Его Сталкерша

— Вы же расстались, правда? — допытывает мать по телефону. Когда утром она заходила к нему во время учебы, то не обнаружила вещей Рози.  Врать не имело смысла.  — Она многое теряет, оставаясь со мной. Не сможет от этого отказаться, — частично выдает правду Чонгук. — Что-то случилось? — женщина сразу понимает, что все не так просто. — Да. Но это наше дело. Он не хотел рассказывать больше подробностей.  Родительница, конечно, попыталась вернуть его обратно домой, аргументируя, что один он не справится. Только парень понимал, что дома рядом с ними будет хуже. Ему нужно научиться жить самостоятельно, ведь жизнь идет дальше. Отказывается от предложения. Нужно время, чтобы все уладилось.

***

Чонгук едет по коридору универа, рассчитывая сразу поехать домой. Но Пэй рушит все его планы, когда хватает за ручки кресла, и направляет быстро на выход.  — Пошли развлекаться, — кричит ему где-то над головой. Кресло качалось, чуть не заваливалось в сторону от таких скоростей и виражей.  — Ты издеваешься? Останавливай, — рычит ей в ответ, но девушка его не понимает. — Нееет, — не слушается и перевозит его через дорогу.  — Эй! Слышишь меня? — пытается остановиться, но без толку. Его игнорируют, делают что хотят. Класс. Так они добираются до центрального парка, где все горожане любят отдыхать. Множество тропинок, прудов с живностью, лавочек. Есть сцена, на которую иногда выходили комики, прочитывая свои смешные шутки, или мелкие никому неизвестные музыканты. Но катили его в другую сторону.  Остановившись в центре поляны, девушка подталкивает в спину, намекая чтобы слезал на землю. Чон раздражается, но следует ее желанию. Он был не против слегка отдохнуть от обычного своего домашнего времени. Но когда все решают за тебя, никому не понравится. Пэй садится рядом и вытаскивает из своего маленького рюкзачка столько еды, что рот невольно от удивления открывается. Как туда все влезло?  — Надеюсь нам этого хватит… — обращается к нему, улыбаясь. — Столько еды можно есть два дня, знаешь? — усмехается, лохматя ей волосы на голове своей ладонью. — У меня хороший аппетит, — смеется та. Хватает зеленое яблоко и, откусывая, падает на траву. — Так классно. Он согласен с ней, на улице сейчас действительно прекрасно. Дул легкий теплый ветерок, солнце светило оранжевым светом и скоро собиралось заходить. Детские голоса, что исходили от ближайшей площадки, собака, бегающая за мячом — спокойно. Я так давно не ощущал легкость.  Рука сама тянется за едой. Парень кушает, смотря на людей по сторонам. Кто-то бегает, кто-то катается на велосипеде или болтает с подругами. Становится грустно, когда понимает, что не может так же как они. Медленно обращает свой взгляд на лежащую рядом девушку. Как ей удалось затащить его сюда?  Маленькая вредная девчонка добьется чего хочет Он опускается на траву, наблюдая за быстро проплывающими облаками.  — Спасибо, что вытащила сюда. В следующий раз спрашивай меня куда я хочу, — говорит тихо, чтобы слышала только она. — Мне показалось, что тебе очень скучно. А тебе нужны положительные эмоции, чтобы восстановиться. Но даже, если это случится, у него нет шансов встать снова на ноги… Наивная, верит в чудеса.  Спустя пару часов посреди парка включают кино на проекторе. Чонгук сидит в кресле, чтобы лучше видеть. Шла какая-то романтическая комедия, которая вроде и была нормальной, но иногда заставляла скривиться и чуть ли не плеваться. Сейчас он не верит ни в чьи чувства… они все врут.  Пэй все пытается укрыть его потеплее пледом и повязать шарф на шею. Злит только. Помощница херова — Я же сказал мне не холодно, — с нажимом в голосе обращается к ней. Она замирает на мгновение. — Нет, так нельзя. Ты должен беречь себя, — и продолжает гнуть свою линию. — Ты меня достала! Я не ребенок, — он скидывает вещи на землю и разворачивается, дабы уехать домой. Ему надоели няньки, которых и так много. Почему нельзя вести себя с ним, как раньше? Не делать поблажки, не смотреть жалобным взглядом, не пытаться сделать все за него. — Почему ты такой? — кричит ему Пэй и бежит следом. — Ты так и будешь мучить и себя и близких тебе людей? Ты слабак, который гонит от себя всех, чтобы спрятаться в норку! — Ты не понимаешь, какого это чувствовать себя калекой! Ни черта не знаешь! — смиряет гневным взглядом и уезжает, оставляя ее одну. До одури бесила его. Так и хотелось обматерить ее, чтобы не смела больше такого говорить.  Слабак?! Другой бы на его месте руки на себя наложил.  Дура…

***

Пэй стоит неподвижно еще очень долго, пока телефон не стал разрываться в звонке.  — Я уже освободился. Ты где?  — Забери меня, пожалуйста, — прикрывает веки она. Больше нет сил говорить. Ей больно на него смотреть. Она хочет помочь, но все становится еще хуже. Может вообще ничего не делать? Отпустить? Плыть по течению?