Привередливый кот

У Чуи Накахары все в жизни хорошо: престижная, высокооплачиваемая работа, понимающий босс, да и в принципе сносная жизнь. А еще… кот. И, впрочем, кроме него, у Чуи нет ни-ко-го. И если друзья, преданные, что важно, хотя бы в небольшом количестве, но всегда были подле него, то о второй половинке не шло и речи. Нет, дамы всегда окружали его. Сказывалась ли природная красота или иностранная внешность, не свойственная японцам, но среди дам, желающих с ним не то ночь скоротать, не то жизнь счастливую, долгую прожить, он был нарасхват. Да вот беда – ни одна, черт возьми, его коту, Аку, совершенно не нравилась. Провести вечер наедине в его квартире всегда было тяжело. Чуе – потому что нужно было следить за черным пушистым комком, а его новой пассии – потому что тот кусал и царапал так, словно та действительно представляла опасность для него или для, собственно говоря, хозяина, что хоть и логично, но уже местами раздражало. Раздражало до такой степени, что Чуя, успев в очередной раз наслушаться истерик и, как истинный (лишь в душе) джентльмен, извиниться перед бывшей, решил к мнению пушистого зверя прислушаться. Ведь злили кота не все его знакомые, а значит что-то этот пушистый засранец все-таки понимает. Когда Накахара только приобрел Рю, своенравного и горделивого кота, тот сразу показал свой характер. Даже на свое имя, которое звучало даже как-то мило для такого-то монстра, откликался с едва заметным раздражением и не ленился за недостаток заботы оставить на хозяине пару неаккуратных ссадин и укусов. И не будь Чуя Чуей, в конце концов, кота бы вернул обратно, но тот ему стал; как друг, которого у него не было: сопящий, любящий минимум ласки, но податливый, если ему все нравится. Но на всех его девушек, которые хотя бы раз побывали в его холостяцком убежище, Рю рычит, как зверь. Рычит так, словно сейчас драконом адским обратится и всех нахрен сожжёт. При этом Рю просто без ума от его, Чуи, соседки, Гин, к которой в гости кот периодически любит захаживать, а после возвращаться откормленным и довольным. Она носит ему вкусняшки, угощает соседа новыми сортами чая, а еще прячет улыбку, и говорит тихо, складывая руки за спиной. Она поселилась почти одновременно с Накахарой и прожила буквально все моменты воспитания Рю, помогая чем сможет, и ничего не требовала взамен. Идеальная девушка для него, даже слишком, и Чуя рад бы, знаете, эту милую Гин на руки подхватить и к себе утащить, да не выпускать, чтобы не видел никто такое чудо, лишь бы его, как кота, она кормила и лелеяла, но, - увы и ах! – сердце ее уже отдано другому. В общем, в жизни Чуи Накахары есть почти все, что могло бы радовать любого другого человека. Но самого главного, - любви, то есть, - нет вообще ни разу. Пока однажды на пороге его квартиры, за полночь, в почти неадекватном, непонятно от чего, состоянии, не появляется его шеф, Мори Огай. И на самом деле на работе он вселял в некоторых ужас: статный, не выглядящий на свой возраст и довольно привлекательный мужчина, с серьезным выражением лица и подходящий к делам компании с большим трудом, он требовал слишком много, но умел отлично награждать. То есть, действовал по методу кнута и пряника. Накахару вполне такой принцип устраивал: он любил работать, чтобы отвлечься от насущных проблем, а потом поднялся довольно высоко, заслуживая уважение босса. Большего, наверное, ему и не надо было. Поэтому и работу свою он искренне любил, хоть и видел почти десятки сбегающих от Огая сотрудников, не выдержавших его методов. Огай пугал и его когда-то, но привыкнуть к нему оказалось куда легче, и его иногда безумный взгляд и дьявольская улыбка уже стали чем-то привычным в его рабочей рутине. Но видеть начальника, который на лестничной клетке что-то бормотал, вяло и непонятно из-за эха, который, в конце концов ползал на коленях и чуть ли не плакал, было… слегка непривычно. — Мори-сан, что с вами? — поднимая совсем уж в зюзю шефа, старался тихо говорить Чуя. Все спят, а пьяные бредни Огая могли повредить его репутацию тихого примерного соседа, который и пьянок не устраивает, и не шумит, и даже ремонта не затеивал ни разу. На самом деле хотя бы часть из этого все же была, но раз не заметили, значит, ничего не происходило. Пусть верят в эту прелестную ложь и его не трогают. — Чуя, ну почему ты такой красивый? — у мужчины, по-видимому уж слишком сильно заплетался язык, но понять смысл слов оказалось не так сложно. Пока Накахара тащил его до ближайшего кресла, тот успел много ему сказать, даже ввести в непонимание и легкое смущение. Любит его он, оказывается, уже долгое время, а признаться может, видимо, только под старым добрым алкоголем, который обычно заставляет делать любой бред, только захоти этого. И Чуя рад бы реально списать это на бред, но слезливый взгляд начальника, который сам кого угодно мог довести до слез, даже самых матерых, неверия не вызывал, а скорее наоборот. — Послушайте, ну вокруг столько людей лучше меня, Мори-сан, да и вообще… — бормотал будто для себя Чуя, наконец усадив босса в мягкое ложе, надеясь, что тот уснет скорее и прекратит эту любовную драму, — Да и вообще, у вас против моего кота нет ни шан… Чуя замирает, когда Рю, тот самый Рю, который, черт возьми, шипел на его девушек, какими бы нежными и ласковыми они не были, весело мурлыкая и выгибаясь дугой, словно его недавно самыми вкусными вещами накормили до отвалу, прыгает к Мори-сану на колени, пока тот извивается в кресле, будто пытаясь найти идеальную позу для сна, будто и вовсе желая упасть на пол, продолжая что-то еще говорить про уж слишком светлые чувства к его персоне. Чуя в шоке. Рю смотрит на него с вызовом, игриво, глазами говоря, мол, привет, я сделал свой выбор, детка, страдай. И мяукает, ластясь под большие руки босса, который, наконец замечая пушистого засранца, резво его гладит, а тот, гад, даже мурлычет! Ни Эмма, ни Сара, ни, черт побери, прелестная хозяйка из кофейни, Аяно, его не влекли, зато полупьяный Огай… Маты гасли в душе и снова возгорались, но будить криками на вселенную босса Чуя всё же не стал, а спустя пару часов как-то смирился. Ну, как смирился, пару раз пригрозил безмятежному Рю выкинуть за такой выбор его на улицу, но, когда эффекта на зверя не подействовало, пришлось решиться на пробу. Мол, ничего он не теряет. Разве что у него с Мори утром будет очень. Ну очень серьезный разговор. Раз уж начал заваривать эту кашу, теперь точно не отвертится. На самом деле у Чуи есть все. Ну а теперь еще и любовь. Странная, до ужаса неправильная для всех вокруг, но разве его, Чую, когда-то волновало так сильно чужое мнение?