Эхо Небес

      Повседневность — то, что кажется нормальным, пока ты не начинаешь думать об этом не как о части целого. Выясняется, что каждый день ты делаешь одно и тоже, и это выглядит настолько депрессивно, что у тебя в голове рождаются мысли об изменениях, о развитии, или хотя бы о чём-то новом. Ты с ужасом представляешь, как делаешь всё тоже самое на протяжении нескольких десятков лет, как тебе исполняется восемьдесят пять и, оглядываясь назад, не можешь понять одного: почему ты не сделал шаг навстречу новому? Почему не заметил этого гнёта и давления со стороны рутины? Почему прожил столько лет, ничего не добившись? Внезапно ты понимаешь, что опоздал — твоя жизнь прошла со скоростью капли воды или удара сердца.       Чимин видит того парня первый раз, когда в одну субботу решает что-то поменять. Он гуляет по центру Сеула, разглядывая пожелтевшие листья на редких деревьях и толпы слегка утеплившихся людей. Чимин думает о том, что это самая волшебная пора года, и натыкается на небольшую кофейню с уютным названием. Как парень мнимый и неуверенный, Чимин долго стоит перед дверями, вскоре принимая решение, что ничего глобально страшного не произойдет, если он зайдёт и выпьет чашку кофе.       Внутри светло и просторно, и Пак решает остаться тут. Он долго смотрит на меню и смущается, чувствуя на себе ждущий взгляд баристы. Чимин заказывает карамельный латте, платит за него, снимает лёгкую осеннюю куртку и идёт искать себе столик. На первый взгляд все места кажутся занятыми, но он замечает одно свободное, в самом углу помещения. Рядом с ним находится большое окно, и Пак думает о том, что там должен быть хороший свет для рисования.       Он проходит туда и неловко садится, поправляя безразмерный голубой свитер. Ему приносят кофе и он чуть не давится, потому что замечает парня, сидящего за столиком напротив.       Обладатель выразительных глаз и черных волос увлечённо переписывает что-то в толстую тетрадь. Чимин понимает, что слишком долго пялится, когда незнакомец останавливается, чтобы отхлебнуть что-то из стаканчика, и поднимает голову, бросая взгляд на Пака. По щекам предательски расползается румянец, и Чимин хочет опустить голову, но не может. Ему кажется, что если так будет продолжаться, то он точно улетит в никуда, поэтому начинает рыться в своем рюкзаке в поисках пенала.       Чимин сразу же понимает, что забыл свой скетчбук дома. У него есть странная привычка: каждый раз, видя новых людей, которые кажутся ему интересными, Пак сразу начинает их рисовать. Не обязательно делать цельный портрет, достаточно все лишь нескольких скетчей и зарисовок, главное — передать образ. Он делает это довольно долго, поэтому может рисовать чужих людей и не привлекать к себе лишнего внимания. Ему нравится думать о том, что прячут люди внутри себя, какие переживания испытывают на данный момент. Каждый раз Чимин пытается уловить настроение незнакомца и передать его через глаза. У него получается всё лучше, и это не может не радовать.       Чимин решает нарисовать парня, пока тот ещё не ушёл, на своей руке: он делал так довольно часто до этого. Главное действовать незаметно, решает он, набрасывая контур лица. Чимин сразу понимает, что нашел идеального персонажа для своих новых работ.       Мир, в котором есть соулмейты, сам по себе довольно странный и противоречивый. С одной стороны ты можешь написать что-то на руке, посмотреть по сторонам и увидеть человека, который чешет свою собственную и предположить, что да, кажется, это он! Но проблема в том, что таких тысячи, и чаще всего кажется, что искать бессмысленно. Оно должно прийти само: как легкий ветер летом, как смерть в конце, как улыбка на лице у счастливого человека. Но Чимин так совсем не думает.       Когда парень уходит, Пак чувствует разочарование. Хотя с чего бы ему расстраиваться из-за какого-то незнакомца?       Он приходит домой поздно вечером, и, лёжа на кровати, понимает, что думает только о том незнакомце. Много вопросов крутится в голове, и Чимин думает, что это пройдет через пару дней. Ведь он встречает красивых людей не первый раз, и тем более не впервые рисует их. Наверняка парень из кафе будет таким же, как и все до него. В голове появляются мысли об одиночестве, делающим жизнь такой бессмысленной.       Поздно вечером Чимин включает свет, чтобы разглядеть свою руку, которая полностью покрыта зарисовками. Он начинает думать про своего соулмейта: тот ни разу не ответил ему. Сначала Чимин мучал себя мыслями о том, что его вторая половинка погибла, ей ещё не исполнилось восемнадцати, или же ее совсем не существует, но вскоре перестал обращать на это внимания. Всё-таки в его жизни есть дела поважнее, или же он просто пытается убедить себя в этом.       Проходит две недели, и все это время Чимин продолжает думать о том парне из кафе. На самом деле это очень пугает и настораживает: ни о ком из людей, которых он рисовал, Пак не думал так долго. Правда, мысли о незнакомце вытесняются неприятными воспоминаниями о парне, с которым ему приходится делать новый проект. Сокджин никогда ему не нравился, ибо имел привычку выплескивать все свои эмоции на окружающий его людей. Так как Ким большую часть дня работает, то этим счастливчиком автоматически становится Чимин, который всегда выражает свои чувства только с помощью красок или карандашей.       Внутренне Пак понимает, что его сотрудник делает это не со зла и совсем не для того, чтобы оскорбить Чимина. Просто у каждого свой темперамент и характер, думает он, возвращаясь с работы, но отчего-то легче совсем не становится. Так он проводит большинство вечеров за самокопанием и размышлениями о жизни. Где же его чертов соулмейт?       Списывая все на отсутствие перемен и общения, Чимин идёт в воскресенье в то кафе в то же время. И нет, конечно он не надеется встретить милого незнакомца!       Пак, не осматриваясь, повторяет свой прошлый заказ и садится за тот же столик. Он слишком увлечен мыслями о работе, чтобы что-то замечать, поэтому слегка вздрагивает, когда перед ним ставят стаканчик с горячим напитком. Чимин поднимает голову, и его глаза тут же расширяются до невозможности, потому что прямо сейчас на него смотрит тот парень. Его внутренности как будто переворачивают несколько раз, и воздух почему-то кончается.       Сегодня незнакомец одет в слегка облегающую рубашку, и Чимин может оценить его подтянутую фигуру. Он правда не понимает, почему его щёки горят (такого никогда не было!).       Он делает кучу скетчей за вечер, некоторые успевает превратить в полноценные работы, выполненные маркерами. Чимин уверен в том, что парень не видит этого. Да чего уже мельчить, Чимин считает, что тот даже не думает о нем как об отдельном человеке. Ну, посмотрел, может он думал о чём-то? А улыбка была не ему. Но кому тогда? Кактусу, стоящему на полочке над головой Чимина, или книге с изображенным на ней портретом Холмса?       Парень напротив встаёт и отходит в туалет. Чимин поддаётся странному и рискованному порыву и оглядывает помещение, убеждаясь, что кроме него и увлеченной разговорами парочки тут никого нет. Он встаёт, и, преодолев расстояние между двумя столиками, поворачивает стакан в свою сторону. Перед ним открывается быстро написанное «Намджун». Чимин слегка зависает, и затем, понимая, насколько странно это выглядит со стороны, и услышав щелчок двери в соседнем углу, быстро возвращает стакан в его начальное положение и садится на свое место. Он не поднимает взгляда до позднего вечера, пока Намджун не уходит.       «Намджун» крутится в его голове, когда он ломает голову над чертежом нового здания, когда Пак читает книгу, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, когда спорит с надоевшим Сокджином, да даже когда он пробует спокойно заснуть.       Так проходит ещё две недели, за которые у него накопилось достаточно большое количество работ, Настолько, что если бы Чимин повесил все на стены своей спальни, то рисунки бы покрыли все свободное пространство. Ещё он помнит, как Намджун издаёт разочарованные звуки, когда случайно проливает кофе на свои записи (Чимину это кажется безумно милым) или улыбается, как держит стакан или ручку своими безумно длинными пальцами (без лишних мыслей, Пак Чимин!), как все время берёт именно бумажный стаканчик. Это странно и может насторожить кого угодно, но только не его.       Чимин привычно заходит, заказывает кофе и садится. Ничего не меняется, но это не угнетает, как остальное. Наверное потому, что с этой рутиной связан другой человек, тем более тот, кто ему нравится. Наверное.       Пока он рисует Намджуна, на этот раз притащив с собой акварель, тот отвечает на звонок. До Пака доносятся обрывки фраз, но он прислушивается к низкому голосу. Чимина кроет, насколько же он идеален, и Пак правда чувствует себя тупой влюблённой школьницей.       Чимин понимает, что незаметно порисовать сегодня будет невозможно, потому что Намджун не пишет или читает что-то, а просто сидит, листая ленту. Он поднимает голову раза два, когда Пак бросает мимолётные взгляды, и все эти разы задерживается и слегка улыбается. Чимин краснеет и думает, что пришло время умирать.

***

      Намджун не думал конкретно о том, чтобы приходить именно в это кафе. Просто что ещё остаётся делать студенту на третьем курсе,  живущему в одной квартире с ненавидящими его родителями?       Возможно всё было плохо с самого начала, но видно это стало тогда, когда Намджун заявил родителям, что идёт учиться на аранжировщика. Те, будучи юристами, совсем не поддержали своего сына, но ничего уже поделать не могли. Потом Джун признался им в своей ориентации, ибо был не из тех, кто может долго скрывать что-то важное от дорогих им людей. Естественно, что они были в ярости, пытались «вылечить» его и даже пробовали водить к психологу, но всё было тщетно.       Поэтому желание возвращаться домой всегда отсутствует: он либо задерживается допоздна в университете, ещё может гулять по городу или ходить к друзьям, либо идёт в какое-нибудь кафе и проводит там свободное время.       Правда, последний вариант стал нравится ему больше вместе с появлением красивого парня, который приходит в тоже время, что и он.

***

      Следующая неделя становится роковой: Чимин, придя в кафе, осознает, что его место занято, как и все остальные. Он начинает думать о том, что же сделать теперь, и сильно вздрагивает, когда на его плечо ложится сильная рука. Пак оборачивается, и его лицо тут же обретает красный оттенок. Напротив него, на расстоянии вытянутой руки стоит Намджун, слегка улыбаясь. Чимин чувствует себя ужасно и восхитительно одновременно: его лицо и уши горят, сам он не может ничего сказать, но вид парня напротив сглаживает все неудобства. Правда, сильнее всего он испытывает одно, не совсем подходящее для данной ситуации чувство — страх.       Что, если жизнь — огромный белый лист бумаги, а карандашная линия — это твой путь? Ты идёшь прямо, никуда не сворачивая, делая всё так, как установлено и думая, что по другому невозможно, пока в один миг не понимаешь, что — чёрт! — с обеих сторон так много пространства, возможностей и более интересных развитий! Если у тебя хватает смелости, или же если ты просто устал от своей прежней, одинаковой и поднадоевшей жизни, то ты сразу же сворачиваешь сначала в одну сторону, затем в другую, сравниваешь, чувствуешь, переживаешь, дышишь, любишь, понимаешь — и всё совсем не так, как было до этого. Если же ты не обращаешь внимания на другие просторы и продолжаешь свой прямой путь, то ты никогда не узнаешь, насколько разной и захватывающей могла бы стать твоя жизнь.       Чимин свернул и совсем не жалел об этом. До сегодняшнего дня.       Он, страшно боясь облажаться, выбирает самый простой путь — уйти. Да, Чимин просто разворачивается и уходит, оставив Намджуна растерянно смотреть ему вслед.       Вечером Чимин проклинает себя за то, что сделал — ведь у него был такой шанс! Возможно, если бы он был более уверенным в себе, то ничего этого не произошло бы.       Чимину очень плохо и он решает написать об этом своему соулмейту. Ведь, раз уж он существует, почему бы ему не понять ситуации и может даже дать совет? Конечно, тот скорее всего не ответит, как и в большинстве случаев, но попробовать же можно всегда.       Пак берёт черный лайнер и пишет на запястье «я дурак». Конечно, прочитав такое, даже самые отзывчивые люди не ответят! Чимин не верит своим глазам, когда над его надписью выводится неаккуратное «почему?».  " мне… я люблю мне очень нравится один парень. я мог познакомиться с ним, но я сбежал» «серьезно? твоя ситуация так похожа на мою» «да. кажется, у всех свои уникальные жизни, но в чем-то они все одинаковы»

***

      Юнги не как все. Чимин знает это давно, он привык слышать Oasis из колонок Мина в противовес к попсовой музыке из кафе. В комнате старшего время как будто замирает, стоит секунд пять, а потом продолжает идти, но невообразимо медленно. У Юнги много дисков и кассет, занимающих большую часть полок, с разных стен на Пака смотрят западные инди-рок исполнители, а хозяин этого творческого места наверняка лениво развалился на обветшалом диване, записывая строчки для новой песни или бездумно пялясь в потолок. Нет, Юнги совсем не был ленивым, это просто остальные были слишком быстрыми, мир всё время куда-то спешил, ухватив за собой все, кроме этой комнаты из квартиры в центре Сеула. Чимин все время удивляется, как при таком редком в их стране музыкальном вкусе он может писать тексты песен для современных рэп-исполнителей.       Чимин приходит к нему домой ближе к полудню, зная, что старший, уже привыкший к визитам своего друга, не будет спать.       — Ю-юнги? — Чимин тихо входит в его комнату и прикрывает дверь.       — Чимин? — Мин отрывается от книги и ловит удивленный взгляд младшего — тот никогда не видел, чтобы хён читал.       Чимин отчего-то нервничает, хотя со своим другом всегда чувствовал себя более чем спокойно. Он не знает, с чего начать, поэтому просто садится рядом с Мином и изучает взглядом паркет.       — Чимин? Что случилось? — подаёт голос Юнги, пытаясь заглянуть в глаза друга.       — Как ты…       — Ты выглядишь более раздавленным, чем я после сна, — пытается пошутить Мин, но Паку совсем не смешно.       — Ну… Все было хорошо, пока я не влюбился, — Чимин говорит вяло и неуверенно, рассматривая свои коленки, — он предложил сесть вместе с ним, а я испугался.       Юнги раздраженно шипит.       — Чего?       — Его реакции! —  вспыливает Чимин, с трудом удерживая себя от настоящей истерики, — Когда я нервничаю, я сразу начинаю вытворять всякую дичь и вести себя странно, как...       — Показывая себя настоящего? — шутливо подсказывает Юнги, звуча при этом на удивление серьезно.       — М-может быть... — тушуется Чимин, чувствуя себя немного глупым.       — А вдруг ты ему тоже нравишься? — спокойно предполагает Юнги, протягивая младшему чашку чая.       — Как я могу нравится ему? Как я могу нравится хотя бы кому-то?! Ты видел меня?! Сколько бы я не старался, я всё равно останусь страшным низким уродом с толстыми пальцами, писклявым голосом, а ещё...       — Хей, остановись, — Мин сжимает его плечо, замечая то, что как бы Чимин не старался выглядеть стойким и сильным, редкие предательские слёзы все равно успевают скатываться по щекам. Но младший правда пытается.       — Знаешь, какое первое любви? — не получив ответа, Юнги продолжает, — любить себя, как бы банально это не звучало. Любовь к другим, Чимин, начинается с любви к себе. В твоём случае тебе стоит быть просто более уверенным, или хотя бы не зацикливаться на таких мелочах, — Чимин открывает рот, чтобы возразить, но Юнги продолжает, — то, как ты видишь себя — это всего лишь твои собственные предубеждения.       Пак долго сидит в ступоре, размышляя над словами хёна, пока тот начинает открывать свою книгу. И всё же, почему Мин Юнги всегда оказывается таким умным?

***

      Пак собирается с силами и приходит в кафе спустя три недели. Он смотрит на пол и как можно скорее садится напротив изумлённого Намджуна. «Не думай о том, как ты выглядишь» — Чимин повторяет себе это каждую секунду.       Чимин безумно удивлён, потому что их разговор льётся на удивление легко. Он изо всех сил пытается не смущаться и не краснеть, но Намджун оказывается ужасно приятным. Ещё Пак видит, что парень напротив волнуется так же, как и он, что придаёт немного сил.       Чувство, что он знает Кима уже несколько лет, не покидает его целый вечер. У них находится общий интерес — они читают практически одни и те же книги, которые можно обсуждать и спорить, если мнения не сходятся.       — Я.. Я заметил, что ты много рисуешь, — Чимин заметно напрягается — вдруг тот заметил, что Пак рисует именно его? — И... Соулмейт моего друга много рисует на руках, он рисует людей, очень часто и красиво. Может, ты знаешь его? — отчего-то Намджун не смотрит Чимину в глаза, когда говорит это.       — М-может быть... — голос Чимина дрожит.       — Ох, это замечательно! Я тогда сфотографирую их в следующий раз, и, если ты узнаешь, то, может, познакомишь меня?       Чимин отстранённо кивает в ответ. Намджун выглядит по-настоящему счастливым, но Пак расстраивается от этого ещё больше. Конечно, Ким не мог бы быть его соулмейтом, он слишком идеален для него и совпадение было бы странным. Нет, такого не бывает. Чимин правда старается подавить растущее чувство безысходности и отчаяния.       Они вместе идут до станции метро, Намджун рассказывает о том, что записывает музыку, учится на аранжировщика и иногда пишет тексты для других исполнителей. Чимин запоминает его псевдоним и обещает послушать, когда вернётся домой. Когда они доходят до места, у Чимина зарождается навязчивое чувство хотя бы обнять этого неуклюжего, но очень милого парня, который, кажется, только что украл у него сердце, но он быстро подавляет его. В метро он не может перестать улыбаться, тем самым пугая и раздражая других пассажиров.       Он плачет всю ночь иза-за чёртового друга Намджуна, который оказался его соулмейтом. Почему не может случиться хоть что-нибудь по-настоящему удивительное в этой жизни?       Чимин видит свежее «как дела?» на запястье, когда пьёт кофе рано утром, и не может найти сил написать что-либо в ответ.

***

      — Пошли гулять.       — М? — Джун смотрит на него и приподнимает одну бровь, при этом не отрываясь от кофе. Ещё одна вещь, от которой сводит коленки.       — Ну.. Погода относительно неплохая, почему бы и нет? — Чимин тушуется и пробует привести ещё одни аргументы за. Они встречаются вдвоём только в третий раз, но Чимин уже успел узнать Джуна лучше, чем никогда.       Кажется Намджун понимает, что молчание стремительно становится неловким, так как быстро улыбается в ответ и кивает. Надевая своё неизменно длинное пальто, он бросает «извини, на самом деле я очень социально неловкий», на что Чимин умиляется и говорит, что сам такой же.       Снаружи уже январь, улицы медленно теряют свою рождественскую привлекательность. Но в этих оголённых ветках и грязном снеге есть что-то, что дарует людям типа Чимина или Намджуна особое вдохновение.       Они гуляют по центру, заходя в парки и смотря на одинокие виды в комфортном молчании: каждый думает о своём, рождает идеи и мысли. Чимину очень холодно, но гулять с Джуном, осознавая то, что от тебя ничего не требуют и что ты можешь быть просто собой, так приятно. Он вполне может потерпеть ради этого.       — Чимин, ты весь дрожишь, -замечает Намджун, останавливаясь.       — Ч-что, правда?       — Да, очень сильно, — Намджун недолго думает и, заметив отсутствие шарфа на шее младшего, развязывает и протягивает ему свой.       — Э-это не стоит того, п-правда.       Но Джун делает вид, что не слышит возражений, и сам надевает его на Чимина. Намджун правда старается не выглядеть смущённым, но от Чимина сложно что-то скрыть.       Пак заметил, что Намджун не умеет выражать свое отношение или эмоции словами (может, он просто всегда был один?) — зачастую только поступками. От этого щёки Чимина краснеют, но он списывает все на мороз.       Намджун долго стоит напротив него, закусывая губу и, судя по всему, думая о чём-то важном. По крайней мере так думаете Чимин. Может, он хочет сказать, что нашел своего соулмейта? Или Пак все-таки противен ему? Так, главное даже не допускать мысли о таком, думает Чимин, зная себя и свою впечатлительность. Он отвлекается на снежинки, которые садятся на нос Намджуна и таят.       — Знаешь... Я... Я хочу кое-что сделать и я... Я совсем не разбираюсь в этом, я никогда… — Он раздражённо шипит и быстро добавляет, — Ты кажется уже понял, да?       — Хм... Ты хочешь что-то сказать? — Чимин озвучивает первую мысль.       — Не-ет... — Чимин не может понять, какое чувство он слышит в его голосе больше: облегчение или разочарование.       — Побить меня? — Пак недоверчиво косится на Джуна.       — Конечно нет! Наоборот… — Намджун запинается, продолжая смущаться.       — Ох, я тогда не знаю… Что можно сделать со мной кроме этого?       — Ты сейчас серьезно?       — Вроде того.       — Ладно… Тогда просто.. Закрой глаза, хорошо? И если тебе не понравится, то можешь ударить меня и больше со мной не общаться, — Намджун выглядит очень взволнованным, и Чимин отчего-то усмехается.       — Мне страшно, — говорит он, закрывая глаза. Его ресницы подрагивают: Чимин правда не знает, чего можно ожидать от Намджуна.       Вдруг он чувствует чужие губы на своих. Это до боли приятное действо длится совсем недолго, после чего Джун отстраняется. Пак открывает не может контролировать глупую улыбку, и, к своему удивлению, может разглядеть такую же напротив. Ему до последнего кажется, что это стёб или розыгрыш, что сейчас Ким засмеётся и оскорбит его, но ничего такого не происходит.       — Ты не ударил меня, — отмечает Намджун, не переставая улыбаться. Чимин смущается и утыкается носом в теплый шарф.       Они продолжают целоваться, стоя под падающим снегом и не ощущая холода вокруг.       Вечером Чимин осознает, что забыл вернуть шарф. Он большой и пахнет Намджуном — Чимину кажется, что в идеале запах не должен его волновать. В итоге он засыпает, обернувшись в шерстяной шарф и думая о своём соулмейте — можно ли считать случившееся изменой? И должен ли Чимин вообще встречаться с ним? А вдруг у Кима уже кто-то есть?

***

      Чимин пьёт чай рано утром, сидя у Юнги на кухне. Он правда не знал, что делать со сложившейся ситуацией, поэтому пришёл к Мину пораньше, чтобы рассказать обо всем. Тот по-просту сказал, чтобы Пак не волновался по-мелочам, но Чимина это совсем не успокоило. Ещё Чимин узнал, что какой-то друг Юнги теперь делит с ним квартиру.       — Ты не сказал, как зовут того парня, — напоминает Юнги.       — А? Намджун.       Юнги давится чаем, но в остальном выглядит так, как обычно — вымотанным и уставшим.       — Хён, тебе нужно спать больше.       — А то что? — смеётся Мин.       — А то я залезу в твои мешки под глазами и спрячусь там от своих проблем, — улыбается Пак и добавляет, — серьезно, это выглядит страшно.       Вдруг из коридора слышатся шаги, и через несколько секунд на кухне появляется Намджун, одетый в одни боксеры и футболку. Он выглядит заспанным, но больше всего Чимин смотрит на его правую руку: она вся изрисована его, Пака, рисунками.       Намджун оглядывает помещение, и его взгляд останавливается на Чимине. Он замечает, как младший пялится на его руку поэтому поспешно объясняет хриплым ото сна голосом:       — Я... Я хотел объяснить тебе, но не мог найти подходящего времени для этого…       Чимин встаёт и закатывает рукав на правой руке, где красуются точно такие же зарисовки.