Дом счастья, или грусть на заказ

      Солнце медленно опустилось за горизонт. Ближе к вечеру прошел дождь. В воздухе еще пахло сыростью.       На улице было значительно прохладнее, чем днём, но нотки тепла еще играли в воздухе. День не спеша сменял свой пост, сдавая позиции ночи. Город погрузился в приятную вечернюю атмосферу.       Марк вздохнул и отложил свою книгу, которую почти дочитал. Как говорил отец — долг зовёт! Пора идти. На удивление погода сейчас была превосходная: ни единого порыва ветра, ни единой тучи на небе, лишь свежий воздух и теплый, по-летнему ласковый ветерок.       Юноша взглянул в окно и, в который раз, был поражён, насколько прекрасен мир. Во множестве луж отражался живописный ало-золотой закат. Допевали свои песенки последние птицы, легкий ветерок покачивал ветви деревьев.       Такие тихие и уютные вечера, несомненно, вдохновляют. Хочется взять мольберт и написать достойную картину, сочинить стих или песню про ласковую и нежную любовь. Марк — художник, юное дарование. В свои 25 лет он уже довольно известен в широких кругах, не раз его работы занимали центральные места на «шумных» выставках. Молодой, красивый, богатый, одарённый. Казалось бы, что ещё надо для счастья? Не хватало главного — любви. Множество девушек были готовы сразу отдаться блондину, забыв о своём достоинстве, но это было не нужно. Туана воротило от таких легкомысленных девиц.       В руках потрёпанная линейная кисть, длинные пальцы испачканы бежевой акварелью, а за окном город давно уже поглотил свет ночных фонарей и неоновых вывесок. На мольберте дописан очередной портрет. Профиль молодого парня с глазами цвета тёмного шоколада, рыжая прядь, небрежно упавшая на лоб, идеально вырисованные скулы — Марк был восхищён своим творением.       Закрыв распахнутые окна и заперев дверь на замок, Марк решил прогуляться по ночному городу. Забывшись в своих мыслях, Туан и не заметил, как забрёл в уютное ночное кафе. Разглядывая меню с красочными картинками разных десертов, взгляд остановился на таком любимом для парня тирамису.       — Добрый вечер, — вырвал из размышлений низкий голос официанта, подошедшего принять заказ, — Вы уже что-то выбрали? Марк опешил от того, что увидел: перед ним стоял тот самый идеальный парень с портрета. Разве такое возможно? В руках у него был блокнот с изображением молотых зёрен кофе и ручка. Милая улыбка казалась ангельской, голос был не менее завораживающим, чем взгляд, от которого у Марка сердце было готово выпрыгнуть из груди и сбежать к чертям собачьим с этого города.       — Я буду тирамису, — наконец произнёс Туан, вернув спокойное выражение лица, если так можно сказать, ведь глаза блондина мозаично изучали каждый участок тела официанта, а голос предательски мог сорваться в любой момент. Не исключено, конечно, что Марк ранее встречал этого человека, а на мольберте машинально изобразил знакомый образ. Но разве мог он во всех малейших деталях запомнить незнакомца и так точно изобразить его? Чудо, по-другому не скажешь.       — Вот Ваш заказ, — китаец аккуратно поставил тарелку с лакомством на стол и хотел, было развернуться и уйти, как его остановили вопросом, который в данной ситуации мог показаться нелепым.       — Как прошёл Ваш день? — молодой художник не хотел упускать возможности поговорить со своим произведением во плоти. — Меня, кстати, Марк зовут!       — Джексон Ван! Можно просто Джексон! — кафе определённое время пустовало, кроме персонала и одного клиента никого не было. Джексон был человеком открытым и общительным, поэтому разговор с незнакомцем для него не был чем-то странным.       С разрешения Марка, Джексон присел за столик, прежде сняв свой фартук коричневого цвета с вышитой золотыми нитками эмблемой кафе и уложив его на соседний стул. Беседа была довольно непринуждённой и с отсутствием определённой тематики. Звонкий смех Вана окончательно покорил чувственного художника. Попрощавшись, Марк отправился к себе домой, по дороге с любопытством рассматривая граффити на заброшенных зданиях. На часах 6 утра, уже пошли вторые сутки без сна, а Марк чувствует себя будто после санатория. Непонятное тепло где-то в области груди мешает на чём-либо сосредоточиться.       Парень лениво скидывает с себя кеды, сделанные специально на заказ, на которых красуется милый щеночек – эскиз самого Туана. Он медленно проходит в спальню и заваливается на идеально засланную кровать. Всё-таки организм берёт своё, и Марк практически сразу погружается в царство Морфея. Вечером парень уже целенаправленно направляется в кафе с названием «Le vrai bonheur». Так незаметно пролетает неделя, наполненная ночными посиделками и разговорами ни о чём с милым официантом, который однажды приносит вместе со сдачей салфетку, на которой немного кривым почерком написан номер телефона и время, когда китаец освобождается от своих должностных обязанностей.       Джексон – чудо для Марка. Перед тем, как привести своего нового «друга» к себе в гости, он старательно прячет тот самый портрет за шкаф, прежде запаковав картину в прочную бумажную ткань. Теперь Туан почти ежедневно дожидается Джексона около кафе, и они уже проводят вместе не только ночи, но и наполненные солнечными зайчиками, шумными улицами, толпами людей на светофорах дни. У Вана начались выходные, и теперь целая неделя полностью в распоряжении парней.       Марк мило подпрыгивает на месте, когда Джексон неожиданно подбегает к нему со спины, крепко обнимает, оставляя лёгкий, словно ветер, поцелуй в шею и торжественно вручает огромную сладкую вату в руки старшего.       Марк – нежный комочек счастья для Джексона. Он специально забывает то курточку, то бумажник в квартире старшего, лишь бы была гарантия снова туда вернуться. Ван ценит каждый свободный вечер, когда он может с бокалом вина в руке наблюдать за изящными движениями кисти по мольберту, за тем, как из яркой палитры цветов на бумаге начинают проявляться мысли Марка. Джексон считает старшего не таким, как все, он особенный. Возможно, только для него. Но этого достаточно, чтобы с головой уйти под воду и забыть о существовании здравого смысла, чтобы перестать наблюдать издалека, подойти ближе и дать почувствовать старшему горечь вина на губах Вана. Поцелуй получается немного рваным и коротким, но этого хватает, чтобы все бабочки в животе Марка в одночасье начали кружить в вальсе.       Любовь Марка родилась в прохладную летнюю ночь, когда он встретил своё чудо.       Любовь Джексона родилась немного позже, когда он познал одну из граней настоящего искусства.