Принцесса смерти

POV MIGUMI Весь долгий путь обратно, в логово, я не могла перестать думать о том, что теперь я убийца. Я навру, если скажу, что поступила неправильно, однако, мои руки теперь по локоть в крови. Рано или поздно, это должно было случиться. Эта реальность в любом случае вынуждает либо убивать, либо умирать. А мне, к несчастью, второго не дано. Деревня звука… Серое, забытое Богом место, где я впервые обрела свой родной дом, любящую семью, и вторую жизнь. Проходясь по узким, каменистым тропинкам, я поймала себя на мысли, что только здесь я чувствую себя защищенной. Как бы не звучало иронично, а под крылом Орочимару мне комфортно, но этот комфорт обошелся мне очень дорого. Но если рассуждать на трезвую голову, лучше так, чем никак, верно? — Можно войти? — Голос, который я услышала за спиной, показался мне как минимум ангельским. — Если нет, я мо… — Заходи, — я перебила девушку, и переодеваясь, глубоко вздохнула. Усталость все же меня одолела. — Чего хотела? — Спросить, как твои дела, — Нана прошла к моей кровати, а я ненароком смутилась. Будь на ее месте Хотару, я бы и бровью не повела, но Нана казалась мне совершенно чужим человеком, пускай и женщиной. — Слышала от Орочимару, что все прошло не так гладко. — Ему-то откуда знать? — я надела серую тунику без рукавов, и кинула недовольный взгляд на блондинку. Она как всегда источала невероятное сияние. Все же было в Нане что-то родное, пускай я и презирала ее. — Саске донес, или следил за нами? — Думаю, и то и другое, — глаза, цвета коралла, буквально прожигали во мне дыру. — Тебе в тех землях прозвище дали. Оно довольно забавное. — Прозвище? — Да, что-то типа того, — Нана слегка улыбнулась, а я присела на другой край кровати. — Принцесса смерти. Как тебе? — Пафосно, — тихо ответила я, и снова обреченно вздохнула. Последние несколько дней меня так и тянет перерезать себе вены топором. Жаль, что все без толку будет. — Хотя, и так сойдет.       После сказанной мною фразы, мы замолчали, и в моей каморке повисла гробовая тишина. Не скажу, что она давила на меня, однако, мне было как-то не по себе. Если Нане больше нечего сказать, так какого черта она все еще здесь? — Слушай, Мэй, — и снова она за старое. — К чему тебе новое имя? — Ты о Мигуми? — Я снова взглянула на блондинку, а та в свою очередь, опустила грустный взгляд. — Просто нравится, да и все. А что? — Просто мне показалось, что ты таким образом, пытаешься отрезать свое прошлое от настоящего, — моя сестра была как никогда серьезна. Я даже не знала, как дельно ответить на такое глупое предположение, а потому попросту разозлилась. — Жизнь прекрасна, если не вспоминать прошлое и не думать о будущем… По твоему, я думаю именно так? — Я этого не говорила! — Блондинка словно мигом остепенилась. По взгляду Наны было видно, что она боится ранить мои чувства, но слово не воробей — вылетит, не поймаешь. — Мэй, ты обрываешь нашу связь. Я не узнаю тебя. — Мне очень жаль, — пускай я и говорила тихо, но внутри меня разгорелся пожар. Почему она начинает старую шарманку, когда я готова пойти на встречу? Неужели Нана не понимает, что ее слова подобны ножу в спину. — Ты вряд ли меня знала. — Не говори чепухи! Мэй, объясни, что с тобой творится! Прошло полгода, а ты по прежнему ведешь себя так, словно это я убила нашу семью! — Я пропустила через сердце удар. Как она смеет говорить об этом? Как у нее повернулся язык, напомнить мне ту ночь? — Да будет тебе известно, Хацумомо была и моей матерью, точно так же, как и Хотару моей сестрой. — Да мы тебя раз в месяц видели, — ох, как бы я хотела замолчать, и прогнать эту кикимору из своей комнаты, но мне нужно было выговориться. — О каких узах может идти речь? Я тебя на дух непереношу, а ты хочешь, чтобы я пропиталась к тебе любовью и пониманием? Нана, ты просто…просто лицемерка. — А ты бесчувственная дрянь! — Девушка встала с кровати, и покраснела от злости. Видимо, мы долго держали все в себе. — В конце концов, Орочимару искал именно тебя. И Хацумомо с Хотару пожертвовали собой тоже ради тебя, и даже отец… — Голос блондинки сломался, и та уже была готова расплакаться, но ее что-то сдерживало. — Они все умерли по твоей вине, тем не менее, ты продолжаешь винить окружающих в своих бедах! Папа был прав, ты слабый, никчемный нытик! — Это не так… Удар за ударом. А затем еще, и еще. Душевная боль, которую я ощущала в данный момент, было не сравнить даже с пытками Карин. Господи, я с горем пополам справлялась с физическими увечьями, но с сердечными ранами мне не совладать. Нить между нами оборвалась с концами, и теперь я потеряла надежду на то, что наши отношения вернутся в прежнее русло. — Вон, — в горле запершило, а в глотке застрял вязкий ком. Обида так глубоко засела в моем сердце, что даже острая ненависть к Орочимару отошла на второй план. — Вон из моей комнаты! — Прекрати винить во всем других, — На последок выдала блондинка, и скрылась за одинокой, деревянной дверью. После ухода девушки, я прилегла на кровать, и не хотя того, стала анализировать ее слова. Плакать совсем не хотелось, а внутри меня образовалась пустота. За последние полгода, в моей жизни переменилось все. Я убила человека, лишилась семьи, подвергалась бесчисленным пыткам, и даже оборвала последние узы.       Узы. Что они значили для меня? Наверняка не больше, чем для любого другого человека. Разрывать их несомненно больно, но без них жить намного легче. Тебя не терзают вопросы, ты не впадаешь в отчаяние, не стоишь перед выбором. Плюсов в полном одиночестве было уйма, однако, это все с физической точки зрения. Что касается душевной… Это без сомнений больно. Больно, когда некому улыбнуться, больно, когда не знаешь, ради кого жить, больно, когда даже самопожертвование не имеет смысла. — Вставай, Орочимару-сама хочет тебя видеть, — В комнату бесцеремонно ворвался Кабуто, и сверкая своими глазенками, он всем видом показывал мне, что чем-то недоволен. — Тебе следовало сразу пойти к нему. — Зачем? — Ох, Кабуто, ты явно рискуешь попасть под горячую руку. — Отчитываться? — Не отчитываться, а докладывать, — не смотря на свой отрицательный настрой, я резво поднялась с постели, и уже через минуту, следовала за сероволосым. — Будь добра, веди себя вежливо с Орочимару-самой. — Я буду предельно вежлива, пока не начну грубить. — Вы с Саске — два сапога пара. Ни воспитания, ни уважения. — Ничего лишнего. — Я хмыкнула, и повела плечами. Будут нас еще за поведение критиковать, в преступной-то деревне. Когда я снова оказалась в комнате Орочимару, тот ядовито улыбнулся, или, если быть точнее, ухмыльнулся. Когда я вижу этого змея, во мне просыпается ураган негативных чувств. С одной стороны, я боялась мужчину до безумия, а с другой, просто мечтала придушить его собственными руками. — Рад видеть тебя, Мигуми, — тихо прошипел змей, и его желтые глаза жутко сверкнули из-под лобья. — Ну и зря. Я с плохими вестями. — я замялась, — Саске разве не доложил, как прошло задание? — Доложил, — загадочно выдал мужчина, а у меня волосы встали дыбом. И что ему тогда нужно от меня? — Прекрасно, Мигуми, я приятно удивлен.       И тут я полностью опешила. — Не знаю, что Вам рассказал Саске, но мне пришлось убить принца, и теперь об этом знает вся страна Демонов. — Это не важно. Свиток у меня, а значит, задание выполнено. — Хотите сказать, что это успех? — Я изогнула бровь, и мое лицо тут же исказилось. — То есть, Вам не важно, есть ли жертвы или нет? — Все верно. Я хотела было что-то сказать, но резко одернула себя. Во мне снова закипала злость, и через секунду, я поняла, что снова делаю это: виню других, хотя, по сути, это я совершила убийство, и поставила успех задания под сомнение. Мне стало противно от осознания того, что и впрямь перевожу стрелки, давясь собственной желчью. Это неправильно, так нельзя. — Я могу идти? — Глубоко вздохнув, я взглянула на недовольного Кабуто, а затем плавно осмотрела змея. И сколько еще он будет хворать? — Вообще-то, я тебя не для этого вызвал, — Желтоглазый улыбнулся, а затем снова закашлял. Слюни саннина фонтаном разлетелись по комнате, и это зрелище было далеко не из приятных. — Я отправил Карин обратно в Южное убежище, так как проводить эксперименты на тебе уже нет смысла. Теперь у тебя будет намного больше свободного времени, а потому, с завтрашнего дня, Саске-кун будет тренировать тебя. — Саске? — Мне показалось, или моя челюсть только что отвисла? — Тот самый Саске? — Твое удивление полностью оправдано. — Орочимару усмехнулся, а я продолжала стоять, как вкопанная. — Саске-кун довольно упрямый, и мне потребовалось немало усилий, чтобы уговорить его. — При всем моем уважении, я не верю, что Вы это сделали ради меня, — я говорила тихо, почти шепча, но мои слова мужчина расслышал очень хорошо. — Могу я узнать, в чем дело? — Неблагодарная, — грубо выцедил Кабуто, сложив руки на груди. — Кабуто, перестань, — Орочимару лишь усмехнулся, а затем снова вернулся к разговору. — Саске-кун слишком мягок, чтобы лишать людей жизни. Каждая его тренировка заканчивается едва начавшись, и от них нет толка. — Хотите, чтобы я стала столбом для битья? — Этот вопрос у меня вылетел непрошено. — Да.        Честно говоря, я не особо удивилась такому откровению со стороны змея. Орочимару всегда был прав, а значит, его предложения даже не рассматриваются. Хочешь стать сильнее — соглашайся, и проблем не будет. Но… Хочу ли я стать сильнее? — Так уж и быть, побуду грушей, — не уверена, что мужчины поняли, о чем я, но они вроде как оживились. — Теперь я свободна? — Да. END POV MIGUMI

***

На следующее утро Мигуми проснулась в весьма плохом настроении. Это было реакцией на сегодняшний прогноз, который ей анонсировали сводящие суставы. Погода вне катакомб была просто отвратительная: дождь никак не переставал лить, а солнце светило, но не грело. Именно в такой серый, почти призрачный день, Орочимару назначил девушке ее первую тренировку с Учихой. С одной стороны, Мигуми была вне себя от счастья, а с другой — ее переполняли сомнения и страх. — Привет, — кривляясь перед блеклым отражением в зеркале, брюнетка репетировала свою речь, которая должна была достичь слуха Саске. — Давай начнем! Эм, нет… Как-то по детски.       Хлопнув себя по лбу ладонью, барышня глубоко вздохнула, а затем вышла из своей каморки. С каждым шагом, попаданка волновалась все больше и больше. Ей казалось, что еще немного, и она сбежит с поля тренировок и больше никогда не возьмется за кунай. А все из-за ее сенсея, который наверняка не был так терпелив, как та же Гурен. Да и к тому же, Саске редко переступал через свое «не хочу». Хлюпая по грязным лужам, брюнетка уже представляла, как через несколько минут, ее окунут в одну из них. Тяжело перебирая ногами, кареглазая наконец дотопала до тренировочного поля, где ее встретил Саске. Первым делом, девушка заметила недоброжелательный огонек в глазах Учихи, внутри нее разгорелась паника, и теперь Мигуми не знала, что делать. — Сейчас дождь пойдет, — Поднимая свой взгляд на небо, девушка мысленно отругала себя за излишнее беспокойство. — Он только закончился. — Правда? А я думала… — От холодного голоса парня, брюнетка запаниковала еще хуже. Набрав воздуха в легкие, Мигуми твердо решила взять себя в руки. — Впрочем, неважно.       Сидя на булыжнике, Учиха оценивающим взглядом рассматривал пришедшую особу. Она казалась ему более, чем необычной, и что было интересно, диковину Мигуми замечали абсолютно все. Начиная с Суйгетсу, и заканчивая тем же Кабуто. Топчась на месте, кареглазая ощущала дыру, которую в ней просверлил Саске, но сказать она ничего не могла. Барышня словно воды в рот набрала. — Чему тебя научили? — Без особого интереса спросил Учиха, а затем поднялся с булыжника. — Основам, — тихо ответила юная особа, смотря куда-то в сторону. — Концентрировать чакру в ногах, руках… — Ровным счетом, ничему, — грубо выдал Саске. — Возможно, — попаданка лишь приподняла плечи. — Твои навыки метания отвратительны, — неожиданно выдал черноглазый, а затем подкинул барышне сюрикен. Та опешила, но оружие поймала. — Начнем тренировки, когда набьешь руку. После сказанных слов, Учиха зашагал в логово, оставляя Мигуми в полном недоумении. Брюнетка с подозрением оглядела сюрикен, а затем подняла голову к затянутому тучами небу. Как оказалось, не только Мигуми наблюдала за тренировками юноши, когда они встречались по вечерам на площадке. В один из таких вечеров, Учиха отметил для себя, что юная особа обращается с оружием не лучше, чем малое дитя. — Твои навыки метания отвратительны, — в своей привычной манере, передразнила девушка, пряча приобретенное оружие в карман. — Чертов недотрога!