Не жизнь, а спойлер

— Что это было? — воскликнула Зендая, когда они свернули фиг знает какой раз в фиг знает каком направлении. Освободившись от железной хватки парня, девушка уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться. — Ты думаешь, это спасло нас?  — Ты мне ещё спасибо скажешь, — невозмутимо ответил Том. Было ощущение, что он вообще не устал после долгого бега. Хотя это вполне логично… Он же СпортсМЭН.  — Спасибо?! Ну да, конечно… — фыркнула девушка.  — Опять вредничаешь? — Том прищурился, разглядывая начинающую краснеть Зен. Та открыла было рот, чтобы возразить, но решила не делать этого. Чтобы не нагнетать. Оглянувшись по сторонам, Зендая спросила:  — Ну и где мы, по-твоему? Том нисколько не смутился.  — Где-то очень далеко от репортеров. Вокруг были только обшарпанные крыши домов. Видимо, горе-беглецов занесло в один из бедных районов Лос-Анджелеса. Неспешным шагом оба двинулись вперёд, продолжая озираться то вправо, то влево. Какое-то время царило молчание. Никто не решался заговорить. До Зендаи внезапно дошло, что это чуть ли не первый раз со времен съемок Человека-Паука, когда они действительно одни и их никто не может услышать даже случайно. Эта ситуация выбивала из колеи, поскольку девушка совершенно не понимала, как себя вести и что вообще происходит между ней и Томом. По правде говоря, тугой узел ненависти к самой себе и к нему постепенно развязывался, когда они находились рядом. За всё время съёмок, несмотря на бесконечные издевки Холланда, Зендая умудрилась снова привыкнуть к нему и понять, что действительно любила, любит и будет любить, что бы ни произошло в дальнейшем. Она осознавала, что он предал её. Предал так, как не предал бы даже самый заклятый враг. Но зная, что вина за произошедшее на 80%, как минимум, лежит на ней самой, Зендая не могла избавиться от ощущения, что всё ещё может быть, как прежде, они ещё могут быть вместе, она ещё может быть любима им. Ей очень хотелось верить в это. И она верила. Особенно сейчас, после того, что произошло в гримерной.  — Том, — Зен первая начала разговор, стремясь поскорее закончить эту «минуту молчания», — почему ты поступаешь так?  — Как? — парень сделал удивленное лицо, словно не понял, о чём она говорит. А может действительно не понял…  — Заботишься обо мне после всего, что произошло. Ты сам хотел отказаться от этого фильма, но терпишь меня, несмотря на свою обиду и… — Так, стоп, — Том прервал монолог Зендаи и повернулся к ней лицом, остановившись, — С чего ты взяла, что я терплю тебя?  — Это очевидно, — пожала плечами девушка, отводя взгляд. — И вполне логично.  — В таком случае, ты можешь быть спокойна. Я бы никогда не стал терпеть тебя, будь ты мне противна. Обычные, даже, казалось бы, позитивные слова отдались болью где-то в грудной клетке. «Не терплю», «Не противна»… Звучит, как «Ты просто ничего не значишь для меня, пустое место, я вполне спокойно нахожусь рядом, словно я один». Непрошенные слёзы застыли в уголках глаз. Смахнуть их незаметно не получится.  — Эй, ты чего? — Том опешил, вглядываясь в лицо напротив. — Я что-то не то сказал?  — Нет, что ты… — не выдержала Зен, — теперь как раз-таки всё верно. Спасибо за искренность. Я очень рада, что ты не терпишь, думаю, между нами действительно только сугубо деловые отношения. Пронзив парня ненавидящим взглядом, Зен обошла его, стремительно уходя вперёд. Это давало девушке некое преимущество. Теперь она могла вытереть слёзы тыльной стороной ладони так, как и хотела, — незаметно. Однако очень скоро выяснилось, что вытирать их было бесполезно. Потому что Том произнёс свою следующую фразу прямо в спину Зендае:  — Я люблю тебя. Зен замерла на месте, не до конца осознавая, действительно ли она услышала это или воображение снова играет с ней в идиотские игры. Слёзы хлынули с новой силой.  — Да, — Том приблизился к ней и снова оказался напротив. Весь его взгляд говорил, что он очень волнуется и словно не уверен, как именно произнести дальнейшие слова. — Я люблю. И я был обижен…на то, что ты сделала. И мне больно от мысли, что ты не любишь. Потому что если бы любила, не поступила бы так… И я не знаю, что делать, потому что не доверяю тебе. Но когда увидел, как ты лежишь полуживая в квартире… Чуть сам не умер. И я не знаю, как объяснить самому себе то, что мне хочется целовать тебя на камеру, рассказать всем о своем к тебе отношении, защитить тебя от всего и убить себя за тот ответный удар, который нанёс тогда… Я дурак. Просто влюблённый дурак без чувства собственного достоинства. Прости за беспокойство. Нам действительно лучше остаться просто коллегами, потому что я не хочу снова испытать ту боль из-за того, что твои чувства ко мне — всего лишь жалость. Он отвернулся, собираясь уйти, но хрупкая женская ладонь поймала в воздухе его холодную руку. Притянув к себе парня, Зендая мокрыми губами осторожно коснулась его губ. Не зная, как себя вести, и что делать, они просто целовали друг друга, прижавшись так крепко, словно боялись снова расстаться. Это был самый неловкий и в то же время самый честный поцелуй из всех. Потому что на этот раз оба действительно любили. Любили по-настоящему и без остатка. Странный шорох где-то совсем рядом, громкий треск и парочка, оторвавшись друг от друга, замечает мужчину в тёмной куртке, случайно уронившего небольшую вещицу черного цвета. Фотоаппарат.