до корки все известные детские пособия? - поинтересовался Локсли, прикручивая одну из стенок кроватки, надежно заворачивая болт, чтобы ничего случайно не развалилось.       - У Кристофера нет папы, как и мамы с некоторых пор… - грустно произнесла Реджина, известия двухдневной давности уже нашли в ней смирение и поселились грустью в её сердце ещё надолго.        - А как же вы, Реджина? - Робин на секунду обернулся, глядя на то, как девушка,сидя в небольшом кресле слегка нахмурилась, массируя ребёнку дёсны и как будто размышляя над ответом, или над вопросом.       В самом деле, Миллс только в этот момент, после слов мужчины, поняла, что теперь навсегда именно она будет Кристоферу мамой, теперь она будет смотреть на его первые шаги, слышать первые слова, именно он назовёт её мамой, возможно это будет его первым словом. Она почему-то знала, что так и будет, но было неимоверно горько от того, что это должна быть не она. Это должны были быть их родители, но теперь их нет и остались только они. Мужчина уже понял, что задел своими словами какую-то свежую рану и молчал, ожидая, когда она сама решится продолжить разговор. Потянул же его за язык кто-то. Мальчик, почувствовав напряженную атмосферу, тут же снова захныкал и девушка встала, покачивая его на руках. Теперь он её сын, теперь она его мать и это неизменно навсегда.        - Вы правы, Робин, вы правы… - пока она молчала, покачивая на руках сына, совсем не заметила, как мужчина до собирал кроватку и, найдя маленькое постельное бельё в шкафу, сейчас застилал её.       Самому мужчине было приятно заботиться о детях, но, к сожалению, он не успел испытать этого счастья сам. Отгоняя мрачные мысли, он осторожно забрал мальчика из рук Реджины и слегка покачал, шепча что-то и усыпляя этим шепотом ребёнка. Мальчик снова попытался проснуться, слегка нахмурив брови, но сильные мужские руки, запах и голос, к которому малыш испытывал доверие, хотя это было не свойственно маленьким детям, уносил его всё дальше, в глубины сна. Уложив малыша в кроватку, он ещё несколько секунд смотрел на него, ожидая, что тот проснётся, но ничего не происходило. Мальчик слегка повёл маленькой ручкой и Робин развернулся к грустной девушке.       Он очень хотел узнавать её и та информация, что отца у Криса не было, помогла ему расслабиться и мимолётно дотронувшись до её спины, подтолкнуть к выходу из детской, оставив дверь открытой.        - Никогда не думала, что материнство так выматывает… - тихонько прохныкала Миллс, садясь за небольшой кухонный стол, буквально готовая уснуть за ним.        - Я поставлю чайник. - тихо сказал мужчина, налив воду из кувшина в электрический чайник, он принялся шарить по шкафчикам в поисках чайных пакетиков, сахара и кружек.       Найдя всё, что ему было нужно, он быстро справился и поставил перед новой знакомой ароматный напиток и торт. Ему невероятно сильно хотелось заботиться о ней. Садясь напротив и глядя на то, как девушка отламывает кусочек сладости, он замер. Никогда раньше он не видел такой красоты. Её смоляные волосы чуть-чуть растрепались, в миндальных глазах плескалось и смешивалось тепло с грустью, застывшая полуулыбка казалась такой уставшей, что захотелось прижать её к себе и петь колыбельные, пока она не уснёт и не выспится как следует.       Реджине показалось, что это была её первая еда за два дня, что если бы не Локсли, этот статный, серьёзный, но вместе с этим и милый, мужчина, она бы забывала про еду пока не свалилась бы в обморок где-нибудь на улице. Она видела с каким поглощающим интересом он смотрел на неё и возвращала ему такой же заинтересованный взгляд. Она не могла найти объяснения комфорту, который испытывала рядом с этим мужчиной.        - Я думаю, вам стоит поспать… - прошептал Робин, когда они, разделавшись с тортом и чаем, переместились в гостиную на диван. Он щёлкал каналами телевизора и остановился на каком-то черно-белом фильме.        - Через час Крис проснётся, я покормлю его, поменяю подгузник, потом, возможно посплю часик, пока он снова не проснётся и не потребует внимания. - пожала плечами брюнетка, они сидели рядом друг с другом, так, что их бёдра практически соприкасались.        - Хочешь я сам сделаю это? - мужчина как-то неопределённо пожал плечами, показывая, что совсем не против и легко улыбнулся.        - Вы и так слишком много сделали для нас, Робин, так что я не хочу нагружать вас, совершенно не вашими обязанностями. - она также легко улыбнулась ему, дотрагиваясь до предплечья. Телефон мужчины зазвонил и извинившись он ответил на звонок.        - Как бы мне не хотелось, но придётся покинуть вас, миледи, ночной патруль города сегодня за мной… - он встал, направляясь в коридор и Реджина пошла следом, чтобы проводить шерифа. Ей так не хотелось, чтобы он уходил, с ним было спокойно и она не чувствовала себя потерянно и опустошенно. Он остановился на пороге и развернулся к девушке, улыбаясь ей и спрашивая: - Может мы перейдём на ты?        - Давай… - поддаваясь детскому порыву, Миллс потянулась к нему и обняла.        На секунду мужчина смешался, но мгновение спустя опустил ладони на тонкую талию, что-то завладело ими, что-то горячее и нежное, схожее с возбуждением, но не оно, растекалось внутри и одна мысль об этом казалась им двоим абсурдной и безумной, они ведь знакомы всего день. Лесной парфюм Локсли пьянил Реджину и заставлял почувствовать себя слабой и защищённой под нападками мира, пытающегося прикончить её. Резко стало до чёртиков страшно и девушка неосознанно сжала плечи мужчины, он успокаивающе погладил её по голове.        - Обещай мне, что как только уложишь Кристофера-Робина, тоже ляжешь спать… - прошептал мужчина, проводя ладонью по лопаткам девушки и зачем-то целуя в висок.       Момент был такой интимный, что, когда они отстранились, тут же румянец зарделся на щеках, уши Робина покраснели и он улыбнулся, делая шаг за порог и закрывая за собой дверь.

***

      Недели летели быстро, общение с мистером Локсли по вечерам и по телефону во время перерывов стало неотъемлемой их частью. Они могли говорить часами, обо всём, обсуждая детские воспоминания, Реджина узнала о нём, казалось, всё. Даже то, что каждый в окружении Локсли старался забыть.       Это было шесть лет назад, на тот момент Робину Локсли было двадцать лет, он жил в другом маленьком городке и он женился на прекрасной девушке по имени Мэроин. Они невероятно любили друг друга и через три месяца после свадьбы, узнали, что ждут ребёнка. Но счастье было недолгим, Мэрион отправилась к маме, чтобы побыть с ней, как раньше, тогда она уже была на восьмом месяце беременности, Локсли тогда хотел поехать с ней, но она четко запретила ему. Смирившись, он взял с неё обещание, что она позвонит ему по приезду. Но она не позвонила не через час, не через два, ни, даже, после полуночи. Робин звонил ей около тридцати раз, но никто не брал трубку. Мэрион не позвонила, но зато позвонил шериф, он позвонил и объяснил, что машина с его женой перевернулась и она доставлена в городскую больницу. Мужчина провёл в больнице около суток, но вышедший к нему на встречу врач, сломал его жизнь, сообщив, что ни его горячо любимую жену, ни младенца, что она носила под сердцем, спасти не удалось. Их семьи похоронили их через день после известия и потом Робин Локсли уехал, он перебрался в маленький Сторибрук к своей сетрёнке Эмме, что после развода родителей, осталась с отцом, здесь.       Сейчас же, он смог отпустить эту боль и смотреть дальше, жить дальше, вот только никто не мог затмить в его разуме бывшую жену, все его романы не длились долго, просто потому что он постоянно сравнивал и не мог отдавать девушкам всего себя. Пока он не встретил Реджину, он был окрылён ею, влюбился, словно школьник и не только в неё, ему нравилось проводить время с малышом Крисом, помогать девушке справится с новой ролью матери. Мужчина наблюдал, как с каждым днём она привыкает к этой роли всё больше и больше, уже охотно называет брата сыном, он видел, что по вечерам её не обуревает тоска, когда она читает учебники, чтобы успешно сдать сессию, а потом перевестись в Сторибрукский колледж.       Реджина тоже ловила себя на мыслях о нём. Она никогда не подпускала мужчин к себе близко, ей было всего двадцать и единственный, с кем у неё была чистая юношеская любовь, был убит около трёх лет назад, с тех пор она зареклась, что подарит себя и всю свою чувственность только тому, кого полюбит по настоящему. Ей было неимоверно интересно с ним и когда она смотрела на то, как он общается с Кристофером-Робином, дыхание перехватывало. Она замирала каждый раз, когда видела, как мужчина кривляется, вызывая у мальчишки смех, или как он щекочет его, целует в пяточки.       После их объятий на пороге её дома, между ними не было ничего более интимного, чем случайные прикосновения и разговоры, но сегодня он осмелился пригласить Реджину на свидание, заранее договорившись с бабулей Лукас о том, что она посидит с малышом, он двинулся в сторону подсобки, где переодевались официанты. Постучавшись, он заглянул внутрь, Реджина стояла к нему спиной, собирая длинные волосы в хвост, подставляя на обозрение шею. Что-то щёлкнуло внутри и Локсли в два шага подошел к ней. Она замерла, перестав перехватывать руками волосы и повернула голову, чтобы хотя бы чуть-чуть видеть его, хотя это не требовалось, запах говорил сам за себя. Она ждала его следующее действие не шевелясь.       Локсли сделал ещё один маленький шаг и прижал девушку к себе, обнимая за талию. Она закончила завязывать хвост, совершенно не понимая, почему мужчина водит сейчас носом по её шее, но не желая прекращать ласки, чувствуя такое чуждое и непривычное, возбуждение. Горячее дыхание касалось кожи и мурашки бежали вниз по позвоночнику.        - Робин… - хриплый голос девушки остудил их двоих и она осторожно повернулась к нему лицом, смущённо улыбаясь.        - Я хотел пригласить тебя на свидание, но ты забрала моё умение говорить… - прошептал он, осторожно наклоняясь к губам девушки, между ними осталось буквально несколько миллиметров, когда кто-то кашлянул в дверном проёме и они, словно школьники, отскочили друг от друга.        - Ну ладно вам, кролики, подождите до вечера! - возмутилась Руби, переводя взгляд на Миллс, что была смущена и старалась не смотреть на подругу. - Реджина, Крис кряхтел что-то про то, что в шесть вечера ты должна привезти его к тётушке Руби, или он останется без сказки.        - Значит с моим сыном будет сидеть Лукас… младшая? - поинтересовалась Реджина, отходя от мужчины, двигаясь к двери. - и да, Локсли, я согласна пойти на свидание с тобой…        - Я зайду за тобой в пять тридцать. - мужчина улыбнулся и остался в подсобке, проводя брюнетку взглядом.       Реджина не помнила сколько прошло времени с того момента, когда она волновалась так в последний раз, наскоро приняв душ, она принялась за укладку, время от времени проверяя маленького Криса. Семейными усилиями Крис и Реджина выбрали кокетливое черное платье и, такого же цвета. босоножки на массивном каблуке. Волосы были уложены в слегка небрежную, от того же очаровательную, французскую косу, сложив сумку сына, тщательно всё проверив, она наконец услышала заветный звонок в свою дверь. Выкатив коляску с ребёнком за дверь, она встретилась глазами с мужчиной в костюме и потерялась на мгновение. Он очаровал её, глядя своими светлыми глазами так же очарованно.        - Реджина! Ты просто прекрасна! - Робин растянул на своих губах улыбку от одного уха до другого и словно мальчишка потянулся к ней, чтобы потрогать волосы и ткань платья.        - Это такой шок от того, что я не в пижаме, или форме из кафе? - девушка тоже подалась вперёд, позволяя ему коснуться себя и наслаждаясь этим прикосновением.        - Вообще-то, в пижамных штанах ты ещё очаровательней, думаю твой сын согласится со мной, именно ими ты и очаровала меня. - на это Реджина лишь улыбнулась и, достав малыша из его коляски, оставила Робина складывать её.       Руби забрала ребёнка, выслушала наставления о том, как лучше его качать, через сколько кормить, какую сказку он слушает более спокойно, от какой воротит нос и выставила Робина и Реджину за дверь. Миллс очень волновалась, до сих пор она ни разу не оставляла Криса с кем-то надолго, теперь ей даже дышать от волнения становилось трудно. Робин, легко обнявший за талию, не смог успокоить её окончательно. Всю дорогу до маленького уютного кафе на окраине, она была взволнована, не могла сосредоточиться на разговоре, а в самом кафе даже уронила стакан с водой.        - Реджина! Успокойся! - Робин ухватил брюнетку за руку и завладел её вниманием, девушка виновато опустила глаза.        - Я порчу наше свидание… - Миллс подняла глаза на Робина, сидевший рядом, он слегка приобнял её за плечи.        - Нет, ты просто волнуешься о своём ребёнке, это хорошо, но я хочу, чтобы ты расслабилась, Кристофер в надёжных руках, бабуля Лукас уже дома, они справятся.        - Просто я так волнуюсь за Криса, он же скучает… Мы с ним ещё ни разу не расставались после смерти родителей… Мне страшно, что я не справлюсь. - Реджина плотнее прильнула к мужской груди.        - Я знаю, милая и обещаю, что если они позвонят, мы сорвёмся с места тут же. - Локсли оставил поцелуй на женской макушке, неистово захотелось сказать ей, что он любит её.       Они чувствовали любовь. Чувство, которое зародилось с самим мирозданием. Оно появилось раньше, чем сам мир. Оно было раньше, чем первое слово. Было раньше, чем ненависть и жажда жизни. Это чувство питало сердца, подталкивало к жизни и внушало уверенность. Это чувство не оставляло у них сомнений и страхов.       Робин поднялся и потянул за собой Реджину. Они ушли из кафе после непродолжительного ужина. Было решено поехать к Робину и выпить у него глинтвейна. Его квартирка была ближе к домику Лукас, если что-то случится.       Его квартира была небольшой и холостяцкой, было видно, что тут давным давно, если никогда, не было женщины. Пыль на полках, носки под диваном и футболки. Реджину это даже умилило, Робин смущался и старался не дать ей рассмотреть, сметая ногами мусор под диван. Но Миллс, словно маленькая девочка, выглядывала из-за его спины и улыбалась закусывая губы. Отведя её на кухню и налив вина, он спросил про то, умеет ли она готовить глинтвейн, уверенно кивнув, она получила все ингредиенты, она принялась за напиток, а он ушел гуда-то вглубь квартиры. Девушка не особенно волновалась об этом, ей стало легко, было приятно в обществе Робина, с ним приятно говорить и она чувствовала его.       Локсли на скорую руку навёл порядок, он никогда не задумывался о том, что тут такой бардак, ему было всё равно. Сейчас ему хотелось, чтобы для этой девушки всё было идеальным, чтобы ей было уютно в его квартире и убрать - самое небольшое, что он мог сделать для этого. Он не знал, чем закончится сегодняшний вечер, но он точна знал, что хочет продлить это чувство, зародившееся в первую встречу.        - Ты очень красивая. - Робин смотрел на неё со спины, она уже закончила с напитком и теперь, разливая его по кружкам, улыбалась. Он подошел ближе, почти вплотную и у них двоих перехватило дыхание.        - Чем ты хочешь заняться, Робин Локсли? - её голос слегка дрогнул и она откинула голову на плечо мужчины. Его руки погладили живот и надёжно прижали к себе, их дыхание сбилось и они потерялись в пряном запахе глинтвейна, его древесном одеколоне и её ванильных духах.       Она пахла так, что у Локсли не хватило сил на то, чтобы объяснить, что он делает, так же, как не было сил остановиться. Его губы прошлись по шее, а пальцы расплели косу.        - Робин... - прошептала девушка.        - Так лучше. - уверенно кивнул мужчина, забирая из её рук напиток. - как на счёт просмотра "Друзей"?        - О да! Это же мой любимый сериал! - Реджина взяла из холодильника тарелку с сыром и пошла за Робином.        - К сожалению, телевизор у меня только в спальне... - он свернул в комнату и включил там свет. - и так, добро пожаловать в мою скромную обитель!       Миллс осмотрелась по сторонам. Большая деревянная кровать, небольшая тумбочка рядом, платяной шкаф, телевизор на стене напротив кровати, небольшой черный ковёр на полу. Комната была уютней остальной квартиры, но всё же и в ней что-то было не так. Разместившись на кровати, они замолчали, слушая песню из сериала.        - Ты не часто бываешь дома? - тихонько спросила девушка, отпивая из своей кружки.        - Знаешь, я не считаю это место своим домом. - тихо ответил он, поворачиваясь к ней. - возможно то, что я скажу сейчас может показаться феноменально диким и глупым, но я не могу молчать, потому что вся моя душа кричит об этом.        - Я готова слушать всё, что ты сейчас мне скажешь. - брюнетка придвинулась ближе и взяла мужчину за руку.        - После того, как моя жена погибла, я не мог найти себе места, именно тогда от меня и ускользнуло это ощущение. Я больше нигде не чувствовал себя, как дома. Это длилось так долго, что мне начало казаться, что это чувство всегда было со мной, я смирился. Знаешь, присматривал за Свон, помогал отцу, но потом он умер и стало ещё хуже. Эмма сдалась, сменила фамилию, у неё был запой, пришлось вытаскивать, договариваться с мэром о месте помощника шерифа... - он на время замолчал и Реджина не прерывала его молчание, она знала, что мужчине сложно быть сентиментальным и просто ждала. Он продолжил: - но это изменилось. Изменилось, когда вы приехали в город. Одного взгляда на тебя и малыша Криса хватило, чтобы снова почувствовать это ощущение дома. Я смотрю на вас и...        - Робин, я тоже, тоже чувствую это... - прошептала Миллс придвигаясь к нему ещё ближе. - этого раньше никогда не было со мной, такого чувства, наполняющего душу, это совсем непохоже на влюблённость, это что-то глубже и крепче.        - Я знаю... - тихо, почти не слышно, за секунду до самого лучшего поцелуя, который был у них, сказал мужчина.       Она обняла его за шею и повалила на себя. Какие-то реплики из сериала фотом щебетали. Их языки сплетались в мокром и пряном поцелуе, руки цеплялись и пытались прижать к себе как можно ближе. Внутри взрывались звёзды и всё словно встало на свои места. Руки Реджины зарылись в его волосы, спустились по шее, перешли на грудь и потянули подолы пиджака, желая расправиться с ним. Но потом стало страшно. Никогда ещё Миллс не была с мужчиной, не отдавала ему себя полностью и нужно ли делать это с Локсли? Действительно ли то, что он говорит правда, она знала его, в этом она была уверена, но правильно ли она поступает.        - Стой! - сквозь поцелуй воскликнула девушка, отстраняясь, полностью опускаясь на кровать. - я...        - Я понял... - кивнул мужчина, ему ненужно было объяснять, он был к этому готов, так же, как готов был ждать. - нам не к чему спешить, ты не обязана и не должна, Реджина...        - Я знаю, - кивнула она, глядя в его глаза. Он всё ещё нависал над ней, словно стараясь защитить от всего того, что нависло над ней. - я хочу этого, хочу тебя, но на мне сейчас так много решений, так много действий, мне страшно...        - Мы можем повременить с этим. - опускаясь рядом, вновь заверил Робин.        - Раньше всё было просто, были родители и всё, что требовалось от меня - быть хорошей старшей сестрой, прилежно учиться на адвоката, помогать родителям, мне было просто. А потом на меня свалилось это. Работа, учёба, стать мамой для Криса, я не жалею, ни единой секунды, но мне кажется я не успеваю, меня не хватает на всё это... - она вжалась в его бок, буквально стала его частью. - но ты развеял это, с тобой я чувствую себя хорошо, я уверена, но...        - Расслабься, я принимаю любой твой выбор, потому что я не придаю тех, кого люблю... - Робин оставил тёплый поцелуй в волосах брюнетки.        - У меня никогда ещё не было мужчины. - Реджина зажмурилась, словно провинившаяся девочка.        - Ты девственница? - Локсли был очарован её скромностью, нежностью и робостью. Она кивнула, носиком дотронувшись до его шеи. - ты очаровательна...        - Что? - Миллс ждала другого, она сама не знала чего ждала, но не комплимента.        - Я говорю, что ты прекрасна и мы совсем не должны сегодня заниматься сексом.       В голове девушки вдруг завертелись шестерёнки, она поняла на сколько прекрасен мужчина рядом. Поняла, как сильно её возбуждают его руки, гладящие её живот, дыхание в волосах, голос. Она подумала о Кристофере, о том, что второго свидания может и не быть. Мальчик требовал к себе всё больше внимания, он уже начинал лепетать что-то, уверенно требовал своё пюре, он рос, а значит, что вопросы: "Почему?" и "Как?" совсем не за горами. Девушка просто боялась не успеть всё, ей хотелось почувствовать себя целой, она знала, что это возможно только с этим человеком. Он видел её любой, он вытирал ей слёзы, помогал с малышом, при их знакомстве она была в пижаме! В любой момент может зазвонить телефон, они не должны медлить, они должны дарить друг другу любовь. Но он сказал, что готов ждать, но она не готова, она достаточно знает про себя, чтобы понять, что сейчас самый подходящий момент, сейчас она доверяет ему, сейчас она готова ему довериться.        - Я хочу, чтобы это была сейчас, я хочу, чтобы это было с тобой.        - Я буду стараться, доверься мне... - его шепот над самым ухом, горячее дыхание, взбудоражило и поселилось теплом где-то внизу живота.       Мужские руки пробежались по бёдрам, пока её пальчики справлялись с пуговицами на рубашке и откидывали её в сторону. Большие пальцы упёрлись в кружево трусиков и это завело до придела, его губы, изучающие шею, пальцы, переместившись, расстёгивали платье.       Он слушал её отклики, понял, что ей приятно, когда его щетина щекочет шею и плечи. Её грудь, которая попала в его руки буквально сразу, не особо откликалась. Ей было приятно, когда он целовал соски, стимулируя их языком, но это не вызывало особо-бурной реакции, возможно потому, что не все её эрогенные зоны были разбужены, но он пообещал, что разбудит их. Рёбра, что выпирали, были так чувствительны, что лёгкого прикосновения хватило, чтобы услышать её первый стон. Это было настолько прекрасно, что хотя бы ради этого, мужчина зарёкся сделать эту ночь, если не самой лучшей, то хотя бы приятной для неё.       Её руки потерялись где-то у него на плечах, когда сквозь шелк, он помассировал клитор, ткань намокла от возбуждения и он поспешил стянуть её, опустившись ещё ниже, горячим дыханием он согрел её складочки и легонько поцеловал их. Она была невероятно красивой для него. Такой, какая ему и была нужна. Она затмила всех, кто был когда-то на её месте, всех, с кем когда-то был Локсли в постели, она даже затмила Мэрион. Своей робостью и страстью, своей нежностью и заботой. Он поднимал на неё глаза, пока ласкал языком. Её глаза были плотно закрыты, пальцы цеплялись за одеяло. Она была готова.       Избавившись от своей одежды, он снова прильнул к ней. — Реджина, ты — самое лучшее, что случалось со мной... — и именно эта фраза возбудила её больше всего.       Боли почти не было. Лишь удовольствие и невероятная радость. Радость от понимания того, какое удовольствие, она может доставить ему. Как она на него влияет. Поступательные и осторожные движения Робина, то ускорялись, то замедлялись. Он, глядя на лицо девушки, на её плотно-закрытые глаза, восхищался. Её вздохи и стоны, были для него настоящей музыкой, доводящей до исступления.       Мужские руки упирались по обе стороны от головы Реджины и она, цепляясь за его плечи, иногда сползала на бицепсы. Она обцеловывала его шею и подбородок, а когда они сливались в длинном поцелуе и их языки сплетались, а руки путались в волосах, она чувствовала себя поистине счастливой.       Как и он, доходя до своего пика и слыша, как что-то бормочет она, уставшая и счастливая, не мог найти в себе лучшего чувства, чем испытал сейчас — абсолютная любовь.

***

      Руби позвонила им по среди ночи, когда они уставшие, но счастливые лежали на кровати, сплетаясь телами. Кристофер-Робин не хотел спать, есть, он вообще ничего не хотел. Ему надоели все эти люди, которые держали его на руках, пытаясь успокоить. Мальчику было страшно, он хотел обратно домой, к Реджине, или к Робину. — Ну всё, всё, я позвонила маме, скоро она и шериф Локсли приедут к тебе, маленький негодник... — усевшись в своё кресло и снова покачивая мальчика в коляске, Лукас ворчала.       Трель дверного звонка, спасла не лучшую няню от ребёнка, которому она не очень нравилась. Реджина влетела в дом так стремительно, что чуть не сбила торшер. К слову, мальчишка, оказавшись на родных руках тут же успокоился, а через пару минут уснул. — Давайте, я отвезу вас домой. — уверенно кивнул мужчина, помогая возлюбленной выкатить коляску. — Руби, спасибо, что присмотрела! — Всегда пожалуйста, а тётушка Руби рада, что у вас всё сложилось, кролики вы мои! — послышалось с порога, на что Реджина в изумлении обернулась, покачивая сына на руках, пока Локсли складывал коляску. — что ты так смотришь на меня, ты вообще видела свою шею? — Это моя любовь! — воскликнул Робин, уже садясь за руль, на пассажирское сидение поспешила и девушка. Всю дорогу они наслаждались молчанием, оно прерывалось лишь сопением малыша. — Ты останешься на ночь. — утвердила Миллс, стоя возле детской кроватки и глядя на мужчину. — Я останусь с тобой навсегда...

***

1 год спустя.

      Шум утреннего ритма дома Реджины и Робина, сегодня немного сбился, был выходной. Даже Кристофер-Робин отсыпался в своей комнате и никого не тревожил. Входная дверь прогремела замком и открылась. Робин проскользнул в коридор, закрывая за собой и снял свои грузные ботинки, чтобы не ляпать ими по паркету. Повесив зелёную кожаную куртку в шкаф, он прошел дальше, просунул голову в детскую и убедился, что малыш спит. Ещё рано. Только шесть. Его ночная смена подошла к концу, Свон сменила его и теперь он здесь, дома. Звякнув ключами, Робин положил их на тумбочку и пошел в спальню. Сегодня у них выходной.       Девушка почувствовала прикосновения и объятия, затем любимый запах и поняла наконец, что любимый вернулся с работы. — Ненавижу ночные смены... — пробурчала она, переворачиваясь на другой бок и закидывая свою ногу на Локсли. — Я знаю, знаю... — поцеловал её в макушку мужчина.       Сон снова укутал дом, но ненадолго. Младший Миллс открыв свои большие глазки сел, осматриваясь по сторонам. Взгляд его зацепился за игрушку и он решил немного поиграть. Плюшевая обезьянка, изученная уже от и до, быстро ему наскучила. Тогда он потянулся по прутикам кроватки и встал на ножки, попробовал походить, спросонья получалось плохо. Почувствовав, что подгузник пора менять, Крис решил, что ждать уже нет смысла и завопил.       Словно по будильнику, Реджина села на кровати даже не открыв глаза. На автопилоте она пошла в комнату сына, вынула его из кроватки, поменяла подгузник и пошла с малышом обратно в спальню. Мальчик тут же пополз к мужчине, забираясь к нему на грудь и хватая ручками за нос, казавшийся таким интересным. Поняв, что Робин никак не реагирует на него, мальчик скатился под его бок и переполз к Реджине, девушка уже дремала, но детские пальчики проворно забравшиеся в её волосы выдернули из сладкой дремоты. Мальчик посмотрел на маму и широко улыбнулся. — Ты совсем не хочешь больше спать, да, Крис? — тихонько поинтересовалась Миллс старшая. Мальчик агукнул, наклоняясь и заваливаясь на подушки, словно по волшебству его снова ссорил сон, под нежными материнскими прикосновениями.       Следующее пробуждение пришло только в десять утра, когда мальчишка проснулся уже окончательно и требовал свой завтрак. Робин проснулся от воинствующего детского вопля и тут взял малыша на руки, глядя на то, как брюнетка потягивается и улыбается, начиная своё пробуждение. Поднявшись на ноги и тихо что-то нашептывая ребёнку, мужчина ушел с ним на кухню, чтобы сварить кашу. Справляясь со своим заданием под весёлую музыку, пританцовывая и улыбаясь, болтая с Кристофером,он совсем не заметил девушку, наблюдавшую за ним из дверей. Её волосы были собраны в небрежный хвост, на ногах красовались полосатые носки, а на плечи наброшен большой махровый мужской халат. Она тихонько подошла к Локсли, помешивающему кашу, и ткнулась носом в его тёплую спину, обхватывая торс руками и перебирая пальчиками волоски на его груди.Что-то прогремело и девушка тут же обернулась на звук, глядя на сына, уронившего свою погрызушку и теперь вопившего от недовольства. Улыбнувшись сыну, выхватив его из стульчика и подняв над головой, Миллс счастливо улыбнулась, слушая заливистый детский смех.       Робин улыбался, раскладывая их кашу по тарелкам и разливая чай. - Реджина, как ты себя чувствуешь? - поинтересовался мужчина, садясь рядом с женщиной, кормящей малыша Криса уже подостывшей кашей. - Хорошо, а что? - ответила девушка, сосредоточенная на своём занятии. - Хотел пригласить тебя на свидание. - пожал плечами Локсли, отпивая из своей кружки. - Я уже договорился с бабушкой Лукас, она приедет к нам и посидит с Крисом, а в отеле уже снят номер! - Раз уж ты совсем не оставил мне выбора, то я с удовольствием буду с тобой этот вечер и даже дольше на целую жизнь. - ответ не заставил себя долго ждать.

***

Ещё 3 года спустя.

      Зал церкви был наполнен цветами и светом. Мужчина в классическом костюме весь трясся в ожидании, у его ног крутился мальчишка. Он тоже был в костюме, его тёмные вихрастые волосы не смогли уложить и они торчали сейчас во все стороны. Ни минуты мальчик не мог стоять ровно, он всё крутился, смотрел по сторонам, всё так и притягивало его взгляд. Витражи переливались, скамейки были заполнены друзьями и родными, что успели появиться за эти четыре года. Заиграл свадебный марш и двери церкви открылись. Мальчишка тут же устремил взгляд на вошедших. В красивом белом платье шла его мама, он даже ахнул. Не было на этом свете девушки красивее, чем она, думал мальчик, застывая на месте. Мужчина приосанился и забрал девушку из рук, седого мужчины. Она улыбнулась из-под опущенной фаты и мальчишка не смог удержаться. — Мамочка, ты такая красивая... — прошептал он и тут же замолчал, обращая взгляд на священника. Он всё говорил и говорил, а мальчик слушал и трепетал душой, хотя много и не понимал. Когда же он протянул кольца и родителям разрешили поцеловаться он смущённо прикрыл глаза. — Всё, друг, глаза можно открыть, — подхватил его на руки мужчина. Мальчишка засмеялся и потянулся к маме. — Мама, я люблю тебя! — поцеловав её в обе щеки и нос, он снова вцепился в шею мужчины, который притворно-обиженно спросил: — А меня? — И тебя, папочка!

***

      Утро для миссис Локсли выдалось обычное. Крис спешил на школьный автобус и она успевала вручить ему его школьный ланч только на пороге дома. Потом с ночной смены вернулся муж и, поцеловав жену ушел на пару часиков поспать. Улыбаясь, Реджина упорхнула на кухню, принимаясь за обед. Решив, что сделает что-то рыбное, она погорячилась, так как от запаха продукта её тут же начало тошнить и пришлось убрать филе обратно в морозильник, вот только лучше ей не стало и следующей остановкой стала уборная и унитаз, где остался весь завтрак и вчерашний ужин. Покачиваясь, бывшая Миллс добралась до спальни и забралась в объятия мужа, который ещё не успел заснуть и всё слышал. Укрывая её одеялом, он тихонечко спросил: — Ты как? — Наверное отравилась чем-то... — Реджина плотнее прижалась к мужской груди и добавила: — можешь меня пожалеть... — Моя девочка, думаю нам стоит поспать, а потом я приготовлю что-нибудь. — ответил Робин, целуя её в щёку, но она уже уснула.       Реджина поняла, что это не отравление, когда тошнота не прекратилась ни через день, ни через два, а потому наведалась в больницу, сообщив о своём намерении своим мужчинам. Мистер Локсли хотел пойти с ней, но неотложные дела в участке не позволили, поэтому эту ответственную миссию взял на себя Кристофер, увязавшись за мамой, он обещал вести себя хорошо.       Когда за ней закрылась дверь кабинета, мальчишка начал расхаживать по коридору, он заглядывал в окна палат, болтал с медсёстрами, прыгал с одной плитки на другую, купил шоколадку в автомате и даже съел половину к тому моменту, как Реджина вышла из кабинета. Какого же было удивление ребёнка, когда он увидел, что его мама плачет, само собой, он этого не хотел, какой ребёнок будет хотеть, чтобы его мама плакала?       Заходя в кабинет, миссис Локсли была готова к тому, что врач скажет ей о гастрите, язве, да вообще о чём угодно, но только не о том, что она услышала. — Миссис Локсли, у вас будет ребёнок и срок уже достаточно большой, два месяца, я удивлена, что вы не заметили раньше. — женщина улыбнулась, а у Реджины заложило уши. — Но... Я не понимаю... — брюнетка, осмотрелась по сторонам и снова посмотрела на доктора. — Вам и нечего понимать, вам нужно радоваться, это чудесно! Вы же счастливы в браке? — осведомилась врач, выписывая что-то на бумажке. — Конечно... — Локсли дотронулась до живота и улыбнулась. Их малыш... — Ну тогда у вас вообще не должно быть вопроса «Как?».       Сев рядом с сыном на стул, Реджина вытерла слёзы. Мальчик поинтересовался, почему она плачет, но получил ответ о том, что всё хорошо и она просто рада, что с ней всё в порядке. Когда они возвращаются домой, их ждёт Робин с ужином и фильмом. И она не смотрит фильм, думает об их будущем, об их семье, которая скоро станет на одного больше. — Крис уснул, отнесу его в комнату... — прошептал Робин и поцеловал её. — Нужно поговорить, это важно. — Реджина посмотрела на мужа, севшего рядом с ней на диван. — Что-то случилось? — Локсли взял жену за руку и подсел ближе. — В каком-то роде... — девушка улыбнулась, укладывая мужскую руку на свой живот. — теперь нас будет больше, чем три... - Реджина! - его голос сорвался на возглас, а в глазах удивление сменялось радостью и абсолютным счастьем, когда он притянул её к себе, накрывая губы в жадном поцелуе.