Глава 35
3 июня 2019 г., 17:00
Родной сад
Тяжко вздохнув, я бросил ткань на стол и бережно взял розу, садясь спиной к стене. Каково это иметь любящих родителей? Отец жесток, а мать я видел только два раза на своей памяти, потому что отец был против её «дурного» влияния. Да, после моего вылупления, она выхаживала меня некоторое время, но потом отец забрал меня. Но я прекрасно запомнил её: высокая, стройная, с длинными тонкими лапами и шеей, без крыльев, с великолепными ветвистыми рогами, на которых растут не менее прекрасные цветы, но главное украшение – эти белые розы. Изящный бутон с тонкими бархатными лепестками кажется таким хрупким в моих руках, и только синее холодное пламя не даёт цветку завянуть. Отец же полная противоположность: низкий, с короткими толстыми лапами и шеей, - огромные крылья позволяют ему долго парить и жарить всё беспощадным красным пламенем; рогов нет, кроме носа, этот «носорог» неоднократно ломал и отращивал свой таран; из украшений только бесчисленные шрамы. А я получаюсь чем-то средним – смесью красного и синего. Мои крылья не огромны, пропорции нормальны, два простых серебряных рога на голове и зубцы вдоль спины с лезвиями на хвосте и локтях. Чешуя тёмно-фиолетовая, а перепонки крыльев, глаза и пламя пурпурное или ярко-фиолетовое (чем светлее и ярче, тем я здоровее). У меня нет и не будет братьев и сестёр, потому что в любой другой драконьей семье может быть сколько угодно детей – здесь всё зависит от вида – но не в королевской. У драконов принято, что наследник должен быть один, чтобы не было родственных междоусобиц за трон. Да, бывало так, что рождались близнецы и даже тройня, но тогда они были обязаны жить в мире и согласии, а детей мог иметь только самый сильный по решению братьев или сестёр. В случаи смерти наследника, но при живых родителях, они могли родить нового, а если линия полностью оборвалась, то за трон начинают бороться другие роды, где сильнейший одерживает верх. Я закрыл глаза, откидывая голову, и вдруг оказался в прекрасном саду… Я… Я не верил, что вновь окажусь здесь! Я лихорадочно начал оборачиваться, ища прекрасные черты, но огромные для человека кусты перекрывают обзор невероятного сада. Как раз те два раза я видел Маму в этом саду. Я побежал вдоль насаждений, невероятные запахи цветов и плодов кружили голову, но не били в неё. Всё живёт здесь прекрасно и гармонично – даже не верится, что это дворец жестокого Короля Драконов. Неожиданно для себя, я оказался в центре сада. Здесь широким полем были посажены кусты роз с неповторимыми белыми бутонами на тёмно-тёмно-зелёной подстилке. Это земные розы, завезённые при прошлых контактах, которые Мама беспамятно любит. Они давно тут освоились и стали крупнее родственников, но всё ещё хрупки в грубых лапах драконов. Я немного боязливо подошёл к ним, оглядываясь по сторонам. На бутонах ещё была роса, хрустальными каплями преломляя свет. На меня нахлынули воспоминания, как я, маленький истерзанный дракончик, прибежал сюда, пытаясь спрятаться от отца. Оборачиваясь назад я не заметил кустов и в итоге весь оказался облит этой сладкой и пахучей росой. Пока я фыркал, приходя в себя после холодного душа, чей-то холодный, но нежный язык лизнул меня в голову. Я испуганно отпрыгнул и готовился бежать, но увидел ту, с которой мечтал быть каждую минуту. Мама нежно улыбалась, любуясь мной, но мои раны и ссадины, конечно, не радовали её. Я просто обхватил тонкую лапу, боясь отпустить, а Мама зализывала раны. Холод колол, но я терпел – это была единственная боль, которую я был готов терпеть. Впоследствии я сам научусь зализывать раны так, чтобы они лечились, словно она научила меня этому без слов, без звуков. Но вскоре появился отец… Я спрятался под Маму, а она стояла ровно и с достоинством. Грозно рыкнув, отец схватил меня своей огромной пастью и унёс из сада… Это был последний раз, когда я видел Маму и был в её саду. Я поправил бутон, который был закрыт листьями, чтобы он не чахнул под ними. Вдруг холодное дыхание инеем покрыло мою голову, а тонкий язык лизнул мои волосы. Я отпрыгнул от неожиданности и вновь испытал здешний «душ». Мама хихикнула, смотря как я убираю мокрую ветку, прилипшую к лицу. - Не уж-то ты такой нервный? – мелодичный голос заставил сердце содрогнуться. - Я не могу быть спокоен в этом замке, - я покачал головой, вставая. Изящная мордочка поднеслась к моему лицу, и я инстинктивно хотел соприкоснуться с ней носиком, но форма морды не та. Поэтому я стал драконом, и мы «поприветствовались». Никогда бы не подумал, что буду больше её. - Надеюсь, твой настоящий облик тебе не противен? – изящная шея спокойно обвила мою, пока я любовался величественным садом, который можно узреть только будучи огромным. - Мне противен отец, - я напрягся, ожидая, что вот-вот он придёт, возьмёт меня в пасть и унесёт прочь… - Не бойся, даже если бы он хоть изредка сюда заходил, он бы не увидел тебя, - Мама отодвинулась и подняла лапу так, чтобы я её взял, но мои пальцы прошли сквозь неё. – Мы спим, малыш. С помощью той розы мы можем общаться. Я не посмела трогать тебя тогда, ведь ты был не в духе, но ты уже знаешь истину. Холодный язык оставил наледь на щеке, и я поморщился, ломая лёд. - А ты знаешь, что помимо огня ты можешь и так? – она посмотрела в сторону дорожки, набрала воздуха в грудь и ледяным дыханием выстроила острые насыщено-синие кристаллы. – Твой отец сильный, но и мои гены сильны в тебе. Попробуй. - Как? – я опешил от предложения, смотря как лёд рассыпается по её воле. - Ты главное не горячись, - Мама улыбнулась, прижимаясь своим боком к моему. Я вдохнул поглубже, старательно думая о том, что должен заморозить, а не расплавить. И о чудо! Вместо пламени из моей пасти вырвался пурпурный вихрь, вырастивший светло-фиолетовые ледяные кристаллы. Грубые, неказистые, но неплохо для первого раза без каких-либо объяснений, хотя Мама явно поделилась со мной своими знаниями без слов, без звуков. Придворные всегда, рассказывая мне про Маму, описывали её прекрасной, но и по силе нужно постараться, чтобы найти достойного противника. «Великая Короле чутка и добра с каждым. Без неё было бы трудно жить под командованием Короля. Один только лик её заставляет забыть о всех трудностях, а голос, красоты которого нет равных, наполняет силами». Удивительно, что, обладая ледяным пламенем, у неё красная чешуя, хотя цвет чешуи редко влияет на силу. У большинства драконов цвет крови, глаз и пламени совпадает: у Мамы светло-голубые глаза и синее пламя с королевской голубой кровью, у отца насыщенно-красные глаза и такое же пламя с кровью, у меня пурпурные глаза, кровь и пламя. - Неплохо, - ледяной поцелуй вновь оставил иней на голове, пока я удивлялся тому, что получилось. Я подошёл ко льду и, что есть силы, ударил по нему. Следы остались. Не глубокие, но и не мелкие. Удары сдержит. Плюс такого щита, что я создал его и больше не прикладываю силы для поддержания, минусы – он неподвижен. Кристаллы рассыпались по моему велению. - Как отец ищешь выгоды для боя? – Мама вновь обвилась своей шеей вокруг моей. - Ты же вышла за него не по своей воле? – я напрягся от такого сравнения. - Нет. Я вышла по любви. - Разве его можно любить? - Эндер, малыш, мне очень жаль, что ты не смог раскрыть его характер и что ты зол на него. Но он старался как лучше, ведь хотел быть уверенным, что ты сможешь постоять за себя. Его гордыня не позволяла делать поблажки, да и он был воспитан так же: тоже в жестокости, тоже ненавидел отца, но, когда вступил на престол, понял, что всё делалось для его благополучия. - Нет. Я никогда не стану таким же. Мне хватило того кошмара. И на престол я не встану. - Эндер, ты же понимаешь, что тогда начнётся междоусобица за трон… Ты же сам говорил, что против невинных жертв. - Междоусобица начнётся в любом случае, ведь для вас я слабак. Меня никто не будет уважать без Аликис, да и с Аликис тоже. Так зачем извиваться как уж на сковородке перед неизбежным? Я не достоин трона. - «Слабак», «ты не достоин трона» - отец говорил тебе это, чтобы ты доказал обратное. - Я видел, что он бросал мне вызов, но вызов этот был нереальным, а у меня не было выбора. Поэтому это было банальное желание моей смерти – бросание об стену с ожиданием пока я пролечу сквозь неё, чтобы удариться об другую стену. Он ничему меня не научил: ни сражаться, ни защищаться, даже огнём пользоваться не научил, из-за чего для меня было открытие, что я чуть не сжёг себя, но голоса я решился! Я был брошен на произвол судьбы: грыз грязные кости в грязном углу, а на ринге грызли мои! И ты знала это, так что ты понимаешь, почему я не горю желанием возвращаться к этому. Лучше я буду там, где меня ценят, где моя жизнь хоть что-то да весит, а не где хотят лишь моей смерти. У вас есть много династий, я не буду им мешать. - В том-то и проблема, что их много, а королём может быть только один. - Будто бы у вас родственников нет, чтобы они заняли трон? - Что? - А, чёрт, здесь же «дяди» и «тёти» трон не могут просто так занять, - я положил лапу на морду, - Прости, забыл. Но я не хочу приближаться к трону – отец совершенно меня ничему не научил: ни как владеть своими силами, ни как драться, ни как защищаться, чего уж говорить о правлении драконами? Единственная ненависть, которую он мне привил – это ненависть к нему самому. Он не дал мне ни одного совета, даже не разговаривал со мной, я ни разу не видел хоть что-то отдалённо напоминающие одобрительный или поддерживающий взгляд! Ни капли сострадания, когда я истекал кровью с переломанными костями под валунами, только ненависть – «Почему ты ещё живой?»! Где я тут должен был усвоить урок? Ради чего я должен был стараться, чтобы опровергнуть «слабость»? И если я не мечтал о смерти, то мечтал сбежать, только я чуть ли не на цепи сидел в том углу. Вот оно воспитание будущего правителя, к которому относятся как к какой-то шавке! Вот он, наследник престола, убитый отцом в младенчестве! Зачем? Чтобы потом умолять меня вернуться в этот ад? - Эндер, не преувеличивай. Да, тебе было не легко, но не настолько же, - Мама не дала мне высвободиться из её обхвата. - Я не знаю, кто и что тебе говорил, но я рассказал то, что со мной было. «Мамы не было рядом, папе было плевать»! – я наконец освободился, аккуратно отцепляя от чешуек растения. – Прости, я не тот, кто займёт престол. - Хотя бы не отворачивайся от нас, от меня… - она взяла меня под голову своими тонкими пальцами. - Я не держу на тебя зла, - я поддался ей и открыл глаза. Я лежал на своём матрасе, с любовью укрытый одеялом. Чувствовался свежий запах Аликис и бутербродов – как раз один, завёрнутый в пакетик, лежал на столе так, чтобы я сразу его заметил. Встряхнув головой, я принял человеческий облик и хотел встрепать волосы, только сосульки заставили меня задуматься: а действительно это был сон? Если на чешуе всё давно растаяло, то на волосах всё ещё был иней с росой. Я подул на руку, и она покрылась тонким слоем льда, который быстро рассыпался, потом я взял розу, посмотрел на неё некоторое время и вернул в вазочку. Аликис, похоже, вернулась, увидела, что я сплю, оставила мне покушать, уложила под одеяло и ушла. Начав жевать бутерброд, я обдумывал «сон» и… о нет… Зачем я об этом подумал…? Воспоминания о жестокости отца и лицо Аликис объединились… и получился самый ужасный период моей жизни… когда я убивал Аликис… Я поперхнулся. Только сейчас я понял, что то, как я издевался над Аликис, были мои детские травмы… Я заставлял её драться, когда она не хотела, бросал нереальные вызовы, «ты слаба и никчёмна», оставлял истекать кровью на краю от смерти; лечил, чтобы вновь ударить… Валдор использовал мои травмы, чтобы уничтожить Аликис – а жестокость, подобную моему отцу, нужно ещё подыскать… Но я не хотел ей вредить! Я не хотел, чтобы она пережила это! Я не хочу быть похожим на отца! Я делал это не по своей воле! - Эндер, ты не виноват – ты не хотел этого делать, - Аликис вырвала меня из той пучины страхов. Я смотрел на неё, как на призрака, не понимая: реальность это или кошмар, которые редко отличаются – хотя эти слова свойственнее Аликис. Она обняла меня, и я буквально вцепился в неё, боясь отпустить, боясь потерять.
